Был такой психотерапевт Вильгельм Райх. Он подробно описал, как эмоции «вмуровываются» в тело слоями, образуя так называемый мышечный панцирь. Древние китайцы, если что, пришли к похожим выводам задолго до появления психотерапии как профессии. А такие практики, как тай-чи, вообще издеваются над нашей логикой: ты двигаешь, казалось бы, одну группу мышц, а откликается совсем другая. Потому что тело – это не набор деталей, а единая система рычагов и реакций.
И вот тут начинается самое интересное.
Сжатая челюсть, каменеющие плечи и шея, зажатая диафрагма и проблемы мышц таза – это одна линия. Одна ось. Один маршрут напряжения. И совершенно не важно, где это началось. Сверху, когда вы годами сдерживали злость, плач, слова, которые «не время говорить». Или снизу – когда не было опоры, ощущения своего места, безопасности. Одно обязательно включит другое.
Самое подлое в этой системе то, что челюсть, сжатая из-за невысказанности, физически перекашивает плечи. Плечи дают искажённый сигнал диафрагме. Диафрагма мешает свободному дыханию. А мозг, получив весь этот букет, делает логичный вывод: «Опасность. Нас атакуют». И включает боевую готовность.
И вот вы вроде бы просто сидите, пьёте кофе и никого не трогаете, а от вас уже фонит агрессией. Мозг начинает выискивать виноватых, триггеры, обидчиков, тени на стене. Потому что тело уже нажало красную кнопку. Добро пожаловать в замкнутый круг.
А потом мы удивляемся – куда делась сексуальная энергия, почему радость как будто выключили, почему спина всё время ждёт подвоха. И почему сны тревожные, а случайное слово вызывает эмоциональный обвал.
Потому что челюсть всё ещё сжата. Диафрагма жёсткая. Дыхание поверхностное.
Кишечник работает через «ну давай как-нибудь». И тело живёт в режиме «сейчас будет удар».
И да, люди это считывают. Подсознательно. Разговор со сцепленными зубами, напряжённой нижней челюстью, зафиксированной шеей – воспринимается как угроза, даже если вы говорите милые слова. Тело всегда громче текста.
Теперь про упражнения. Они простые. Смешные. И именно поэтому работают.
Потрясите попой. Да, вот так. Как в африканских танцах. Это не шутка и не эзотерика, а сброс напряжения сразу по нескольким зонам.
Покатайтесь по земле. Обняв колени, всем телом, под музыку или в тишине. В сказках не зря писали: «она от горя каталась по земле». Не с горя, а от – как от болезни.
Откройте нижнюю челюсть. Просто дайте ей упасть. Высуньте язык и подышите, как собака. Мозг это ненавидит. Зато нервная система благодарит. Это расслабляет всю вертикаль тела и выбивает мышление из вечного зацикливания.
Массаж, да, помогает. Но он ничего не решает, пока не решено главное – ваша привычка быть зажатым. Потому что тело не зажимается «просто так». Оно зажимается, потому что вы так привыкли жить.
А теперь о боевиках. Коротенько
Тут работают зеркальные нейроны. Экран запускает микродвижения, гормональные реакции, телесную мобилизацию. Иногда боевик – это безопасный способ дать выход накопленной агрессии. А иногда – наоборот, подлить бензина в костер. Но это отдельная большая тема: что мы смотрим, что читаем и что этим подпитываем внутри.
Если будет интересно, сделаю целый цикл про механику тела и эмоций. Как всегда, без рюшечек, но с пониманием, юмором и работающими штуками.
Потому что челюсть – это не просто челюсть.
Это ваша история о том, сколько вы держите в себе.
--https://sun9-47.userapi.com/s/v1/ig2/f7oeMXwuP__oLfyfenmhf7-oQMw5N8Fd6gupjBjhiZvaFoKYPoTDR5e2g700ONQnjGQAlqCn0X5qR2cMjuYdZuLT.jpg?quality=95&as=32x27,48x40,72x60,108x91,160x134,240x201,360x302,480x402,540x453,640x537,720x604,940x788&from=bu&u=DBH7uQ2X2mUv4aCM9NNfvmRhZr-ZGXU1XG6FqwE4S_o&cs=640x0

Руководство «Ленфильма» раскритиковало выбор актёров на главные роли: «Даль не нужен, у него пустые глаза. Дмитриев надоел. Зачем Полищук? Один раз уже снял и хватит…» Не вызвал протеста только Донатас Банионис — он был уже народным артистом и депутатом Верховного Совета СССР. В ответ на критику режиссёр, как он потом рассказывал в интервью, «сделал глаза варёного судака и сказал: „Ну, раз так, то снимайте сами!“». К Татарскому на киностудии было особое отношение, так как он только что получил Гран-при кинофестиваля в Мюнхене, поэтому настаивать на замене актёров не стали.
В первый день случилось то, о чём режиссёра предупреждали. Олег Даль устроил скандал и отказывался сниматься. Актёра возмутил костюм, который ему предложили для роли. Наряд был явно «заигранный» во многих фильмах и плохо сидел — спереди его приходилось подкалывать, а сзади образовывался «горб». Даль не хотел выходить в таком виде на съёмочную площадку, говоря, что Флоризель должен быть самым элегантным человеком в Европе, а не выглядеть как Жоржик из Одессы. На выручку пришла художник-постановщик «Ленфильма», которая уже неоднократно подбирала одежду для героев Даля, и вместе они нашли подходящий костюм.
Донатас Банионис поначалу сниматься не хотел. Мало того, что ему был непривычен отрицательный персонаж, так ещё у него был зуб на Олега Даля. Много лет назад они снимались в «Короле Лире» и Даль небрежно бросил в его сторону: «Слабый актёр…» К моменту съёмок фильма о Флоризеле у Баниониса уже были звёздные роли в «Мёртвом сезоне» и «Солярисе», зрительская любовь и звание Народного артиста СССР, но слова молодого актёра по-прежнему не забылись. Даль, вероятно, тоже это помнил, поэтому на съёмках вслух восхищался работой Баниониса, и в конце концов актёры помирились и признали таланты друг друга.
Съёмки, к всеобщему удовольствию, проходили летом на южных курортах. Резиденция и оранжерея принца расположились в сочинском дендрарии, походный обед проходил в Гаграх, историю с драгоценностями снимали в Адлере, а американскую контору выстроили в Пицунде. Там съёмочной группе пришлось получать разрешение у сотрудников КГБ, так как рядом были правительственные дачи, которые не должны были попасть в кадр. Лондон и Париж «сыграли» Вильнюс, Каунас и Ленинград.
Преступника в инвалидной коляске сыграл поэт Илья Резник, который написал для фильма два романса. В фильме прозвучал только романс леди Венделер, но зато Резнику предложили сняться в эпизоде. Эпизодическую роль мистера Мальтуса сыграл ещё один непрофессиональный актёр — врач-уролог Вячеслав Васильев.
Для попугая Ваки съёмки в этом фильме стали началом долгой карьеры. На самом деле попугай был неговорящий и в кадре только жевал кедровые орешки, но был такой компанейский и сообразительный, что слава о нём вышла за пределы съёмочной площадки. В 80-х годах он «вёл» программу «Кружатся диски», потом снимался в фильме «Как стать звездой», сериалах «Убойная сила» и «Фаворит», рекламе и новогодних шоу.
Немаловажную роль в сюжете сыграл «Портрет Клетчатого» — абстрактное полотно, на котором с трудом можно было разглядеть человека. Специально для съёмок картину нарисовал художник-постановщик фильма Исаак Каплан. Так же ему принадлежат все картины, которые были в сцене с галереей Перкинса. Судьба знаменитого портрета неизвестна, по двум версиям его подарили Донатасу Банионису или оператору Константину Рыжову.
Готовую картину Госкино не приняло. Чиновникам не понравился положительный образ авантюриста, намёки на тоталитарную власть и симпатия к монархическим традициям. Фильм почти год лежал на полке, когда Татарскому посоветовали ввести закадровый голос, который развенчал бы Флоризеля. За несколько часов режиссёр написал текст, который потом начитал Игорь Дмитриев. Это Госкино устроило, но осталось последнее требование — изменить название «Клуб самоубийц, или Приключения одной титулованной особы», чтобы ни титулованных особ, ни самоубийц не было. Режиссёр уступил, и до 90-х годов фильм выходил под нейтральным названием «Приключения принца Флоризеля».
© Ленфильм