Речь идет о стратегическом бомбардировщике В-52 Ghost Rider («Призрачный гонщик»). Он был введен в строй, чтобы компенсировать потерю нескольких машин этого типа за последние восемь лет. 55-летний В-52 является наиболее молодым среди своих однотипных собратьев, выпуск которых был прекращен 54 года назад — в 1962-м. Эти ветераны до сих пор составляют костяк стратегической авиации США и, согласно имеющимся планам, должны долетать (правда, после определенной модернизации) до 2040 года, когда самому молодому из них исполнится 78 лет. В настоящее время на вооружении ВВС США находится около 10% от общего числа выпущенных ранее бомбардировщиков В-52 (76 из 744).
Столь долгий срок службы не такая уж и редкость. Есть целый ряд состоящих на вооружении самолетов, которые можно отнести к категории ровесников В-52 (плюс-минус несколько лет). Среди них советско-российский Ту-95, британский тактический бомбардировщик English Electric Canberra, воздушный заправщик Boeing KC-135 Stratotanker, морской патрульный самолет Lockheed P-3 Orion и разведчик Lockheed U-2. Все они, кроме британского Canberra, вошедшего в строй в 1951-м, а окончательно отправленного «в отставку» лишь в 2006-м, продолжают свою службу. Поэтому главная интрига с Ghost Rider заключается не в его возрасте, а в том, где и как он дожидался возвращения в строй ВВС после того, как однажды его покинул.
Бомбардировщик «отдыхал» на уже упомянутой авиабазе Дэвис-Монтан, где расположена так называемая «309-я группа технического обслуживания и восстановления аэрокосмической техники» (309th Aerospace Maintenance and Regeneration Group — AMARG). За этим непримечательным бухгалтерским названием скрывается самое крупное хранилище самолетов в мире. В настоящее время там находится порядка 4400 разных типов летательных аппаратов, включая самолеты, вертолеты и дирижабли. Есть, впрочем, у этого места, занимающего площадь 11 квадратных километров, и более романтическое название — «кладбище самолетов».
Правда, применительно к AMARG это словосочетание грешит неточностью. Клиенты кладбища остаются там, как правило, навсегда, чего нельзя сказать про крылатые машины, прибывшие на хранение в Дэвис-Монтан. Некоторые из них размещаются там для длительного хранения, некоторые разбираются на запчасти, некоторые проводят на базе совсем немного времени, прежде чем возвращаются в строй, а некоторые продаются иностранным покупателям, как правило, друзьям и союзникам США. Содержать такое хранилище — дело довольно прибыльное. Каждый доллар, который правительство США тратит на содержание AMARG, сберегает федеральному бюджету 11 долларов за счет получения запчастей с «кладбища» и продажи ненужных самолетов.
Дэвис-Монтан располагает идеальными условиями для хранения авиационной техники. Климат там сухой, а твердая глинистая почва не нуждается в специальном покрытии для передвижения авиатехники. Кроме того, летательные аппараты, размещаемые там на хранение, подвергаются специальной консервации. С них снимается вооружение, катапультные кресла и секретное оборудование, из систем удаляются все жидкости, а трубопроводы смазываются маслом. Затем аппарат покрывают специальным полимерным спреем, который не только защищает машину от солнечного и атмосферного воздействия, но и удерживает внутри нее приемлемые температуры.
AMARG находится на охраняемой территории, на которую невозможно попасть без пропуска или специального разрешения — широкой публике доступа туда нет. Однако недоступность «кладбища самолетов» носит, видимо, относительный характер. После того, как истребители F-14 Tomcat были сняты с вооружения, их перегнали в AMARG. На поле в Аризоне приземлились 165 самолетов (всего было выпущено 633 °F-14), однако вскоре их отправили под резак. Сделано это было для того, чтобы исключить вероятность попадания какого-либо элемента данного типа самолета в руки иранцев, которые до сих пор эксплуатируют Tomcat, поставленные им еще до Исламской революции 1979 года. Тегеран закупил тогда порядка 80 °F-14.
И все-таки главная роль AMARG — это не источник запчастей. Дэвис-Монтан представляет собой стратегический резерв воздушного флота США, причем как военного, так и гражданского. На аризонском поле разместились сотни отслуживших свой век пассажирских судов, которые при необходимости могут вновь подняться в небо. Таким образом, Америка гарантирует наличие у нее потенциальных воздушно-транспортных возможностей, намного превышающих нынешний актив американской военно-транспортной авиации.
При этом особый акцент, разумеется, делается на боевые самолеты. Например, размещенные в AMARG истребители F-15 и F-16 консервируются таким образом, чтобы их можно было вернуть в летно-боевую готовность в течение 72 часов.
Есть у США и аналогичный морской транспортный резерв в виде так называемого Резервного флота национальной обороны (NDRF). Он представляет собой сотни списанных, поставленных бок о бок на якоря в различных акваториях Америки грузовых судов (военные тоже есть, но в небольшом количестве). В случае надобности они могут быть возвращены в строй в течение 20–120 суток.
Пару десятков лет назад существование AMARG как резерва боевой авиации могло вызвать недоумение. В самом деле, какие шансы у старых «Фантомов» времен вьетнамской войны выстоять в схватке со сверхманевренными и обладающими самым современным ракетно-пушечным вооружением истребителями типа Су? А ведь на Дэвис-Монтан размещены и более древние модели самолетов. Но подобный взгляд на ситуацию является отголоском военной доктрины, выраженной формулой: «бомба (ракета) — дура, самолет — молодец». В соответствии с этим принципом акцент делался на максимальное повышение боевых возможностей носителя оружия.
Но времена изменились, и теперь ракетное вооружение «поумнело» настолько, что уже не нуждается в сверхсовременном носителе, чтобы быть доставленным к цели. Достаточно вспомнить, что в ВВС США рассматривался вариант использования В-52 в качестве истребителя. Аналогичная идея была выдвинута и в России применительно к Ту-160. За тенденцией «самолет — пассивный доставщик ракеты в район боевых действий» — будущее, ибо в долгосрочном технологическом соревновании «ракета против самолета» самолет все равно проиграет, так как важнейший компонент противоракетной защиты пилотируемого летательного аппарата, состоящий в его сверхманевренности, ограничен физическими возможностями человека, в то время как у ракеты подобных ограничений нет.
Правда, возникает вопрос: зачем тогда США тратят силы и средства на создание ударных истребителей и бомбардировщиков нового поколения типа F-35 и LRS-B, когда можно обойтись «малой кровью», подвесив под крылья полувековых истребителей и бомбовозов современные ракеты? Тут могут быть два варианта ответа. Первый — хотя ракетное вооружение становится «умнее» и дальнобойнее, это происходит не такими быстрыми темпами, чтобы в обозримом будущем быть готовым эффективно противостоять современным истребителям потенциального противника или прорывать его противовоздушную оборону. Второй — в рамках военно-промышленного комплекса США идет негласная конкурентная борьба за куски оборонного бюджета между производителями вооружений и производителями пилотируемых средств их доставки.
Пока исход этого соревнования неясен, а потому Соединенные Штаты развивают оба направления в рамках укрепления своей воздушной мощи. Между «оружейниками» и «самолетчиками» возможен и компромисс в виде создания и принятия на вооружение боевых беспилотников типа Boeing Phantom Ray. В любом случае потенциальным противникам США при оценке баланса ударных воздушных сил между ними и Америкой следует учитывать не только F-35, B-2 и LRS-B, но и те «антикварные» машины, которые греются под лучами аризонского солнца на военно-воздушной базе Дэвис-Монтан.
Юрий Караш
