На прошлой неделе контртеррористические и армейские подразделения прекратили наступление, так как группа опередила силы на других фронтах по темпам продвижения. При этом в понедельник, 31 октября, стало известно о возобновлении продвижения. Как писал Reuters, военные планируют выйти к восточному берегу реки Тигр, которая разделяет Мосул на две части.
Второй по величине город Ирака Мосул находится под контролем ИГИЛ уже более двух лет. 17 октября иракские и курдские войска при поддержке западных стран начали операцию по освобождению города. Чуть позже — 23 октября о вступлении в битву за Мосул объявила Турция. Поддерживаемые Ираном шиитские военизированные группировки 29 октября также начали наступление на позиции боевиков ИГ.
На минувшей неделе боевики ИГИЛ в ходе отступления казнили десятки людей, находившихся у них в плену. Погибли по меньшей мере 65 человек, большая часть из них — это захваченные в близлежащих населенных пунктах сотрудники полиции и военные. По данным Красного Креста, в результате операции по освобождению Мосула беженцами могут стать до 1 млн человек.

Я вот только что был в Донецке, там едешь по блок-постам и везде слышишь те слова, которые здесь не произносят: «Ребята, с Богом!», «Храни вас Христос».

Там всё стало насыщенно православным чувством. Конечно же, наша либеральная публика это чувствовала на уровне физиологии: мы даже не понимали, за что они так взъелись на Церковь, а они-то знали, что когда настанет час икс, Православие – это то, к чему мы обратимся первым делом.

И многие бывшие анархисты наши, атеисты, кто угодно, вдруг сказали на этой войне: «Господи, благослови! Мы сейчас будем решать свои самые главные задачи, главные проблемы». Когда встал вопрос жизни и смерти, все сразу поняли: я русский – значит, я православный.

Вот я ехал к границе с ополченцами, которых вызволили из плена. Все советские мужики, такие старые советские работяги, как из советских фильмов. И мы с ними должны были сесть в автобус и поехать вдоль линии фронта, а они только что из этих ужасных пыточных подвалов вышли, и они перед тем, как сесть в машину, – все перекрестились.

Я думаю, что до войны многие из них вообще не помнили про Бога, и вдруг у них включилось православное чувство, они по сути оказались православные русские люди".

Попутно, представил я, Великобритания вышла из Евросоюза и Евросоюз посыпался дальше.

Во Франции ещё раз, ещё два раза повертели мозги избирателям, но в третий раз не вышло, и Марин Ле Пен взяла всё-таки власть.

А госпожи Меркель уже и не оказалось к тому времени в природе — у неё и сейчас такой же рейтинг, как у Путина в Германии: то есть если Путин завтра решит баллотироваться на должность главы Германии, он точно выйдет во второй тур.

Так что и там неизбежно выберут какого-нибудь своего Путина.

И, само собой, при таких раскладах Украины — в нынешнем её виде, охраняемой золотыми перьями российской прогрессивной журналистики и добровольческими батальонами — тоже не станет.

Батальоны уедут в Канаду, они всегда так делали, а эти перья золотые — они куда побегут?

В Канаде у них столько читателей нет; там и своих перьев хватает, да и впаривать ничего никому не надо.

Понятно, что раз за разом весь наш прогрессивный бомонд будет восклицать, верней, вскрикивать: «Америка, ты сдурела! Франция, ты сдурела! Германия, ты сдурела! Украина, ты сдурела! Великобритания, ты сдурела!» Это всё увлекательно, заодно можно географию подучить — но бежать-то куда теперь? Где они найдут пространство своей прогрессивной нормы, своего комфорта?

Первый вариант, конечно, какая-нибудь прибалтийская страна — ну скажем, Латвия, они часто туда стремятся.

Но там же их не прокормят, это даже не Канада. Раз посмотрят на них, два, а потом заскучают, тем более если рыжий чёрт перестанет кормить НКО.

Израиль тоже не резиновый, да и отношение там к престарелым пионерам отряда им. Бандеры тоже не самое тёплое.

Короче, я затягивать не стану, я знаю, что будет.

Они все приедут в Россию.

Вы думаете, что тут делала Надежда Савченко?

Её г-н Г., г-н М., г-н. П., г-н. Ш. и все прочие ветром гонимые киевские узники совести отправили на разведку.

«Ты, Надя, — сказали, — у нас девушка военная, смелая, тебе и в тюрьме сидеть не привыкать, и под обстрелами бывала, и сама стреляла, и боли не боишься, и голода. В общем, надо тебе съездить в Москву и посмотреть, как там обстановка. Вернёшься — расскажешь. Если не вернёшься — мы и так всё поймём».

Она вернулась.

Они поняли.

Что поняли? У них всегда есть запасной аэродром. Шереметьевский.

И вот не прошло и века — с чуть виноватым, чуть хамоватым, чуть застенчивым, чуть бесстыжим лицом заходит один. Заходит второй. Заходит третий.

Да все они заходят.

И говорят, смахивая слезу: «Здравствуй, Родина, мы вернулись тебя спасать».

И Родина скажет: «Ну, здравствуй… как там тебя зовут, сынок, напомни… А впрочем, не важно».