Без сомнения, эксперты СССР действительно знали свое дело. Однако в случае с Медоваром его компетенция в керченском строительстве вызывает множество вопросов. Например, почему он не упоминает о том, что с того времени появились новые технологии? Почему не допускает, что строительство было признано возможным, но, по тем временам, слишком дорогим? Почему… Да мало ли что могло поменяться в мире за 70 лет!

Однако позже Медовар и сам опровергает свои слова. «Построить можно все, я согласен», — говорит он, прибавляя, что вопрос в другом – «сколько это будет стоить, и сколько простоит». В общем, эксперт всячески пытается убедить, что «стройка века» — предприятие бесславное.

Но что о проекте Керченского моста говорят другие эксперты? Профессор Дрезденского технического университета, известный во всем мире инженер-мотостроитель Хольгер Свенссон дал интервью в Deutsche Welle, в котором оценил перспективу строительства моста. Надо отметить, что Свессон не раз работал с российскими специалистами в качестве консультанта при строительстве мостов и знает, о чем говорит. «Все расчёты и проекты делали российские коллеги. Это очень хорошие специалисты, тут у меня нет ни малейших сомнений»,- утверждает немецкий инженер.

Кстати, опыт Свенсона дает ему полное право оценивать чужую работу – немецкий инженер проектировал мосты для США и Германии, а кроме того, участвовал в различных проектах Великобритании, Норвегии, Канаде, Швеции и Китае как эксперт и консультант.

Так вот, Свенссон назвал проект Керченского моста «амбициозным, но выполнимым». Кроме того, по словам немецкого инженера, российские специалисты при этом вполне в состоянии обойтись теми материалами, которые производятся на территории страны. Единственное, чего нет в России – это вантов (железных тросов) для поддержки моста. Но их можно заказать, например, в Китае. (Кстати, российский Мечел уже начал производить тросы для вантовых мостов — ред.)

В общем, украинским пропагандистам уже давно стоит закрыть тему строительства Керченского моста и возможных неудач, которые могут постигнуть при этом Россию. Ведь очевидно, что все эти досужие разговоры ведутся только для того, чтобы выпустить пар. К счастью, на крепость конструкции злые пересуды никак не повлияют.

В современном мире национализм с его «непреклонными лидерами» и «холодной оценкой лишь собственных интересов» набирает новую силу. В конце концов, что может быть более логично для президента США, чем хотеть «сделать Америку снова великой»? После «восьми лет ослабления Соединённых Штатов при Бараке Обаме Дональд Трамп хочет теперь присоединиться к клубу великих держав во главе с Россией Владимира Путина и Китаем Си Цзиньпина, которые заботятся исключительно о собственных интересах».

И, похоже, только одна Европа остаётся в стороне от этой тенденции — «безнадежно привязанной к многостороннему взаимодействию и соблюдению международного права», в чём и заключается признак «её слабости и наивности». На фоне цинизма сильных мира сего Евросоюз будет выглядеть словно «плюшевые мишки против Фрэнка Андервуда», известного своей жёсткостью главного героя популярного сериала «Карточный домик», полагает издание.

Вот только цинизм не всегда является проявлением ясности ума, а мультлатерализм не представляет собой какое-то «слащавое и наивное видение мира», как это сегодня пытаются представить. Этот подход зарождался в Европе, и его история насчитывает несколько веков — начиная с эпохи Просвещения. Именно это мировоззрение, политическая традиция и целая философия позволили устанавливать в Европе, привыкшей к войнам, долгие мирные периоды, что было особенно важно после двух мировых войн в первой половине XX века. Именно на это время пришелся расцвет Организации Объединённых Наций, которая с помощью множества своих подразделений сумела охватить совершенно разные сферы жизни: от здоровья и экологии до сохранения мира во всём мире.

Главной целью идеологии мультилатерализма всегда было стремление управлять силой с помощью права, укреплять многостороннее сотрудничество между странами, разделяющими единые ценности. Именно здесь сходились либерализм и консерватизм.

Однако эта система очень быстро столкнулась с вызовом, который бросила ей холодная война, разразившаяся между СССР и США.

После распада Советского Союза мир оказался во власти Америки и её западных союзников. И здесь тоже очень скоро оказалось не до многосторонних отношений. Конфликт в Косово и многочисленные интервенции на Ближнем Востоке далеко не всегда подразумевали действия в рамках международного права, а то и вовсе шли вразрез с тем, что решалось в рамках ООН.

В ответ на это отдаление западных сил от систем многостороннего взаимодействия Россия тоже решила делать всё по-своему, и отсюда начались «аннексия» Крыма, «дестабилизация» востока Украины и поддержка режима сирийского президента Башара Асада, которого обвиняют во множестве военных преступлений против собственного народа.

И сегодня наряду с Китаем, который, кажется, никогда и не брал на себя реальной ответственности за свою роль постоянного члена Совбеза ООН, Россия и США обращаются к принципу национального «эгоизма». И это очень тревожная тенденция, с которой Европе следует всячески бороться, уверяет Le Figaro. Это возможность для ЕС восстановить своё международное влияние, ведь помимо «американской, российской и китайской империй», все остальные страны в мире готовы к многостороннему взаимодействию на равных — это спасает их от участи потенциальных «вассалов».

Сторонники унилатерализма далеки от реалистичных взглядов на мир — ради своей выгоды они готовы пойти на то, чтобы всё вокруг полыхало ясным пламенем. Разве думают они о том, какие последствия ждут всех от возобновления «ядерной гонки», уже запущенной Путиным и Трампом? От безнаказанности Асада? От того, что сейчас творится в Южно-Китайском море? От великой экономической войны, которая сегодня назревает между Вашингтоном и Пекином?

В таких условиях получается, что «государство государству волк», и это очень опасно именно сейчас, когда у мира есть все шансы быть действительно многополярным. Европа должна защитить свою систему и заставить всех себя слышать — здесь не место ни слабости, ни наивности, заключает издание.

— С печальными новостями еще совершенно непонятно. Во-первых, год еще не закончился, до конца года есть еще пара дней, и за это время может быть всё, что угодно. А лично для меня, помимо всем известных трагедий, одним из самых печальных событий уходящего года стало появление нового градостроительного плана Москвы, который показывает, что руководству города абсолютно плевать на науку. Поскольку на моей Профсоюзной улице вместо сгоревшего уже не один год назад ИНИОНа, который по идее должны были восстановить, по плану должны появиться два торговых центра и большая транспортная развязка. (Речь идет о знаменитом пожаре в библиотеке Института научной информации по общественным наукам РАН, произошедшем в конце января 2015 года — прим. ФАН).

Когда выясняется, что руководство главного города страны не интересуется ничем, что могло бы обеспечить будущее, а вместо этого пытается из всего выжимать деньги, для меня это очень печальный факт. Любую войну наша страна выигрывала. Любые экономические проблемы — вспомните, например, тяжелейшие времена послевоенной разрухи — наша страна тоже преодолевает, а вот преодолеть ошибки собственных начальников порой очень и очень сложно. Так что — у каждого своя печаль.

— А какое событие было для вас самым радостным в уходящем году?

— Самым радостным событием для меня является рождение внучки. Я не пафосный человек — для меня самое радостное событие — это маленький человечек, который родился. И вот начнется Новый год, и я надеюсь, следующая внучка родится, как раз между январем и февралем, и это будет для меня самое радостное событие следующего года.

— Давайте вернемся к теме, по которой вы в течение всего года делились экспертными оценками с нашими читателями — войне в Сирии. Как вы оцениваете наши успехи и, возможно, поражения?

— Что касается побед, о которых мы так любим говорить, то победы наши безусловны, но мы порой сами превращаем их внутри страны в такие поражения, с которыми мало что сравнится. Да, мы взяли Алеппо. Но, насколько я понимаю, грядет реорганизация Академии наук. (Речь идет о реформе РАН, к которой у многих ученых есть серьезные претензии — прим. ФАН).

Да, разумеется, на выборах в Соединенных Штатах вопреки всему победил Трамп, а Путин сегодня главная фигура в мировой политике. Да, разумеется, на Ближнем Востоке мы — игрок номер один, но в связи с последними крупными антикоррупционными делами есть серьезные претензии к нашим силовым ведомствам. Так что наши победы неразрывны с нашими же провалами. И это есть факт.

— Давайте вернемся к войне в Сирии…

— А чего к ней возвращаться? Возвращаться к ней не надо. Идет она нормально, спасибо министру Шойгу. А если что-то происходит не так, как хотелось бы, то, на мой взгляд, причина этого — ревнивые попытки других ведомств влезть в армейские дела и взять на себя не свою работу с вечными гуманитарными перемириями, бесконечными переговорами с американцами в Женеве и т.д.

В Российской империи, да и в Советском Союзе сначала армия побеждала, а потом дипломаты договаривались, иногда, правда, сводя на нет результаты военной кампании. А сейчас мы вроде уже и перестали искательно заглядывать в глаза американцам, а переформатироваться пока не можем. Так что война в Сирии у разных ведомств идет по-разному.

— Как вы думаете, как в будущем году нашей стране стоит строить отношения с США и НАТО? Что бы вы могли тут посоветовать?

— Я советую достаточно часто, как минимум министерству обороны, но обсуждать эти советы не готов. А как будут строиться эти отношения — увидим.

А вообще это не мое дело делать такие прогнозы — для этого в стране есть президент, а у президента есть его верные нукеры в чинах министров и прочие важные лица. Поэтому давайте на этот вопрос он вам и ответит. А я не являюсь президентом России. Хотя я написал когда-то книгу «Советы президенту», но главный из них — не давать ему никаких советов, они ему не нужны, да и неинтересны, и времени у него на это нет. Чего я буду в данном случае заниматься курлыканьем у него под левым локтем?

— Ну, и традиционные предновогодние вопросы: где будете встречать Новый год, и какое ваше любимое новогоднее блюдо?

— Ответы достаточно простые. Я буду дома. Скорее всего, в своей деревне. После того, как я достроил дом, стараюсь встречать Новый год в своей деревне просто потому, что там и воздух чище, и снег белее, и вообще как-то всё симпатичнее.

Мое любимое традиционное новогоднее блюдо — было, есть и, видимо, останется до конца моих дней — это салат оливье, и тут я абсолютно не оригинален. Я люблю оливье, я готов есть его много, но поскольку он для меня вреден, как для человека крайне корпулентного, то хотя бы под Новый год наемся. Да, я совершенно не оригинален. Я не готов называть различные деликатесы, потому что я к ним отношусь совершенно спокойно — все пробовал, половину терпеть не могу, а которые могу, так я без них спокойно обхожусь.

— Спасибо! И с Новым годом вас!

— И вас также!

Анна Кириллова