Будучи секретарем Совбеза он не юридически, но фактически является вторым человеком в стране – особенно если оценивать влияние на выработку внешнеполитической стратегии, вопросов безопасности и обороны. Патрушев и Путин знакомы более 40 лет и последние 20 работают рука об руку – то есть речь идет о самом ближайшем соратнике президента (как и в случае с Сергеем Ивановым, бывшим главой президентской администрации). Поэтому влияние Патрушева понятно и объяснимо.

Другое дело Болтон – он никогда раньше не был особо близок к Трампу, да и находится в своей должности всего четыре месяца. Однако опытный и умный консерватор и ястреб (этот термин условен, но вполне применим к Болтону), став уже третьим советником Трампа по национальной безопасности, фактически оказался сейчас самым влиятельным человеком в США по вопросам внешней политики после своего шефа.

Трамп доверяет Болтону, Болтон обладает огромным опытом работы во власти – впервые он попал в госаппарат еще при Рональде Рейгане, при Буше-старшем работал в Госдепе, при Буше-младшем был заместителем госсекретаря и послом в ООН. И хотя последние десять лет Болтон не занимал руководящих постов, его вес в истеблишменте оставался достаточно высок – а оказавшись около Трампа он стал быстро набирать очки. Дело не только в его профессиональных качествах, но и в том, что около Трампа нет людей с внешнеполитическим опытом, хотя бы отчасти сопоставимым с болтоновским.

Ни вице-президент Пенс, ни недавно назначенный госсекретарь Помпео никогда не жили внешней политикой – а Болтон занимается ей последние три десятилетия.

Да, у него довольно жесткие, даже агрессивные взгляды по целому ряду вопросов – особенно по иранскому – но последнее слово все равно остается за президентом США, который явно склонен не развязывать новые войны, а пугать всех их возможностью, выбивая тем самым различные уступки. Болтон знает фактуру международных отношений, а Трамп играет на их изменение – так что их тандем может стать вполне успешным для обоих.

Неудивительно, что именно Болтону было поручено готовить встречу Трампа и Путина – в конце июня он посетил Москву, где на встрече с российским президентом и обговорил время и место предстоящего саммита. Болтон сопровождал Трампа в Хельсинки – и видимо тогда же два президента договорились о том, что именно он и будет в дальнейшим «полномочным представителем» Трампа на переговорах. Советники по национальной безопасности не первый раз в истории США затмевают госсекретарей – так было в 70-е годы с Киссинджером и Бжезинским. Госсекретаря Помпео не задвигают в задний угол – он занимается, например, Северной Корей – но от отношений с Россией он точно далек. Примечательно, что за четыре месяца его руководства госдепартаментом не состоялось ни одной встречи с Сергеем Лавровым.

Конечно, Москва могла бы создать формат Лавров-Болтон (как было в случае с Громыко и Киссинджером) – эти два жестких переговорщика хорошо подходят друг другу. Но делегирование Патрушева означает повышение уровня – при всей тяжеловесности Лаврова, Патрушев весит еще больше. К тому же с ним можно обсуждать и военные вопросы, и тематику спецслужб – то есть весь спектр тем. А с американской стороны как раз и есть такое желание — то есть Болтон становится для Трампа тем, чем был для Никсона Киссинджер.

Патрушев и Болтон вряд ли знакомы – когда в 2013-м Николай Платонович последний раз был в США, Джон не работал на власть, а при Буше-младшем, когда Болтон был в госдепе и ООН, Патрушев возглавлял ФСБ. Во время июньского визита Болтона в Кремле на его встрече с Путиным были Лавров, Шойгу и помощник президента по внешней политике Ушаков. Патрушева не было – не только в Кремле, но и в Москве – секретарь Совбеза посещал Анголу, в которую он заехал по пути на саммит силовиков БРИКС в ЮАР. Так что Болтон провел встречу с первым заместителем Патрушева Юрием Аверьяновым – обсудив «перспективы взаимодействия России и США по линии Советов безопасности двух стран».

Интересно, что хотя большинство российских руководителей, особенно имеющих отношение к силовым структурам, давно уже находятся в американских санкционных списках, до Патрушева у Вашингтона руки дошли только этой весной. В начале апреля ему запретили въезд в США из-за дела Скрипаля. Тогда секретарь Совбез так прокомментировал это:

«Я в США бывал, бывал там неоднократно. С учетом того, что они ввели какие-то санкции, это не значит, что мы не будем с ними общаться. Есть и другие страны, где можно общаться, решать эти вопросы…».

То есть американцы сами затруднили себе переговоры с нами – чтобы встретиться с Патрушевым Болтону придется лететь в Женеву. А путь туда из Вашингтона гораздо дольше, чем из Москвы.

Однако, весьма вероятно и то, что Кремль стоит перед необходимостью принятия каких-то серьезных решений – как политических, так и экономических. И одним из таких решений может стать денежная реформа.

На данный момент очевидно, что ставка на постепенное умиротворение заокеанского гегемона не сыграла – санкции не только не снимаются, но и с каждым разом ужесточаются. Экономические потери в развернувшемся противостоянии весьма значительны, хотя пока и не критичны, и никакое импортозамещение пока не в силах полностью компенсировать нам издержки от сложностей, возникших во внешней торговле.

Более того – к сожалению, ни импортозамещение, ни встречные санкции, введенные Россией против ряда государств и отраслей, не послужили действительно мощным стимулом для промышленного роста. Не стало таким стимулом и снижение инфляции до самых низких в истории темпов, что нам клятвенно обещали все либеральные экономисты на протяжении уже более четверти века. А это может говорить только об одном – компетентность тех, кто до сих пор определял наш экономический курс, находится на запредельно низком уровне. И это, наконец, должно было стать очевидным даже для Владимира Владимировича Путина, который, при всех его достоинствах, в экономике все-таки ничего не понимает.

А значит, есть все предпосылки к тому, что где-то в Кремле наконец призадумались над тем, почему у нас, при такой успешной политике, все так плохо в экономике. И, быть может, уже даже сделали соответствующие выводы…

А это может означать только одно – достаточно серьезную коррекцию экономического курса. Со всеми вытекающими отсюда последствиями – как для макроэкономического мейнстрима, так и для множества персоналий, уже лет тридцать являющихся самоназванными «гуру» российской экономики.

То есть, давайте рискнем предположить, что нынешнее правительство не просто протащит пенсионную реформу и уйдет – нет, оно расчистит дорогу для правительства, больше ориентированного на внутренний спрос, промышленный рост, ужесточение валютного регулирования и некоторые другие вещи, которые должны поспособствовать тому, чтобы наше экономическое древо снова смогло, наконец, заплодоносить.

В такой сценарий отлично укладывается и вероятная денежная реформа. Она, во-первых, востребована национальной экономикой, которая на данный момент слишком сильно зависит от доллара. А во-вторых, для её успеха есть много предпосылок – это и многолетнее положительное сальдо внешнеторгового баланса, и довольно большой золотой запас, и ожидаемое снижение (если пенсионная реформа все-таки будет продавлена) социальной нагрузки на бюджет. Все это может прямо способствовать стабильности обновленного рубля и превращению его в действительно надежный, свободно конвертируемый валютный инструмент.

Это тем более верно, что нынешний рубль так и не справился со всеми испытаниями, которые выпали на его долю. Инфляцию действительно удавалось держать на довольно коротком поводке, но пара ощутимых девальваций обрушила доверие к нашей национальной валюте даже среди собственного населения. А уж для иностранцев он как был спекулятивным инструментом, так им и остался. А значит, наши чиновники и «экономисты» (простите, но без кавычек их упоминать – слишком много чести), добрый десяток лет надувавшие щеки и рассуждавшие о том, когда же рубль станет всемирно признанной резервной валютой, в очередной раз оказались плохими пророками. И все жертвы, которые были принесены нашей экономикой на алтарь «макроэкономической стабильности» и низкой, черт её подери, волатильности, тоже были напрасными.

Не помешает денежная реформа и переходу на рубль во внешней торговле. Точнее, даже будет полезна. Деноминация 1:100 сделает рубль достаточно комфортным для восприятия иностранными контрагентами. Это будет что-то привычное – побольше доллара, евро или фунта, но все-таки где-то в этих пределах. Пустяк, казалось бы. И все-таки не совсем – например, ЕС, переходя на евро, остановился примерно на таком же формате.

Косвенные признаки того, что на нынешний рубль уже немного махнули рукой, мы с вами видим прямо сейчас. Дело в том, что предотвратить нынешнее снижение курса рубля к другим валютам, при нынешних золотовалютных резервах, было, что называется, проще простого. Но этого не было сделано – ЦБ лишь на несколько дней приостановил скупку валюты, опасаясь совсем уж пиковых падений курса на волне санкционных новостей, а потом продолжил её, как ни в чем не бывало.

Достаточно спорной выглядит и сама эта скупка валюты. Нет, если воспринимать её, как попытку аккуратно использовать остающийся ресурс рубля для накопления резервов, которые могут быть востребованы в первое время после денежной реформы, все выглядит достаточно логично. А вот все остальные объяснения кажутся сомнительными, если не сказать больше. Хотя для нефтяных и газовых олигархов это и правда благо: зарабатывать больше, платить людям меньше – кто же от такого откажется?

Кстати, ещё один нюанс. Рейтинг Путина довольно сильно просел из-за не очень умной попытки протащить пенсионную реформу. Масла в огонь подлили и некоторые другие инициативы – от клинической глупости Володина, в такой момент заговорившего о возможности полной отмены государственных пенсий (что бы он под этим не подразумевал, умного в этом не обнаружить даже под микроскопом), до новостей о двухэтапном росте ЖКХ в 2019 году (привет, Украина!) и повышении цен на водку.

Может, Путин не знает, как просел его рейтинг? Нет, уверяю вас, он знает об этом лучше нас – ему на стол кладут реальные цифры, а не результаты сомнительных опросов общественного мнения. Или он не понимает, что очередное снижение ударит по уровню жизни граждан России, закономерно вызывая их неприятие и раздражение? Вряд ли – как бы мало он ни понимал в экономике, настолько простые вещи он все-таки осознает.

И все-таки, рубль снижается, хотя есть и причины не допускать этого, и возможности удерживать его на уровне 63 руб/доллар почти сколько угодно долго. А это, с учетом упомянутого политического подтекста, весьма серьезно. И скорее всего, это подтверждает наше предположение, что рубль потихоньку сливается в ожидании какой-то обновленной национальной валюты.

Разумеется, придирчивый читатель может заметить, что все это лишь предположения. Все так, но тут ведь вот в чем дело – анализ, как инструмент, изначально построен на сослагательном наклонении. Без «если» и «может быть» анализа просто не существует. А кто ждет, что информация, наверняка имеющая статус государственной тайны, будет свободно «утекать» в СМИ через сливы чиновников среднего уровня, того нам придется разочаровать – такие вещи любят тишину, сливов и секретных докладов нам на стол никто не положит, и придется довольствоваться только собственным мозгом да пониманием того, что разумно, а что – не очень.

А тут как-то так получается, что мы пришли к ситуации, когда не очень разумно как раз продолжать наше «терпильство». Делать какие-то наступательные шаги сейчас, кажется, куда разумнее. Способна ли наша власть на подобное? Да, способна – вспомните хотя бы Крым и Сирию. И вероятность того, что Кремль не просто пытается отгородиться от санкций горой золота, а готовит за золотым бруствером хорошую огневую позицию, достаточно высока.

О том же, как именно может быть реализована эта реформа, мы и подавно можем лишь отдаленно предполагать. Но давайте все-таки чуть-чуть пофантазируем.

Реформа наверняка должна сопровождаться переходом на внешнюю торговлю за рубли. Ну, хотя бы потому, что так больнее «гегемону», а это тоже немаловажный фактор. Но вряд ли это сразу станет каким-то абсолютом – если перевести на рубли торговлю нефтью и газом достаточно легко, особенно, если одновременно с этим перейти на биржевую форму такой торговли, то менее значимый экспорт за валюты иностранных государств можно и сохранить. Правда, при условии стопроцентной продажи выручки на российской валютной бирже.

Наверное, валютное регулирование можно сопроводить кнутами и пряниками – скажем, при продаже валюты выплачивать экспортеру бонус в рублях, процентов пять, а при покупке сразу взимать с покупателя валюты дополнительную импортную пошлину, процентов десять. Это не только будет стимулировать экспорт и внутреннее производство, но и сделает невозможными валютные спекуляции с рублем. А если нет валютных спекуляций, банкам поневоле придется активнее работать на рынке кредитования бизнеса и населения – шутка ли, мы наконец-то получим какой-то профит от низкой инфляции.

Ну и последнее (но не по важности) – помимо золота, новый рубль должен быть привязан к стоимости некоторых базовых ресурсов и товаров. Точнее, это их стоимость должна быть привязана к рублю. Электроэнергия, транспортные тарифы, пшеница и т.п. будут не просто полезны в деле обеспечения стабильности нового рубля – они сцементируют его курс, увеличив объем обеспечения на порядок, до нескольких триллионов долларов (в нынешних ценах) ежегодно.

А вот после такого экономического маневра, если он не вразумит наших бывших партнеров, можно будет и в другое наступление переходить.

На украинском направлении, например.

А то, признаться, заждались…