— Рефинансирования чего? В этом главный вопрос. Данная ставка является ориентиром для Центрального банка (ЦБ) по предоставлению краткосрочных кредитов коммерческим банкам по операциям РЕПО. Это операции по покупке ценных бумаг, включенных в ломбардный список ЦБ, с обязательством обратного выкупа по той же цене + ключевая ставка. Эти кредита выдаются, в основном, на неделю-несколько дней. Они нужны банкам для покрытия дефицита ликвидности – временной нехватки наличных денег для выполнения текущих обязательств. Эти кредиты не направляются в реальный сектор экономики, где длительность производственного цикла составляет от нескольких месяцев до нескольких лет. Экономике нужны длинные доступные кредиты. А ЦБ дает короткие дорогие деньги как кредитор последней инстанции на покрытие краткосрочных дисбалансов спроса-предложения на финансовом рынке.

— Тем не менее, на ключевую ставку ориентируется вся кредитная система.

— Потому что так устроен наш банковский сектор. Начнем с того, что он монополизирован – на долю трех контролируемых государством банков приходится 70% всех его активов. При этом государство никак этими банками не управляет – только бесконечно спасает их от кризисов, накачивая бюджетными деньгами и избавляя их руководителей от ответственности за эффективность своей работы. Им никто не дает никаких заданий и высший менеджмент этих банков ведет себя так, как будто это их личные структуры. Они произвольно устанавливают ставки процента и им нет дела до решений задач развития экономики.

Да собственно и задач таких им никто не ставит. Они живут сами по себе, пользуясь неограниченным доступом к той же системе рефинансирования. Берут деньги у ЦБ по ключевой ставке, добавляют свою маржу и предлагают заемщикам. Поскольку они занимают монопольное положение, то на них в своей процентной политике ориентируются другие банки. Таким образом, проявляется роль ключевой ставки. ЦБ печатает деньги и вбрасывает их в обращение по ключевой ставке. Тем самым он определяет минимальную цену предложения денег. Ведь они ему ничего не стоят. И он может их предлагать под любой процент. Когда нужно стимулировать рост деловой активности, денежные власти этот процент снижают.

Бывали случаи, когда центральные банки некоторых стран предлагали кредиты по отрицательной ставке – то есть премировали коммерческие банки за готовность брать деньги и риски их предоставления в кредит предприятиям. Сейчас основные эмитенты мировых валют – ФРС США, Европейский ЦБ, Банк Англии предоставляют кредиты под отрицательную реальную ставку процента, которая считается как номинальная ставка минус инфляция. Тем самым они стимулируют экономический рост и снижают риски дефолта (банкротства) банков, испытывающих проблемы с возвратом кредитов от своих заемщиков. Когда же экономика перегрета – то есть работает на пределе своих возможностей и дальнейшее повышение деловой активности сопряжено с риском инфляции – денежные власти повышают ставку рефинансирования. Тем самым они повышаю требования к эффективности использования кредитов.

— А у нас экономика перегрета?

— Перегреты, мне кажется, денежные власти. Я вообще не понимаю логики их поведения. Год назад они начали последовательное повышение ключевой ставки в ситуации, когда уровень загрузки производственных мощностей в среднем составлял около 60%, а в отраслях обрабатывающей промышленности – и того меньше. Мощности простаивали из-за того, что предприятиям не хватало оборотных средств, а кредиты на их пополнение можно было взять только по ставке, превышающей рентабельность выпуска продукции – то есть себе в убыток, да еще под завышенные залоговые требования. Повышение ключевой ставки лишь ухудшило и без того тяжелую ситуацию с финансовым положением производственного сектора и стало главной причиной экономического спада. И я, и многие другие ученые многократно предупреждали денежные власти, что следствием их политики повышения ключевой ставки будет падение производства и повышение инфляции, так как повышение издержек по привлекаемым кредитам предприятия будут закладывать в себестоимость продукции и повышать цены.

— Это же очевидно. Почему же денежные власти вас не услышали?

— Они об этом не говорят. Ответ на Ваш вопрос содержится в Заявлении МВФ в адрес наших денежных властей по результатам миссии этой организации в Москве. Действия ЦБ как по повышению ставки процента, так и по отпусканию курса рубля в свободное плавание полностью соответствовали рекомендациям МВФ. А их последствия – нашим прогнозам, к которым денежные власти действительно не прислушались. Это действительно странно, если учесть, что повышение процентных ставок и ужесточение условий предоставления кредита, снижение денежного предложения всегда и везде вело к падению производства и инвестиций.

— То есть переживаемая нами стагфляция – это результат решений денежных властей?

— А Вы думали – антироссийских санкций? Если бы после их объявления ЦБ обеспечил расширение кредита производственной сфере, то мы бы имели рост производства импортозамещающей продукции после введения нами встречных санкций в отношении западного продовольствия. Но поскольку кредит на увеличение оборотных средств для расширения производства на свободных производственных мощностях отечественные товаропроизводители взять могли только под завышенный процент, то они вынуждены были пойти по пути повышения цен.

У нас возникла уникальная в мировой практике ситуация – сочетание падения курса национальной валюты и объемов производства. Всегда и везде девальвация национальной валюты автоматически влечет рост отечественного производства, которое становится по цене более конкурентоспособным по сравнению с иностранным и, соответственно вытесняет подорожавший импорт и наращивает подешевевший экспорт. Именно на этот эффект имел в виду Президент, когда на съезде Деловой России говорил о дополнительных возможностях, возникших у отечественного бизнеса в связи с падением курса рубля. Но мало кто смог этими возможностями воспользоваться, так как в условиях низкой рентабельности отбить резко повысившиеся процентные ставки по кредитам можно только соответствующим повышением цен, а значит – в ущерб спросу. Из-за безумного взвинчивания ключевой ставки и ухудшения условий кредитования производственных предприятий, они вместо расширения производства и импортозамещения, к чему их призывало правительство, вынуждены были пойти по пути банального повышения цен и сократили производство вследствие падения спроса.

— Таким образом, денежные власти делали прямо противоположное тому, о чем говорили руководители государства? Вместо стимулирования импортозамещения сделали его невозможным и стимулировали инфляцию?

— Получается так.

— А как же с таргетированием инфляции?

— Также. Заявив о переходе к политике таргетирования инфляции и поставив ориентир ее снижения на 5%, в реальности они получили, как мы и предупреждали, ее повышение на такую же величину. И небольшое снижение ключевой ставки ничего не меняет. Средняя рентабельность обрабатывающей промышленности втрое ниже ее нового уровня. Поэтому последнее решение ЦБ для нашей экономки – все равно, что мертвому припарки. Деньги в реальный сектор по-прежнему идти не будут, а рефинансирование коммерческих банков по этой ставки будет использоваться в основном на спекулятивные цели. Денежные власти загнали экономику в стагфляционную ловушку и продолжают ее в ней удерживать.

— Они что, идиоты? Или вредители?

— Нет, они просто выполняют рекомендации Вашингтонских финансовых организаций. То, что они называют политикой таргетирования инфляции таковым на самом деле не является. Под политикой таргетирования инфляции они понимают сведение всех инструментов денежной политики к манипулированию ключевой ставкой в условиях полностью открытой для трансграничного движения капитала финансовой системы и свободного формирования обменного курса национальной валюты.

Если бы слово «таргетирование» применялось в соответствии со своим смыслом – «целеполагание», то в соответствии с общепринятым в управлении системным подходом, денежные власти должны были бы контролировать все значимые для формирования инфляции макроэкономические параметры, используя их для снижения инфляции – обменный курс, регулируемые тарифы и ту же процентную ставку. Причем – не повышать ее, а снижать. Они же делали все наоборот и, естественно, получили прямо противоположный запланированному результат – не снижение инфляции вдвое, как объявляли, а ее повышение вдвое, как мы предупреждали.

— Как они это объясняют?

— Никак. Если не считать, конечно, рассчитанные на внушение мантры о том, что «все сделали абсолютно правильно» и том, что «переход к таргетированию инфляции предполагает отказ от таргетирования обменного курса рубля». Но это — не более чем заклинания.

— То есть, под ними нет никакого научного обоснования?

— Есть проведенное на статистике столетней давности сравнение денежных политик европейских стран. Тремя исследователями была сформулирована так называемая трилемма о том, что при условии открытого счета капитала невозможно одновременно фиксировать обменный курс рубля и проводить самостоятельную монетарную политику. Это эмпирическое наблюдение не претендует на истину в последней инстанции, которую из него сделал МВФ.

— Зачем?

— Как Вы думаете, каковы цели деятельности МВФ?

— Наверное, обеспечение макроэкономической стабильности…

— На самом деле главной целью деятельности этой расположенной в Вашингтоне организации является как раз обеспечение свободного трансграничного перемещения капитала, которое постулируется в указанной трилемме как данность. Но если уже тогда денежным властям не удавалось при открытом счете капитала одновременно проводить самостоятельную денежную политику и контролировать обменный курс национальной валюты, то о чем можно говорить сейчас, когда эмиссия мировых валют увеличивается в геометрической прогрессии? Малейшие колебания потоков обращающегося на мировом рынке спекулятивного капитала могут опрокинуть валютно-финансовую систему достаточно крупной страны. Можно доказать, что в современных условиях открытость счета капитала делает невозможным ни контроль над курсом национальной валюты, ни проведение самостоятельной монетарной политики. Национальный валютно-финансовый рынок оказывается в полной зависимости от иностранных спекулянтов и проведение самостоятельной денежной политики оказывается невозможным.

— К России это тоже относится?

— На Россию приходится всего один процент глобальной денежной массы, ее финансовый рынок является относительно небольшим. Поэтому он весьма уязвим от атак крупных международных спекулянтов. Они собственно и манипулируют им – доля иностранных спекулянтов на российском финансовом рынке весь постсоветский период колеблется от 60 до 90%. Именно они – главные бенефициары «свободного» плавания обменного курса рубля. Доходность спекулятивных операций на российском валютном рынке после того, как ЦБ в прошлом году отпустил курс рубля в свободное плавание составляла 30-50% годовых, а для имеющих доступ к инсайдерской информации Банка России или ММВБ – зашкаливала за сотни. Не удивительно, что все свободные деньги устремились в валютные спекуляции, что, наряду с атакой иностранных «инвесторов» повлекло обрушение курса рубля.

— Получается, для них сработали наши денежные власти?

— В то время как рентабельность обрабатывающей промышленности упала до 3-5%, а инвестиции рухнули на все 10%, спекулянты заработали на дестабилизации курса рубля многие миллиарды без всякого риска, да еще за счет привлекаемых кредитов Банка России, которые коммерческие банки тут же направляли на валютный рынок. Для них повышение ключевой ставки никакого охлаждающего эффекта произвести не могло, поскольку рентабельность спекулятивных операций была еще выше. Зато для реального сектора экономики повышение ключевой ставки обернулось резким удорожанием кредита, остановкой инвестиций и сокращением производства.

— Кто же заработал больше всех на отпускании рубля в свободное плавание?

— Спросите у руководства ММВБ.

— У Кудрина?

— Хотя он, насколько я знаю, является председателем Совета директоров ММВБ, думаю, что менеджеры этой организации его не спрашивали, а действовали в интересах своих партнеров из крупных зарубежных банков. Ведь многие из них – бывшие сотрудники Дойче Банка, Морган Стенли и других крупнейших мировых спекулянтов.

— Но ведь это манипулирование рынком?

— Да, в США или ЕС действия этих менеджеров, повлекшие обвал курса рубля, а затем его обратную частичную возгонку, стали бы предметом самых жестких разбирательств и закончились бы многомиллиардными штрафами и уголовными наказаниями. У нас же они – высокие профессионалы.

— Иными словами, наши денежные власти работают на иностранных спекулянтов? А как же западные санкции?

— Не только иностранных. У нас тоже, как грибы после дождя выросли доходы спекулянтов после отпускания курса рубля в «свободное» плавание. У них большие связи и авторитетное руководство, имеющее доступ к конфиденциальной информации регулятора. Создав «валютные качели», последний создал для них настоящую золотую жилу… Кстати, западные санкции касаются только кредитов свыше месяца. Они не распространяются на краткосрочные кредиты, на которых висят спекулянты. Ведь им кредиты нужны буквально на день, а часто – на час. Так что вся западная финансовая система по-прежнему подключена к нашему финансовому рынку, на котором до сих пор господствуют иностранные спекулянты – на их долю приходится до 90% операций. Несмотря на санкции американские финансовые фонды не уходят с нашего рынка, продолжая качать через него триллионы долларов со сверхвысокой прибылью на «свободном» плавании рубля.

— Кто за все это платит?

— Источником дохода спекулянтов является дестабилизация валютно-финансового рынка. Когда курс рубля падает, то спекулянты присваивают часть обесценивающихся сбережений предприятий и граждан в национальной валюте, когда растет – в иностранной валюте. Это простое перераспределение от тех, кто заработал и сохранил деньги к спекулянтам. Кроме того, дестабилизируя рынок, последние срывают инвестиционные и бизнес планы добросовестных участников хозяйственной деятельности, которые теряют ориентиры и не могут продолжать ее планирование. Инвестиции падают, сокращается производство, останавливается развитие экономики. Поэтому во всех странах денежные власти ведут со спекулянтами бескомпромиссную борьбу.

— А у нас считается, что они выполняют полезную работу…

— Они могут быть полезны, если речь идет о небольших колебаниях рынка вокруг точки равновесия. Но если им позволить манипулировать рынком, то они его переводят в турбулентный режим с непредсказуемыми колебаниями курса валюты, ценных бумаг и галопирующей инфляцией, что делает невозможным развитие экономики. Именно это и происходит на нашем рынке, который может легко дестабилизировать любой крупный иностранный игрок – тот же Морган Стенли или Дойче банк. Возможности каждого из них превышают емкость всего нашего финансового рынка.

— Следовательно, мы должны защищать наш финансовый рынок от таких акул империализма?

— Не просто защищать, а целенаправленно регулировать. Мы должны приветствовать прямые иностранные инвестиции, особенно с передачей нам современных технологий, но защищать наш рынок от спекулятивных атак. Все успешно развивающиеся страны применяют такие фильтры, используя для этого прямые и косвенные методы – от инструментов банковского контроля до налогообложения спекулятивных операций. И нам без этого, если мы хотим сами управлять своим развитием, не обойтись.

— Что еще нужно сделать?

— Учеными РАН давно предлагается комплекс мер по проведению целенаправленной макроэкономической политике стимулирования роста инвестиций и производства. Он предполагает восстановление контроля за целевым использованием кредита. Тогда он может быть резко увеличен при условии целевого использования предоставляемых кредитных ресурсов на цели модернизации и роста производства. Тогда вместо сегодняшней стагфляции – сочетания стагнации и инфляции, мы получим устойчивый рост объемов и снижение издержек производства отечественных товаров, сопровождающийся дефляцией. Подробно об этом можно прочитать на моем сайте.

— Так просто?

— Совсем не просто. Запуск предлагаемых механизмов финансирования роста инвестиций и производства предполагает переход к качественно более сложной системе управления развитием экономики, включающей стратегическое и индикативное планирование, жесткую систему ответственности руководителей за эффективное использование предоставляемых кредитных ресурсов, в тех же госбанках, которые вместе с ЦБ должны работать как система институтов развития. И частный бизнес, чтобы получить доступ к длинным дешевым кредитным ресурсам должен брать на себя ответственность за достижение целей развития производства, под которые эти ресурсы предоставляются государством.

— А это не возврат к плановому хозяйству?

— Тогда и в Японии, и в Китае, и в Индии, и в Бразилии – плановое хозяйство. Да и в Западной Европе вплоть до введения евро было тоже плановое хозяйство – деньги печатались национальными банками под спрос со стороны производственных предприятий, подтвержденный их бизнес-планами, контроль за выполнением которых вели коммерческие банки. Они брали на себя риски кредитования своих клиентов и рефинансировались национальными банками под их векселя. Именно этот механизм денежной эмиссии под обязательства производственных предприятий, а не пресловутый план Маршалла, обеспечил восстановление экономик Германии и Франции после войны.

Но для того, чтобы он эффективно работал, национальные банки этих стран вели мониторинг платежеспособности всех предприятий, векселя которых принимали в обеспечение рефинансирования коммерческих банков. А последние контролировали эффективность использования предоставляемых ими кредитов, включая их целевое назначение. Национальные правительства отвечали за развитие экономики, определяя приоритеты, формируя индикативные планы, реализуя целевые программы. Именно так создавалась европейская авиационная промышленность, атомная энергетика, транспортная инфраструктура. Только очень наивные и далекие от реальной экономики люди могут верить в автоматизм и оптимальность свободного рынка. Он существует только в учебниках для студентов младших курсах.

— По-видимому, для наших денежных властей надо организовать курс лекций для старшекурсников…

— Пока они будут учиться у МВФ, вряд ли смогут перейти на старший курс. Для Вашингтонского консенсуса характерен рыночный фундаментализм, который много лет отрабатывался в качестве условия предоставления кредитов слаборазвитым африканским странам. Им давали деньги под условие ничего не делать, кроме защиты прав собственности иностранного капитала и обеспечения ему свободы входа, выхода и обращения на национальном рынке. И вместо них планированием их экономического развития занимались иностранные корпорации, выстраивая структуру их экономик под свои нужды и извлекая сверхприбыли на эксплуатации природных ресурсов и дешевого труда. А денежные власти регулировали ключевую ставку, наивно полагая, что тем самым они на что-то влияют.

— Так все же Банк России правильно сделал, что понизил ключевую ставку?

— Не в этом дело. Ключевая ставка – это ориентир для краткосрочного кредита на пополнение ликвидности. Наряду с этим механизмом текущей балансировки финансового рынка должна действовать система целевого кредитования развития и расширения производственных предприятий с дифференцированными ставками и условиями предоставления кредитных ресурсов в зависимости от особенностей видов деятельности.

Скажем, кредита предприятиям ВПК под оборонный заказ должны рефинансироваться под нулевую ставку, так как они полностью обеспечены бюджетом. Кредиты строительным организациям под ипотеку – рефинансироваться под ставку 1%, так как они обеспечены сбережениями и доходами граждан. Ставки по кредитам агропромышленным предприятиям и предприятиям обрабатывающей промышленности не должны превышать среднюю рентабельность выпускаемой продукции, так как в противном случае они либо не вернуться, либо повлекут повышение цен. И так далее, но вот всех случаях коммерческие банки должны контролировать своих заемщиков относительно целевого использования предоставляемых по таким схемам целевого рефинансирования кредитов. А спекулянты пусть берут кредиты по ключевой ставке – рентабельность их операций с учетом рисков это позволяет делать. В такой системе ключевая ставка будет определять не нижнюю, а верхнюю величину процента за кредит.

— Что мешает запустить этот механизм финансирования экономического роста?

— Прежде всего, наивная вера денежных властей в рекомендации МВФ. Она порождена не только недостатком знаний и компетенций, но и нежеланием брать на себя ответственность, в том числе за целевое использование эмитируемых денег. Главным уязвимым местом предлагаемого механизма целевого многоканального финансирования является коррупция. Если ее не искоренить, то целевые кредиты материализуются не в росте производства, а в валютных спекуляциях и вывозе капитала. Именно это, кстати, сейчас и происходит с основным потоком кредитов, выделяемых ЦБ по существующей схеме рефинансирования коммерческих банков по ключевой ставке. Так что все не так просто. Но другого варианта финансового обеспечения экономического роста у нас просто сегодня нет. Ждать, пока деньги накопит населения не приходится, так как оно сегодня задолжало банкам больше, чем может расплатиться. Западные банки кредитов больше не дают из-за санкций. Конечно, можно отдать развитие нашей экономики восточным банкам – например, китайским. Но тогда они и будут планировать за нас развитие нашей экономики, пока ЦБ будет играться с ключевой ставкой, наивно полагая, что он таргетирует инфляцию.