Но есть в американской политике и реалисты. Главный из них, безусловно, — это Генри Киссинджер, человек фундаментальных познаний, госсекретарь и советник по национальной безопасности при президенте Никсоне. Недавно с ним беседовал ярый критик неоконов, писатель и журналист Джейкоб Хейлбран. Интервью опубликовал журнал The National Interest.
- Мы стали свидетелями возвращения, по крайней мере, в Вашингтоне, неоконсерваторов и либеральных "ястребов", полных решимости сломить сопротивление российского правительства.
- Пока что они не сталкиваются с последствиями. Проблема с американскими войнами с конца Второй мировой войны состоит в неспособности связать стратегию с внутренними возможностями. Мы не должны участвовать в международных конфликтах, если не представляем себе их конец и не готовы поддерживать усилия, необходимые для достижения цели, — считает Киссинджер.
- Но мы, кажется, повторяем это снова и снова?
- Мы не учимся на опыте. По сути все это делают антиисторические люди. В школах история больше не преподается как последовательность событий, а просто как темы вне контекста.
Формулировки истинного дипломата. В сухом остатке внешней политикой в США занимаются люди, не знакомые с историй и не способные просчитать последствия собственных действий.
"Вести переговоры о партнерстве по вопросам безопасности Европы на границе, находящейся в 200 милях от Сталинграда, не самый идеальный подход. Соединенные Штаты не предложили никакой собственной концепции, за исключением того, что Россия в один прекрасный день присоединится к мировому сообществу в результате какой-то автоматической трансформации", - сказал Генри Киссинджер.
Он в очередной раз объясняет американцам, что невозможно вести политику, руководствуясь только собственными интересами, более того, не изучив всей сложности исторического ландшафта. Он расставляет глубокие акценты и говорит о Сталинграде со знанием вопроса.
Семья Киссинджера, рожденного в Баварии, бежала в США из Германии в 1938 году, спасаясь от преследования евреев нацистами. И да, от города-героя Волгограда до границы с Украиной менее 400 километров, что важно. Наивно полагать, что любые планы милитаризации приграничья, попытки втянуть Украину в военные альянсы и геополитические авантюры Россия оставит без должной реакции. Историческая память, вшитая в наш генетический код, не позволит. И Киссинджер, в отличие от целой стаи вашингтонских "ястребов", это хорошо понимает.
- Как вы считаете, смогут ли США вывести себя из очевидного тупика на Украине, в котором они застряли вместе с ЕС?
- Проблема не в том, чтобы освободить США из украинского тупика, но решить его благоприятным образом для международного порядка. Должны быть приняты многие вещи. Одна из них — это то, что в русском сознании отношения России и Украины всегда будут иметь особый характер. Они никогда не ограничатся отношениями двух суверенных государств ни с российской точки зрения, ни даже с украинской. Происходящее на Украине не может быть решено при помощи принципов, работающих в Западной Европе.
В этом-то и главная проблема. Принять как факт, что у России и Украины всегда были и будут особые отношения, значит, согласится с этим, исходить из этого во внешней политике. Но пойти на это Америке мешает пресловутая исключительность, о которой американские лидеры, как зомби, твердят миру уже больше века.
"Необходимо исследовать возможность некоторого сотрудничества между Западом и Россией в отношении Украины, которая не должна присоединяться к какому-либо военному блоку. Украинский кризис превращается в трагедию, потому что путает долгосрочные интересы мирового порядка с неотложной потребностью восстановления украинской идентичности. Я защищаю независимую Украину в ее нынешних границах с начала постсоветского порядка. Но когда вы видите, как мусульманские отряды сражаются от имени Украины, это говорит о том, что чувство меры оказалось потеряно", — уверен Киссинджер.
- Очевидно, это катастрофа?
- Для меня — да. Это означает, что навредить России стало целью, тогда как долгосрочной целью должна быть ее интеграция.
В интервью Киссинджер ссылается на свою последнюю встречу с Путиным в Москве в конце октября 2013 года. Он вспоминает, что тогда украинскую проблему российский президент называл "экономической". Обозначил и пути решения.
Уже через месяц в Вильнюсе Янукович отказался подписать соглашение об Ассоциации с ЕС, в Киеве вспыхнул Майдан. Экономика осталась в стороне. На первый план вышли истинные цели псевдореформ, в которые Запад втягивал Украину.
- Вы очень хорошо знаете Путина. Вы встречались с ним чаще, чем любой американец. Как вы думаете, он смотрит на происходящее на Украине и думает, что Запад и США затеяли это специально для того, чтобы окружить Россию?
- Я думаю, он воспринимает это как генеральную репетицию того, что мы хотим сделать в Москве.
- Смена режима?
- В том числе. И тот факт, что все это происходит почти одновременно с сочинской Олимпиадой, только усиливает его подозрения. Путин считает развал Советского Союза большой исторической катастрофой. 50-миллионная Украина — крупнейший осколок СССР, так что очевидно, что ему это небезразлично.
Очевидные выводы, продиктованные мировой историей, но Киссинджеру в Америке приходится их буквально разжевывать. В этом же интервью есть фрагмент, где бывший госсекретарь открывает удивленному ведущему CNN, видному, между прочим, международному аналитику Фариду Закария, название Киевская Русь, чтобы было понятно, как глубоко интегрированы друг с другом Россия и Украина.
- Как вы думаете, Барак Обама — реалист, который неохотно участвует в событиях на Украине, или это преувеличено?
- На пруденциальном уровне он — реалист. Но его видение носит, скорее, идеологический, чем стратегический характер.
Генри Киссинджер часто использует фразу испано-американского философа Джоржа Сантаяна: "тот, кто не учит историю, обречен ее повторять. Есть она и на страницах главного труда политического реалиста — в последней главе книги "Дипломатия". Это настольный фолиант работников Государственного департамента США. Но, судя по всему, далеко не все его одолели.
