Помню, как плакала в финале чеховских «Трех сестер», у меня была подружка Катя, мы с ней ходили в театр. И после одного из спектаклей давали клятву, что обязательно станем артистками. Все почти по нашей клятве и получилось: я стала артисткой, а Катя закончила театроведческий факультет…

…Мы жили бедно, питались скудно и однообразно. Картошка была основной едой моего детства. Но мама всячески старалась как-то нас принарядить. Из простых ниток за ночь свяжет кружевной воротничок и утром ты уже нарядный. На локтях заплатки, а воротничок узорчатый и новый.

Я подрастала и страдала от того контраста, который видела в театральных декорациях. Сидела на ступеньках, восхищалась блеском сцены. А дома был бедный и однообразный быт, и я засыпала и просыпалась с мыслью, что обязательно стану артисткой. Я так любила театр, так в него верила, вы себе и представить не можете.

Думала, если артист любит на сцене, то это правда. Если умирает, то тоже по-настоящему.

А если не стану актрисой, то и жить не стоит, искренне думала я.

Реалии были таковы, что артисткой не стать. Тогда я решила закончить жизнь самоубийством. Взяла тазик, налила туда теплой воды. Взяла бритву, разрезала вену на руке и окровавленный локоть опустила в тазик с теплой водой.

Это была не игра, я вскрыла вены в двух местах. На мою судьбу забежала мама. Увидела все это.

Мне зашивали руку, мама горько плакала и взяла с меня слово, то подобное не повторится никогда. И сегодня думаю, что если бы тогда умерла, то на том свете не пожалела бы.

Отказаться от театра было выше моих сил.

© Вера Васильева