«Вижу, что с русским языком у тебя не очень номано, - подумала Юлия Семёновна с некоторым филологическим раздражением. – Чувствуется влияние папочки!»

Вслух же она сказала:

- Что ж, Ведочка, приступим. Для начала пробежимся по литературе. Что из программы ты читала? Например, «Мёртвые души» Гоголя?

- Читала! – обрадовалась Веда. – Они как бы номаные!

- Гоголь был бы польщён, - чуть-чуть сыронизировала Юлия Семёновна. – Вас учили делать анализ произведений? Что можно сказать о нравственных проблемах, которые поднимает эта книга? О кризисе гуманизма, об авантюрности и реалистичности действительности?

Веда задумалась.

- Дык… - искренне сказала она. – В этом смысле там всё как бы номано. И авантюрность и кризис тоже.

- Замечательно, - вздохнула Юлия. – Вижу, нам предстоит поработать над Гоголем. Что там дальше? Тургенев, «Отцы и дети». Читала?

- Читала! – радостно согласилась Веда. – Они ваще номаные!

Юлия Семёновна поморщилась: у неё начала побаливать гуманитарная голова.

- Ведочка, на экзамене тебе придётся вытянуть билет и углубиться в суть произведения. Объяснить комиссии экспозицию и контекст данной книги, конфликт поколений. Осветить исторический фон и принципы контраста в отношениях героев… Как бы ты оценила отношения Базарова с Павлом Петровичем?

Возникла пауза.

- Номаные? – предположила Веда.

Ничего другого Юлия Семёновна не ждала.

- Веда! – сказала она. – На экзамене тебе придётся отвечать полным ответом, а не одним словом! Ты ещё какие-нибудь слова знаешь?

- Знает! – успокоил от дверей папа. – Со словами у дочки всё номано! Она знает их больше меня… на три штуки. Веда, скажи училке полный ответ, не куксись!

Потупив честные голубые глаза, школьница набрала воздуха в девичью грудь.

- Отношения этих… как их… ну этих… - пробормотала она в стол. – Тех, которые там… в нём…

- …Базарова и Павла Петровича, - подсказала Юлия Семёновна.

- Да! – сказала Веда. – Отношения Базарова и Петровича в романе «Отцы и дети» очень номаные!

- Потрясающе, - сказала Юлия Семёновна. – Тургенев бы пожал тебе руку. Я боюсь спрашивать, что ты вынесла для себя из романа «Преступление и наказание» Достоевского. Ты его читала?

- Да! – со слезами сказала Веда. – Чес-слово. От корки до корки!

- Читала! – подтвердил папа Глеб. – Прямо при нас с мамкой! Я ей сказал: «Ведка, ты читай, читай Достоевского… чтоб всё номано! Зря он, что ли, писал? Тебе ж экзамен сдавать, вдруг спросят?»

- И какую идейно-эмоциональную оценку ты дала бы этому произведению? – грустно спросила Юлия Семёновна. – Давай порассуждаем о «теории о лишних людях» и социальном неравенстве, показанном Фёдром Михалычем?

Веда шмыгнула носом.

- Он показал их… как бы номано.

- Воистину так, - сказала Юлия Семёновна, близкая к филологическому обмороку. – И инцидент между Раскольниковым и процентщицей Алёной Ивановной…

- Тоже как бы номаный, - всхлипнула Веда.

- Какой же он номаный? – взревела репетитор. – Какой на фиг номаный, если Раскольников её грохнул?

- Значит, неноманый? – догадалась Веда.

Юлия Семёновна выскочила в коридор.

- Простите, - сказала она папе Глебу. – Я не готова заниматься с вашей дочерью. Это поле непаханое! Времени до экзаменов с гулькин нос, а она у вас… она…

Договорить «тупая как бревно» Юлия постеснялась.

- Да Ведка у нас вроде номаная, - произнёс огорчённый отец. – Только тупая как бревно…

<><><>

Через две недели Юлия Семёновна получила от него сообщение.

«Привет, училка! – писал отец. – А моя Ведка всё сдала, прикинь? Всю твою литературку – на круглую пятёрку! Ха-ха-ха!»

«Не может быть!» - написала изумлённая Юлия Семёновна.

«А вот и может! – отбил счастливый папаша. – Главный в комиссии так и сказал: «А, номано!»

Дмитрий Спиридонов