…Он уже с полчаса стоял возле продавца золотых рыбок, беседовал с ним о червяках и личинках, поил Кошмарика молоком из бумажного пакета и молил Бога, чтобы к ним никто не подходил. Он специально затесался в толпу «рыбников» в надежде, что на Кошмарика здесь никто не обратит внимания – тогда он, Митя, и свою клятву сдержит и щенка сохранит. Назавтра у Алёнки, может, гнев остынет и тогда…
– Почём ваш волкодав? – прервал его размышления краснощёкий дядька в распахнутом полушубке. Было заметно, что он уже начал встречать Новый год. – Дочка жить не даёт: купи овчарку. А у меня квартира маленькая, я ей мышку предлагал, хомячка… А она – только собаку. Решил схитрить: исправишь до конца года все тройки на пятёрки – куплю. Так она их через неделю исправила. Надо держать слово. Ваш лилипут мне подходит. Он не очень вырастет?
Митя ухватился за спасительный шанс.
– Не больше телёночка.
– Эта блоха? – поразился покупатель.
– Представьте себе. Это специально выведенная порода быстрорастущих собак: «Карлик-гигантус». А у вас кровать есть?
– Есть. Двуспальная.
– Тогда всё в порядке, – успокоил Митя. – Он на ней поместится. – И пояснил. – Балованный, спит только в постели. Но это и хорошо: из него шерсть лезет, как пух из одуванчика. А в постели она вся остаётся. Ну что, берёте?
– Нет-нет… Повременю. – Владелец полушубка полностью протрезвел. – Может, я дочку на черепаху уговорю.
Он поспешно исчез. Митя повеселел и уже спокойно встретил следующих покупателей. Пожилые супруги с умилением погладили Кошмарика.
– Какой хорошенький!.. А он нашу кошечку не будет обижать?
– Нет, нет, – заверил их Митя, – он ей только хвостик откусит – и всё. Очень любит хвостики откусывать, шалунишка.
Супруги огорчились, отошли, потом вернулись: уж очень, видно, им понравился Кошмарик.
– Тогда мы его во дворе будем держать, – решил глава семьи. – Он природу любит?
– Ещё как!.. Любит деревья подкапывать, особенно фруктовые… Барсуков ищет.
– У нас деревьев нет, у нас огородик: петрушка, лук, чеснок.
– Лук он обожает. Съедает в день по два-три килограмма прямо с грядки. Плачет, а жрёт!
Отвадив и этих покупателей, Митя понял, что он на верном пути. Поэтому следующему клиенту даже приветливо улыбнулся.
– Нравится?
– Симпатяга. А он мебель не грызёт? Мы полки полированные купили.
– Грызть полки – его любимое занятие. У него же порода такая: полкодав.
Так прошло часа полтора. Митя уже посматривал на часы, собираясь с чувством честно выполненного долга возвращаться домой. Но тут откуда-то вынырнула настырная девица и заявила, что покупает Кошмарика – именно такого щенка она искала всю жизнь. Напрасно Митя пугал её свирепостью и даже людоедством этой породы, девица была непреклонной.
– Сколько?
Митя зажмурил глаза и брякнул:
– Пятьсот.
– Ой-ёй! – пискнула девица, но деньги вынула и отсчитала требуемую сумму.
Митя поцеловал щенка, как ребёнка в лобик, и, не оглядываясь, зашагал прочь сквозь предновогоднюю суету, мимо оживлённых прохожих с сумками и пакетами. Долго бродил по улицам. Придя домой, молча протянул Алёне деньги.
– Ого! – удивилась она. – Я и не подозревала, что ты такой бизнесмен!
Не отреагировав, он медленно раздевался.
– А у меня для тебя есть новогодний сюрприз. – Она нырнула в кухню и вынесла оттуда большую картонную коробку. – Открой!
Он нехотя снял крышку и обомлел: в коробке сидел Кошмарик.
– Мистика!
Щенок подпрыгнул и лизнул его в нос.
– Как он здесь очутился?
– У тебя был такой печальный голос, когда ты каялся за дверью… Да и без Кошмарика в квартире стало как-то пусто. Я позвонила своей сотруднице, она живёт напротив рынка. Просила купить за любую цену… Словом, теперь я тебе его дарю. Рад?
– Я тебе ещё и ёжика куплю, – обнимая жену, пообещал ей счастливый Митя.
Александр Каневский

Мужик, поперхнувшись и побелев, немедленно извинялся и был готов признаться во всех совершенных и будущих грехах, и тут же написать заявления о явке с повинной. И никто ещё за всё время не решился перевесить и проверить.

Но больше всего. Больше всего, её раздражал малец.

Наглый такой пацан. Десяти лет от роду. Который имел наглость являться к ней с завидной регулярностью и, вывалив на прилавок кучку мелочи, просить тоненьким голоском:

— Тётя Клава, пожалуйста. Отрежьте мне молочной колбаски.

Тётя Клава краснела, белела и серела лицом.

— Опять явился! — гремела она так, что дребезжали стёкла. — Опять отрежь ему пятьдесят грамм!

Она торжествующе смотрела на очередь. И толпа, всегда готовая в другом месте возразить и закричать, отводила глаза.

— Опять по мою душу явился, нервы мне трепать? Ишь ты, лорд аглицкий какой. Оне, видите ли, по пятьдесят грамм кушать изволят!

Но малец, как ни странно, не смущался и не пугался. Он поднимал на Продавщицу небесно-голубые глаза и говорил:

— Отрежьте, пожалуйста, тётя Клава. Очень надо.

Тётя Клава опять открывала рот, из которого должна была выпасть атомная бомба, но…

Но почему-то, вглядевшись в его голубые глаза, замолкала и спокойно отрезала кусочек колбаски. Вздох облегчения проносился по очереди, и малец уходил, зажав в кулачке пакетик.

В этот день у тёти Клавы было особенно грозное настроение. Очередь напряженно молчала. Продавщицы из соседних отделов старались не смотреть в этом направлении. То и дело, срываясь на крик, тётя Клава бросала покупателям пакетики с колбасой и тут…

И тут опять из-под прилавка в самое неподходящее время вынырнула вихрастая голова с голубыми, как небо, глазами.

Они уставились на Продавщицу, и малыш произнёс в абсолютной, звенящей тишине:

— Тётя Клава, тётя Клава. У меня сегодня нет денег. Но мне очень надо. Отрежьте мне, пожалуйста, грамм пятьдесят, а я вам потом деньги занесу.

Подобной наглости никто не мог себе позволить. Это было покушение на святое. На самую суть торговли.

Тётя Клава покраснела, побледнела и издала такой рык, что все находившиеся в магазине присели, а один алкоголик, пытавшийся спрятать в штанах бутылку водки, выронил её и поднял руки вверх.

Бутылка упала на бетонный пол и разлетелась на тысячи кусочков со звуком осколочной гранаты. Но никто и не обратил внимания на эту ерунду.

— Ты, ты, ты! Лорд паршивый! Опять сюда явился, чтобы меня до инфаркта довести?!

И она подняла вверх свой пудовый кулак.

Все закрыли глаза. И те, у кого было сердце, схватились за него.

Но маленький Лорд не испугался. Он не дрогнул и даже голос его не изменился. Он опять посмотрел на тётю Клаву своими голубыми глазами и сказал спокойно:

— Он очень кушать хочет. А у меня денег нет. Мама не дала на завтрак. Забыла просто.

И он поднял вверх рыжего, как солнышко, котёнка.

Тот, увидев перед собой страшное лицо тёти Клавы, почему-то не испугался. А вырвавшись из рук мальчика, спрыгнул на прилавок и, пробежав по нему, прижался к грязно-белому халату тёти Клавы и потёрся об неё своей маленькой рыжей головкой.

По магазину пронёсся стон, полный ужаса и боли. Всем показалось, что сейчас, поднятый пудовый кулак упадёт на рыжего малыша и раздавит его, как муху.

Пьяница с поднятыми руками упал на пол, скрючился и закрыл голову руками.

Тётя Клава сперва посерела, потом побелела, потом покраснела. И из её горла вырвался хрип. Она опустила кулак и, схватив рыжего малыша, поднесла к лицу. Тот мяукнул и ткнулся мордочкой в её нос.

— Это ты, что же? — спросила она грозно. — Всё это время мамкины деньги, которые она на завтраки давала, вот на этого паршивца тратил? И каждый день мне тут нервы трепал, покупая ему по пятьдесят грамм колбаски?

— Ага, — ответил малолетний преступник. — Только, вы не думайте. Я завтра деньги вам занесу. Как мама даст, так я и принесу.

Продавщица из отдела с конфетами всхлипнула и, выбежав из-за прилавка, вложила в руку Лорда с голубыми глазами купюру.

— А ну не сметь! — крикнула тётя Клава так, что задрожали стёкла в магазине, а пьяница, лежавший на полу и обнимавший голову, стал тихонько подвывать. — А ну не сметь, — повторила она страшным шепотом.

— Забери-ка свои деньги! — обратилась она к продавщице из конфетного отдела, и та, взяв купюру, отошла в сторону.

— Иди-ка сюда, малец, — сказала она Лорду.

И, отрезав большой кусок молочной колбасы, положила в пакет.

— А это вам с мамой от меня, — и она положила туда же целую палку копченой дорогущей колбасы.

Очередь стояла, разинув рты. Продавщица из конфетного уронила бумажную купюру. А пьяница встал с пола, огляделся и, спрятав в штанах литровую бутылку водки, спокойно вышел из магазина.

— А котёнка своего этого наглого, — сказала тётя Клава, — ты мне оставь. Мне, знаешь ли, давно нужен работник на складе. По отлову мышей. Вырастет и будет охотничьим котом.

Очередь заулыбалась и продавщицы из соседних отделов тоже.

Рыжий, как солнышко, котёнок мурлыкал и тёрся о тётю Клаву. Она подняла его и на несколько минут исчезла в подсобке. Потом опять появилась перед прилавком и строгим голосом сказала:

— Ну? Кто следующий?

Следующие почему-то улыбались, несмотря на грозный вид тёти Клавы. Они тихо и уважительно разговаривали с ней и она…

Отвечала им так же, а иногда… Можете мне, конечно, не поверить. На её каменном лице возникало подобие улыбки.

Теперь в этом магазине два кота. Один рыжий и один серый. Этот голубоглазый Лорд, таки притащил ещё одного котёнка. Все продавщицы подкармливают котов, но те…

Можете мне, конечно, не поверить. Но они всегда предпочитают тётю Клаву и старательно мешают ей работать, а та…

Рычит, ругается и мечет громы и молнии, поглаживая две шерстяные спинки.

И очередь… Очередь улыбается.

Такая вот история о Лорде, Продавщице и колбасе.

© Олег Бондаренко