— И чё?.. — задаёт он ёмкий мужской вопрос.
Ещё один скорбный вздох Вероники. И исповедь её потекла, набирая силу чувства:
— Да потому что сегодня за завтраком мама меня спросила, чем я буду заниматься. Я сказала, что пойду во двор с тобой играть. А мама тогда сказала, что ты человек не нашего круга. Вот скоро поедем на дачу, а там у соседей есть Всеволод…
Петя не понимает длинного слова, и Вероника это видит. Потому и объясняет:
— Ну, мальчик такой. Сева его зовут…
Когда убедилась, что Петя осознал угрозу, исходящую от неведомого соперника, то продолжила:
— Вооот, значит, мама и говорит, что там, на даче, я и буду с Всеволодом играть, сколько мне влезет, потому что у них на участке бассейн есть и потому что его дедушка академик.
Петя заинтересованно подхватывает:
— И чё?..
Молчит несколько Вероника, а потом продолжает:
— А внук академика — это гораздо лучше, чем Петька-молдаванин, мама сказала.
Мужчина не сразу даже понял, что «Петька-молдаванин» — это он самый и есть. Потому просто смотрит на Веронику и никак не может понять, из-за чего же она так расстроилась. Приятельница же его и боевая подруга, с которой они вместе в будни «штурмуют» детский сад «Белочка», который за углом, заканчивает:
— Мама так сказала, а я… А я ей ничего не сказала за это. Даже не обидела в ответ. Вот чего!
Петя горячиться не стал, а задумался. И даже ладошечкой своей короткопалой щёку подпёр. Вероника глаз с него не сводила и ждала. Потом не выдержала, сорвалась:
— Ну? Чего ты молчишь-то? Говори чего-нибудь!..
И даже в бок его толкнула, чтобы ускорить процесс рождения решения в нём. Ну, Петя и принял. Решение, то есть. И сказал:
— Маму твою обижать не надо, она же — девочка тоже, как и ты. А я вот поженюсь на тебе, будет тогда твоя мама знать!..
Вероника молчит и на Петю своего смотрит. А он не понимает, что нужно конкретней оформить свою мысль. Тогда Вероника, понабравшаяся плохого от Петьки-молдаванина, спрашивает:
— И чё?..
— А ничё! — теперь уже Петя кричит. — Я ж ей тогда сын буду, и она не станет ругаться на меня!..
Тут наступает черёд задуматься Веронике. Она понимает, что проблему эту так просто не решить. Кроме того, как у любой женщины в таком возрасте, опыт у неё несколько более обширный, чем у Пети. Потому она и отвечает:
— Нет, Петичка, ты сыном маме моей не будешь. Ты будешь ей — зять.
Слово это резкое, односложное Петя слышит впервые, а потому оценить его не может:
— А это, что ли, плохо — «зять»?
Вероника жарко продолжает:
— Конечно, плохо! Это ещё хуже, чем «молдаванин»!.
Чувствует Петя, что шансы его счастливо устроить их совместную с Вероникой судьбу стремятся к нулю. И опять начинает думать. А Вероника — скорбеть, безутешно и горько.
И опять Петя находит выход:
— Ну и пусть плохо! Я же на тебе поженюсь, а не на твоей маме!
Потом понимает, что успех от эффекта, который произвели на Веронику его слова, следует закрепить чем-то. Понимает и чмокает приятельницу в щёку.
Та какое-то время сидит, ошарашенная. Потом строит капризную гримасу, достаёт из кармашка носовой платок и как будто бы брезгливо вытирает щёку:
— Фуууу, чёрт сопливый! Всю измазал!..
В этот раз Петя находится молниеносно:
— Ну, и чё? Сопли же мои? И ты — моя!..
Вероника мгновенно оценивает мужскую железную логику и отвечает:
— Да?.. Ну, тогда измазавай дальше!..
И подставляет щёку…

© Олег Букач