Я рылась в снегу. Прохожие смотрели на меня подозрительно. Так и сверлят глазёнками, так и сверлят. Не пойму, чего особенного в том, что женщина на пустыре ворошит снег руками? Я же не голая стою в конце концов!
К счастью, не все оказались равнодушными. Спустя минуту рядом нарисовались два молодых человека с синеватыми лицами, которые проявили ко мне самое непосредственное участие.

- Ищем? – спрашивает один. – Что ищем, девушка?

Я вытерла щёку мокрой варежкой.

- Таблетки ищу, - говорю. – Должны быть где-то здесь, это точно.

Молодые синеватые люди обрадовались, переглянулись и тоже присели на корточки. Весь их вид показывал, что они будут счастливы помочь мне в поисках.

- Слышал, Дых? – спрашивает один у приятеля. – Девушка таблетосики ищет. Сразу видно – человек в нашей теме.

И ко мне обращается:

- Что, тяжко тебе, голубушка?

- Не то слово! – вздыхаю. – Второй день ломает и плющит!

Молодые люди покопались в снегу и осторожно спрашивают:

- А много ли там заложено? Мы бы искать помогли…

- Штук пятнадцать, - говорю.

Добровольные помощники просияли:

- Милая, несравненная, золотая ты наша! – говорят. – Есть предложение. Ты нас потом угостишь, поделишься? Хотя бы по штучке?

Я не поняла, зачем двум здоровенным парням мой диклофенак, но мне было нисколько не жалко.

- Хоть весь отдам, - говорю. – Только закинусь одной таблеточкой, а то до дому не дойти, спину сводит…

Мои волонтёры рьяно взялись за дело – снег во все стороны полетел. Процедура у них была отработана. Один достал из рюкзака детский совок, другой – сито для муки. Разбив площадку на квадраты, парни принялись методично просеивать и процеживать снежную массу.

- Не трусь, красавица, всё будет! – приговаривали они. – Нет в городе такой нычки, которую бы Дых и Бим не отыскали…

В их действиях чувствовался немалый опыт в такого рода поисках. Зато проходящий народ стал смотреть на нас ещё подозрительнее чем раньше. Нас начали огибать стороной и что-то цедить сквозь зубы.

Вскоре к Дыху и Биму присоединился третий доброволец. Узнав, что на кону стоят пятнадцать таблеток, он выразил горячее желание принять участие в поисковой операции и махом закопался в снег по уши. Мне было приятно, что столько мужчин не остались безразличными к страданиям больной женщины.

Но и этим дело не кончилось. Не оскудел мир отзывчивыми сердцами! Пустырь постепенно перестал быть пустырём и на нём стало довольно людно.

- Бог в помощь! – раздалось надо мной. – Не подсобить ли?

Подняв голову, я увидела двух полицейских со служебным доберманом. На их лицах (включая добермана) был написан неподдельный интерес и сочувствие моему горю.

- Сделайте одолжение, - сказала я. – Если найдём – тут на всех хватит, даже вашему славному пёсику.

- А ну, молчать! – перебил старший наряда. – Какого сноуборда вы тут копошитесь, огородники?

Дых, Бим и третий помощник при виде полиции малость стушевались.

- А мы чо? – сказал Дых. – Мы ничо, начальник. Мы девушке помогали. Где в УК написано, что нельзя помочь бедной девушке? Милосердие превыше всего.

- Это мы сейчас проверим, - сказал старший наряда и приказал псу: - Тазик! Искать!

Доберман Тазик махнул хвостом, понюхал снег и в два счёта раскопал лапой мою затерявшуюся упаковку.

- Ура! – закричала я. – Нашлась, родная! Что бы мы делали без Тазика?

Почему-то пёс не разделил моей радости. Он отошёл с индифферентным видом, в его глазах читался укор:

«Психи вы двуногие! Стоило ли ради этой байды отнимать моё служебное время?»

Полицейские озадаченно нахмурились. Взяв упаковку, старший наряда громко прочитал:

- «Диклофенак»?

Повернулся к напарнику. Тот пожал плечами вместе с доберманом.

- Не догоняю, в чём прикол, - сказал старший. – На кой он нужен? Вы вовсе ошалели на фоне мирового кризиса, балдюки торчковые?

- Конечно, диклофенак! – сказала я. – А что вы ждали тут найти? Именные часы лётчика Чкалова? Дайте сюда! Спасибо всем и отдельный респект умному Тазику!

Вытащила одну таблетку, остальные сунула старшему менту:

- Дарю! Делите по-честному, как я обещала!

Попрощалась и пошла. Вслед мне глядели пять человеческих лиц и одна собачья морда. На всех лицах (включая морду Тазика) было написано горькое и жестокое разочарование моим женским коварством. Но всё-таки народ у нас отзывчивый, душевный.

Автор: Дмитрий Спиридонов