Несколько событий совпали одновременно: Лебедянскому выпала командировка как раз в то дальнее зарубежье, где жил сын, а его супруга собралась с ним вместе — помочь невестке с только что родившимся внуком. Остро стал вопрос с котом. С собой его брать невозможно, а оставить сокровище не с кем. Но эта проблема решилась неожиданно удачно — племянница Лебедянского, студентка Леночка, согласилась жить в их доме на время отсутствия хозяев. Смотреть за квартирой, поливать цветы и холить кота. А кот не мог дождаться, когда они уже уедут потому, что хозяйка начала с ним прощаться за две недели до отъезда, душила его в объятиях и целовала в пухлые пушистые щеки, пачкая и приминая усы. Тео нервно дергал спиной, злился и один раз даже слегка цапнул хозяйку за нос.
Первые две недели после отъезда прошли хорошо. Теодоро отдыхал от суматохи и объятий, Лена ему не мешала, кормила вовремя и мало бывала дома. Потом кот стал немного скучать по ежедневному обожанию и постоянному присутствию хозяйки в доме. Стал искать себе развлечения. Несколько дней смотрел на птичек за окном и пугал их, неожиданно вспрыгивая на подоконник. Потом задумчиво и методично разрыл два горшка с цветами, чего с ним никогда прежде не случалось. Скинул на пол хозяйкину косметичку с помадами и разогнал блестящие тюбики по всей квартире.
Потом случилось непредвиденное. Раз в неделю приезжала доставка воды и, пока крепкий парень в татуировках таскал по подъезду бутыли, входная дверь оставалась открытой. Так было каждый раз и Тео в это время обычно брезгливо уходил в дальнюю комнату — ему совсем не нравился запах и шум в коридоре. Но в этот раз он почему-то заинтересовался и осторожно вышел в подъезд. Запахи обрушились на него водопадом, он даже спустился на один пролет ближе к улице, но в это время в подъезд с грохотом кто-то зашел и кот, повинуясь моментальному испугу, брызнул вверх по лестнице мимо своей квартиры на втором этаже. Там он затаился в тёмном углу у чьей-то квартиры. Еще какое-то время его пугал шум на лестнице, эхом разносящийся по подъезду голос, грохот входной двери — потом всё стихло. Он рискнул выйти из угла, но тут опять кто-то бухнул входной дверью — и Тео шмыгнул обратно в угол.
… Никодимовне в магазине взвесили минтая по старой цене, без скидки. Она всласть и с надрывом ругала кассира, обвиняя его в мировом заговоре и плохой Конституции. Отведя душу и поправив настроение, она пошаркала к своему подъезду. Вообще она ходила легко, но, следуя принятому образу, сутулилась и шаркала ногами. Не встретив никого по дороге и не найдя другого повода поругать жизнь, она распрямилась и продолжила давний разговор с кассиром, поднимаясь вверх по лестнице. Долго гремела ключами у двери, повесив сумку с рыбой на толстый железный крюк. Открыв дверь, сначала пошла включать свет, чтобы не упасть с сумкой в темноте коридора.
Тео увидел раскрытую дверь и осторожно заглянул вглубь квартиры. Оттуда пахло пылью, творогом и куриным бульоном. В темноте послышались сопение и возня, ярко вспыхнула лампочка под потолком. Натерпевшийся страха в холодном подъезде, Тео бросился вглубь, повинуясь порыву и не разбирая дороги. Видя перед собой только щель под диваном впереди. Проскользнул туда и затаился.
Никодимовна заметила метнувшуюся в ногах серую тень, подхватила сумку, спешно закрыла дверь и, вооружившись щёткой, пошла в комнату. Она методично обошла квартиру, тыкая щёткой во все щели, проверяя себя. За плитой попала щёткой в заряженную мышеловку — толстая наглая мышь без спроса периодически заходила откуда-то полакомиться. Ругая мышь, щётку, минтай, кассира и правительство, Никодимовна высвободила щётку, опять зарядила мышеловку и, решив, что ей показалось, занялась продуктами.
К вечеру, наевшись жареного минтая, Никодимовна слушала радио и проводила ежедневный подсчет расходов. Тео, изрядно проголодавшись, а еще больше хотевший пить и в туалет, осторожно вылез из-под дивана и практически на пузе, как змея, выполз в коридор. На кухню ползти не рискнул, завернул в ванную. Там попил из тазика, подставленного под капающий унитазный шланг и опростался на газетку под ванной. Стало гораздо легче и не так страшно. Голод, как говорится, не тётка и кот рискнул заглянуть на кухню. Никодимовна сидела спиной ко входу, а возле плиты стояла миска с тёплым минтаем, накрытая промасленной бумагой. Запах был странный, но ничего другого съедобного не наблюдалось. Тео осторожно пробрался под стол, затаился подальше от тапочек Никодимовны и стал ждать. Наконец старушка закончила свои подсчеты, с трудом разогнув затекшую спину, с третьего раза поднялась со стула и, выключив свет, ушла в ванную. Подождав, пока она закончит все дела, бормоча и зевая, ляжет на диван, выключит ночник и мерно захрапит, уснув, Тео выбрался из своего укрытия. Залез на стол, стараясь не сшибить сахарницу, обнюхал все баночки на поверхности и перепрыгнул к плите. На краю тарелки с минтаем сидела толстая мышь и жевала кусок промасленной бумаги. Она никак не ожидала встретить здесь кого-то ещё, тем более – кота и от неожиданности подавилась и закашлялась. Кот, никогда не видевший прежде других животных, и с нервами, натянутыми как канаты после всех приключений, громко взвизгнул и подпрыгнул, попав лапой в тарелку. Грохот, звон и вопли в полной тишине произвели эффект разорвавшейся бомбы. Всклокоченная Никодимовна во фланелевой рубашке в пол и одном тапочке, с пультом от телевизора в руках, который она держала перед собой как пистолет, ворвалась в кухню. Дрожащими руками не сразу нашла выключатель и не сразу попала очками на нос. В ярком свете люстры перед ней предстала картина маслом. Маслом – потому что полбутылки постного масла были опрокинуты и неспешно вытекали на пол, а в луже сидел приросший к полу от страха серый замурзанный кот в паутине и масле, с огромными как плошки безумными глазами, а рядом с ним лежала толстая мышь с куском бумаги во рту. Пару минут длилась немая сцена. Потом Никодимовна вдруг вспомнила, как ей днем «показалось»:
— От ведь, выгнала бы тебя, но уж ладно, не в ночь же. Глядишь, мышей не будет. Хитрые, все мышеловки обходят, всю крупу пожрали у меня. Уж ладно, раз ты мышелов такой…
И пошла за веником. В это время очнулась от обморока мышь и начала икать. Кот понемногу стал приходить в себя и попытался отбежать от страшной мыши, но только скользил в масляной луже. Мышь тоже попыталась убежать, но наоборот – их только прибивало друг к другу. Вернувшаяся Никодимовна подцепила икающую мышь совком и выбросила в форточку. Толстая промасленная тушка с жирным чмоком шлепнулась на подоконник и зареклась отныне появляться в этой квартире. Кот до утра вылизывал промасленную шубу, позабыв про все остальные напасти.
Утром Никодимовна налила молока в старое блюдце и поставила его на газетку у плиты.
— Ва-асенька, Васенька, кыс-кыс! Ишь, толстый какой. На тебе молочка. Ладно уж, побалую тебя – держи рыбью голову, не всё мышами питаться.
Тео с недоумением посмотрел на «завтрак», дернул спиной и впервые в жизни стал сам просить еду. Он так жалобно мяукал, что Никодимовна выловила куриное крылышко из бульона и отдала ему. Жизнь начала налаживаться. Он даже запил молоком и оно ему понравилось. За порог квартиры он категорически отказался выходить – хватит, натерпелся страху и новая хозяйка соорудила ему лоток из старого тазика и рваных в него газет. И теперь он стал Васенькой.
Через две недели им обоим стало казаться, что они так жили всегда. Никодимовна обсуждала с Васенькой все новости и отводила душу, ругая правительство и первый раз в жизни ее внимательно слушали. Кот похудел, научился есть всё, что дают, пить воду из-под крана и гулять на подоконнике, вылезая в форточку по своему желанию и так же залезая обратно в квартиру. Он даже пару раз по карнизу уходил на соседний балкон. Первый раз отъел половину блюда холодца, выставленного на улицу остывать, а второй раз стащил воблу с верёвки – из чистого хулиганства. Сам не съел, принес Никодимовне, еле пропихнув вонючую широкую рыбину в форточку. Соседи не знали, что и думать, на этаже ни у кого животных не было, а про Васеньку они не знали. Так и жили они душа в душу несколько месяцев.
Вернувшиеся Лебедянские оплакали пропавшего неизвестным образом кота и зареклись заводить нового – слишком тяжела была потеря и хозяйка слишком винила себя в его пропаже. Она считала, что он не выдержал предательства, ушел из дома и где-то умер, одинокий и несчастный.
Через пару дней мадам Лебедянская возле дома чуть не получила увесистым камушком по голове. Он упал совсем рядом откуда-то сверху, оцарапав плечо. На пятом этаже по карнизу ходил уличный кот, балансируя задранным хвостом, а затем ловко влез в форточку. Вероятно это он скинул камушек. Хорошо, что не попал, думала она, поднимаясь на пятый этаж. Надо сказать хозяевам, чтобы не пускали его так гулять.
Дверь открыла старушка в байковом халате и с раскрасневшимся лицом. Из глубины квартиры пахло блинами, а за спиной старушки из комнаты вышел кот. И сердце мадам Лебедянской прыгнуло и забилось быстрее. Это был Тео, похудевший и потускневший. Но с тем же взглядом необыкновенных янтарно-зеленых глаз и с тем же презрением на щекастой физиономии.
— Из собеса? – подозрительно прищурилась старушка.
Лебедянская отодвинула ее решительной рукой и бросилась к коту, плача и хватая его на руки. Круглая сумма переехала в карман халата Никодимовны, а Тео переехал обратно к себе на второй этаж. Отмытый и закормленный паштетом из французского зоомагазина, он пару дней отсыпался под диваном, не обращая внимания на свой домик сливочного бархата с коронами по периметру. Затем залез в кухне на стол и стащил кусок сырой печёнки. Виновника нашли по кровавому следу в комнату, где он, урча и сверкая глазами, пожирал эту печёнку, весь измазавшись кровью. Хозяйка почти упала в обморок, срочно отмыла его вонючим шампунем, высушила горячим феном и потом обрабатывала себе зеленкой глубокую царапину вдоль всей руки – след крайнего возмущения кота. Потом Тео вылез в раскрытую форточку и вернулся с полузадушенным воробьём, очень гордясь собой. Хозяйка на этот раз упала в обморок по-настоящему, её отпаивали валерьянкой, а Тео стащил забытый ей на столике пузырёк, нализался, пока не отняли, а потом ходил по коридору пьяный, сшибая стены боками и громко орал свои кошачьи песни. На ночь его заперли в дальней комнате, проверив, чтобы все окна и форточки были закрыты.
Тео не спал до утра. Вспоминал Никодимовну, свое блюдце на газете у плиты, куриные косточки и творог, украденный со стола блин, обсуждаемые новости, лоточек с ворохом шуршащих газет и свободу! Которой у него никогда не было до этого и нет теперь.
Он дождался утра и приоткрытой двери в комнату. Подкрепился паштетом и сел в засаде в прихожей за стойкой с зонтами. Когда хозяин вернулся домой, Тео ловко проскочил за его спиной так, чтобы никто не заметил. И уверенно пошел наверх по лестнице на пятый этаж. Он – Васенька. Правда, уже опять с легкой одышкой, но смелый и ловкий. Охотник и хулиган. К Никодимовне под диван. К новостям по радио. К любимой форточке. К свободе….
Автор:Мила Миллер
