Скажу честно — я родителям не помогала. Точнее, когда-то, в очень раннем возрасте я пыталась, но им это не нравилось. Не нравилось, когда я плевала на носовой платок и "до блеска" тёрла окна на кухне. "Только вчера всё отмыла, — горько вздыхала мама, — а теперь всё заново! Шла бы ты лучше играть".
Не нравилось, когда я мыла холодной водой посуду, и она оставалась жирной. "Отойди, я лучше сама", — подталкивала меня мама к выходу. Не нравилось, когда я садилась лепить с ней пельмени и "переводила" половину теста и мяса.
"Не мешай!" — сердилась она.

Нет, мама не хотела меня обидеть. Она хотела как лучше. Сделать всё быстрее
и идти со мной гулять. У неё было ещё столько дел! И я перестала мешать. Я вообще перестала что-то пытаться делать по дому. Это она мне рассказывала уже тогда, когда я стала взрослой. "Если бы всё вернуть назад!", — вздыхает она сейчас.
Я и готовить, собственно, научилась, только когда вышла замуж.

Одна моя подруга до сих вспоминает, как я звонила ей и шептала в трубку, чтобы муж не слышал: "Оль! Скажи, как варить бульон".

"С моими детьми у меня всё будет иначе, — решила я когда-то. — Я с пелёнок буду приучать их к труду и никогда не скажу: "Не мешай!". И вот у нас родилась Варвара. С её взрослением в дом пришёл хаос.

Куда бы я ни садилась, в меня впивалась какая-нибудь деталь от конструктора, или какая-нибудь игрушка начинала глухо петь у меня из-под мягкого места песню про мамонтёнка.

Куда бы я ни шла по квартире, больше похожей на минное поле, я, обязательно
с воплем, наступала на какой-нибудь игрушечный гвоздик, ключик, кубик или голову от куклы.

"Почему ты не убираешь за собой игрушки!", — злилась я. И начинала нервно кидать всё в ящики. "Мамочка, давай я помогу", — лепетала Варвара.
— Я сама, так быстрее.

Да! Я так говорила. Я тоже хотела как лучше. Варюша предлагала мне помочь
с готовкой, а я отвечала: "Ой, давай в другой раз… Я спешу". И дочь грустно шла к своим куклам.
И варила в детской посудке кашу.
А потом, когда она чуть повзрослела,
мне стало обидно, что она никогда не предлагает свою помощь. Она делала всё, что я просила, я без неё всегда как без рук. Но сама не предлагала. Однажды
я спросила её — почему? "Я боюсь тебе помешать", — ответила дочка.

А потом я подглядела, как та же Варвара учит нашу четвёртую дочь выносить горшок.

— Смотри, держи ровно, не разлей, —говорила она.

— Да-да, — важно кивала полуторагодовалая Тоня. И тут же разливала всё содержимое на пол.

— Ну вот, лучше бы я сама вынесла, — сердилась я.

— Мама, я всё вытру, — успокаивала меня Варя. — Если она не будет учиться, она не научится никогда!

Моя 11-летняя дочь оказалась мудрее меня.

А ещё помню, свекровь, бабушка Катя, женщина простая, выросшая в деревне,
в многодетной семье, как-то сказала мне: "Пусть всегда помогают, даже если мешают.
И хвали! Хвали! Даже если от помощи хочется плакать!".

Я видела, как она хвалила внучек, когда они помогали ей жарить котлеты, и весь стол, кухня, занавески, об которые кто-то вытер в кулинарном запале руки, были
в фарше.

— Смотри, это Сонечка (наша вторая) полностью сама приготовила, — показывала мне бабушка Катя какие-то бесформенные угольки. А потом на радость внучке героически их съела.
Все, до единого! И на её лице не дрогнул ни один мускул. А я с ужасом смотрела
на нее и думала: "Отравится или нет? Вроде жива…".

Она хвалила их, когда они сами накрывали на стол для чаепития и разливали по блюдечкам варенье. Приглашали её к столу, она садилась на табуретку и понимала, что её новая юбка прилипла. И что варенье не только на этой табуретке, но и на полу.

— Какой у вас вкусный чай, — нахваливала бабушка Катя.— Можно ещё вареньица?

— Можно! — радовалась Дуня (третья) и тут же переворачивала полбанки на стол.

Бабушка со слезами на глазах хвалила
их, когда они помогали ей на даче полоть сорняки и выпалывали половину клубники.

— Какие молодцы, — незаметно вытирая глаза, говорила она. — Не грядка, а паркет. Ни одной травинки.

И дочки радовались… Как же они радовались! И как хотели ещё помогать. Кричали наперебой: "Бабушка, что ещё для тебя сделать?". А она улыбалась.

И как им нравится помогать второй своей бабушке, моей маме, лепить пельмени.
Её уже не волнует, что девчонки "переведут" фарш с тестом. Наверное,
это приходит с годами.

А я смотрю на них и вспоминаю грустные Варины слова: "Я боюсь тебе помешать, мама!"

Не буду делать глубокомысленных выводов и рассказывать, как нужно воспитывать детей. Каждая мама знает сама. Да и не помудрела я пока для этого. Но жизнь сделала всё за меня: у нас четверо детей, и ясно, что без их помощи
я просто не справлюсь. Да, пока они научатся, я выпью не один пузырёк валерьянки, но другого пути, видимо, нет.

Хвалите, даже если хочется плакать

Кстати, старшая Варя уже может всё! Она моя главная опора и поддержка. Правда, научила её этому не я. Просто когда рождались её младшие сестренки, ей пришлось многое делать самой. И ей это нравилось. Детям вообще важно чувствовать, что они могут нам помочь
и сделать что-то "взрослое".

Да, мне порой проще самой помыть тарелки, чем с содроганием смотреть, как четырехлетняя Дуня переводит всю банку средства, несмотря на мои заверения, что "капелькой фейри можно вымыть гору посуды даже в холодной воде!" Она не верит, и поэтому кругом всё в пене.
Но как же она рада:

— Мамочка, я тебе помогла?

— Да, доченька, помогла!

И я начинаю уничтожать пенные сугробы. Мне проще самой погладить бельё, чем доверить его Соне, которая преданно заглядывает мне в глаза:

— Мама, а можно я?

— Да, можно!
Как же она сияет. Она же гладит, как взрослая! И тут же прожигает дыру на своей кружевной блузке. А я… Я почти взрываюсь и хочу отнять у нее утюг… но вспоминаю слова моей мамы: "Если бы вернуть всё назад!"... И бабушки Кати: "Хвали! Даже если хочется плакать!".

Елена Кучеренко