Вытащив из ящика плоское незнакомое страшилище, я поставил его на пол и ткнул в большую кнопку посередине.

— Няй-мяй-миё! — обнажая зачатки разума, выдал торжественно Румба на китайском, — Йунь-янь-уой!

После чего пикнул несколько раз, игриво подмигнул зеленой лампочкой и мгновенно сожрал мой носок, который я опрометчиво бросил перед его мордой. Такой подлости от механизма я никак не ожидал! Затем он затрясся, как паралитик, защелкал чем-то и с элегантностью колченогого стула поскакал куда-то вдаль. Там, вдали, он опять сожрал что-то с пола и обладающий разумом, но, как я понял, не обладающий вкусом пылесос, что-то застрекотал и остановился, перед этим выдав какое то витиеватое ругательство на китайском.

— Ага! — я удовлетворенно потер ладони — Ссукин кот! Носком подавился!

— Мряууу! — из-за угла появился Сева, широко зевая и недоуменно глядя на меня. — Ссукиного кота упоминали? Вот он я. Чо надо?

Тем временем я вытащил носок изо рта электрического гаденыша и поставил его на пол. Гаденыша поставил, не носок.

Настало то самое время, чтобы открыть инструкцию. Пока я углубленно изучал картинку с траекторией прогулки пылесоса, этот самый пылесос решил проявить нежность и, ласково пиликнув, направился под стол, где спала вечно пофигистическая кошка Лиска. Немного побродив под столом и поняв, что его не замечают, пылесос вдруг одичал. Не получив должного внимание, этот выходец из зарубежных лабораторий кинулся на кошку и моментально захапал ейный хвост.

Хвост не пocтрaдал, но уважение к пылесосу со стороны котов было подорвано.

Следующий раз я столкнулся с его подлой сущностью глубоко ночью, часа в три. Выползая из спальни, чтобы попить компотика, я узрел бросившегося мне наперерез этого гибрида терминатора и уборщицы тети Глаши. В дальнем углу комнаты светились четыре кошачьих глаза, намекая, что оживший ночью пылесос — совсем не то, о чем они мечтали.

Приструнив разошедшегося Румбу и поставив его на зарядку я отправился спать. Спал ровно полчаса, после чего как-то резко проснулся от громко матерившихся котов. Выйдя опять из спальни, картину увидел душераздирающую: озверевший пылесос остервенело долбился лбом в высокую когтеточку, на вершине которой, на небольшой площадке, сидели коты и громким криком пытались прогнать веселое чудище. А чудище, застряв в ограниченном пространстве между стеной и основанием когтеточки, весело постукивало по ней своим лбом, вызывая критические для кошачьей психики колебания когтеточки.

В очередной раз я выключил эту шайтан-лепешку, почесал котэ, сказал им, что «вoйнa-фигня, главное — завтрак» и поковылял досыпать.

Ровно через тридцать минут ко мне явился резкий бодряк на коне и привел с собой дядюшку Дежавю. В комнате голосом Джигyрды мелодично распевались коты.

В раздражении поскребя ногтями ног об пол, я выполз из спальни. В этот раз когтеточка была пуста. Зато два больших горшка с цветами были полны. Причем полны не только цветами, но и котами. Два горшка — два кота. А между ними, будто бы ища жeртвy, жужжал и резвился паскудный механизм.

Выключил пылесос… Почесал котов… Фигня вoйна… И пошел спать… Уснул.

Ровно через тридцать минут пришла толпа. Бодряк, Дежавю и Акустический Дисбаланс. В комнате опять навзрыд рыдали коты, проклиная какой-то «тот день» и глумливо жужжал пылесос. Мне даже стало интересно: как же в этот раз лишенная интеллекта машина будет доминировать над Захватчиками Вселенной?

Для этого опять пришлось выйти из спальни. Захватчики сидели на кухонном стуле, а под ним, заблудившийся в стульих ногах, искал выход на волю пылесос.

— Товарищ Румба! — я официально обратился к плоскому другу, — заткнись, а!

Коты, увидя, что я уже начал разговаривать с пылесосом, бочком скакнули со стула и растворились в темноте квартиры. Товарищ Румба отправился на зарядку, а я… Не, я присел на диван.

Через пару минут в комнате, как две мелкие пакости, появились Сева с Лисой и прямиком направились к пылесосу. Товарищ Румба спал крепким сном революционера. Ему снились горы мусора и великие подвиги в поддержании чистоты. Котэ посмотрели на спящего, потом друг на друга, кажется, кивнули головами и разом прыгнули на плоскую спину ничего не подозревающего камрада.

— А? Чо? Пора?! — пиликнул Румба, мигнул зеленым и ломанулся на маршрут. Котэ в ужасе сиганули опять на стул, расширили глаза и принялись громко бояться разбуженного диавола.

Потом они попривыкли друг к другу и уже не пугались, даже тогда, когда запрограммированный на ежедневную уборку пылесос самостоятельно включался и начинал их искать.

А потом у них родились котята и вы не поверите… Когда они подросли, то тоже включали Румбу своими маленькими жопками…

Автор: Сергей Кобах

Джон привык к женщинам, которые повиновались ему, но Йоко была совсем другой. Никто не понимал, что объединяет бывшего плебея и дочь японского банкира, сам же музыкант говорил: «Это был человек, с которым я мог договориться или разругаться, как со старым приятелем, но с ней я мог ещё заняться любовью. Человек, который мог погладить меня по голове, когда я уставал, болел или впадал в депрессию. Человек, который мог заменить мне мать. Это было так, будто я выиграл большой приз».

Влюблённые быстро стали неразлучны. Как считал солист «битлов», они были не Джон и Йоко, а одна душа в двух телах — Джон-и-Йоко.

Синтии ничего не оставалось, как после 6 лет брака подать на развод, а окрылённый солист The Beatles вскоре зарегистрировал новый брак.

Медовый месяц экстравагантных молодожёнов отличался оригинальностью: парочка в качестве протеста против войны во Вьетнаме провела его в отеле, лёжа в постели и раздавая интервью. Во-первых, так они хотели проиллюстрировать лозунг Джона: «Занимайтесь любовью, а не войной». А во-вторых, просто посмеяться над репортёрами «толкающими друг друга и топчущимися у дверей нашей спальни в тщетной надежде увидеть битла и его черномазую, занимающихся „этим“ во имя Мира в номере для новобрачных в амстердамском „Хилтоне“».

Йоко было не привыкать околдовывать талантливых мужчин. За её плечами уже числилось два брака: первый с композитором Тоси Итиянаги, а второй с продюсером Энтони Коксом, который регулярно вытаскивал экстравагантную супругу из депрессий.

Вот только с «битлами» новой супруге Джона так и не удалось найти общий язык. Ослеплённый любовью музыкант везде таскал за собой японку. И самое странное — он приводил её на студию звукозаписи «битлов», хотя ещё в начале карьеры музыканты условились не приглашать туда своих жён и девушек.

«Она ни черта не понимала в музыке, но указывала, как Полу петь, а мне - как играть на барабанах. Мы были в бешенстве, но ничего не могли с этим поделать. Джон будто не слышал нас», — говорил Ринго Старр.

Раздражение музыкантов росло с каждым днём. И хотя «битлы» ещё до Йоко были готовы заниматься творчеством по отдельности, в распаде ливерпульской четвёрки их поклонники винили только Йоко. «Чёрная ведьма разрушила The Beatles», «В ливерпульскую четвёрку вселился дьявол», — накинулась на девушку пресса. Но главным героям скандальных статей было безразлично, что говорят окружающие: Йоко и Джон продолжали наслаждаться друг другом, устраивали шумные акции и записывали совместные треки.

«Кроме того, что Йоко дала мне смелость вырваться из мещанских пут, она дала мне внутреннюю силу внимательно посмотреть на еще один мой брак с The Beatles, который в конце душил меня сильнее, чем семейная жизнь», — говорил Джон.

Он рассорился со своим ближайшим другом Полом Маккартни и занялся сольным творчеством. И хотя новые песни экс-битла активно транслировали на радиостанциях и телевидении, многие критики считали, что творчество музыканта стало слабее. Со временем даже Джон задумался, многое ли значит без остальных участников The Beatles, и стал терять веру в себя. В его жизнь вернулись депрессия и наркотики.

Уже в 1973 году брак Джона и Йоко оказался под угрозой. Но когда на одной из вечеринок музыкант открыто изменил супруге, мудрая Йоко не стала рубить с плеча. Для начала она предложила Джону пожить раздельно и даже подыскала ему подходящую любовницу (свою секретаршу Мэй Пэнг).

«Ты самая понимающая женщина на свете», — говорил счастливый Джон своей заботливой супруге, но вскоре заскучал по дому. Конечно же, хитрая Йоко не спешила прощать раскаявшегося мужа, пока не убедилась, что он достаточно настрадался.

Примирение странной парочки завершилось рождением долгожданного сына, которого они назвали Шон. И пока счастливый отец взял многолетнюю творческую паузу, чтобы посвятить себя семье, его жена занималась саморазвитием и... бизнесом (по словам Маккартни, на песне «Yesterday» Йоко заработала больше денег, чем он, её автор).

Следующий альбом Джона вышел только в 1980 году. В одном из своих интервью музыкант заявил, что отдохнул и готов с новыми силами взяться за творчество, но пластинка Double Fantasy так и осталась последней. Через несколько недель после выхода релиза музыканта застрелил сумасшедший фанат: «Потому, что Джон предал самого себя».

Наконец, широкая публика с сочувствием взглянула на овдовевшую «сильную женщину». Но вряд ли Йоко нуждалась в жалости: всего через неделю после смерти супруга она выставила на аукцион его письма и альбомы. А ещё через полгода вышла замуж за молодого венгерского антиквара Самуэля Хавадтои (брак держался в тайне до тех пор, пока пара не решила расстаться).

Сейчас Йоко уже за 90 лет. Она по-прежнему устраивает авангардные выставки, пишет книги об умершем прославленном муже и отмахивается от обвинений в том, что все её акции связаны с именем Джона Леннона. «Мы просто любили друг друга. Всё остальное — поп-история», — отвечает на вопросы о своём браке экстравагантная художница.

© Темури С.