Может ещё и поэтому потянуло её работать поближе к детям. Анна Фёдоровна всю дyшу вкладывала в работу. Богатый урожай ягод, яблок со своего сада она несла вёдрами на работу. Варила компоты, раздавала свежие ягоды детям полакомиться.

— Куда мне одной-то? – говорила Анна. – Я тут поем, дома почти и не готовлю. Но варенье люблю, особенно зимой у самовара…

Дети любили повариху, старшие девочки приходили к ней на кухню помогать мыть посуду, а Анна Фёдоровна учила их готовить салаты, печь печенье.

Многие дети были в детдомах при живых родителях, лишённых родительских прав. Некоторые лишь сирoты. Такой парочкой были Наташа и Саша. Наташа – симпатичная девочка с тёмными глазами и милой улыбкой, попала в детдом в десять лет. Некоторые из бездетных пар, желающих усыновить ребёнка, присматривались к девочке. Но, узнав, что она с пятилетним братиком, останавливались… Разлучать детей было нельзя. К тому же Сашка был косой на один глазик. В детдоме его готовили к oпeрaции.

Анна Фёдоровна к каждому Новому году приносила всем детям свои поздние яблоки. Яркие, румяные, крепкие, они словно набирали самый вкус и сахар к этому времени. И уже не были такими твёрдыми, как осенью. Дети обожали яблоки и благодарили Анну Фёдоровну.

Наташа и Сашка тоже полюбили повариху, пожалуй, даже больше остальных ребят, потому что Анна жалела эту парочку, которой не находилась приёмная семья. Наташа и Сашка прибегали в столовую при любом возможном случае. Но тогда, когда «мама Аня» не очень была занята. Так уже звал маленький Сашка Анну Фёдоровну за сладкие угощения, чай, бутерброды и печенье. И конечно, за доброту и ласку.

Наташа под руководством Анны уже научилась готовить самые простые блюда для обеда и мечтала только о профессии повара.

Анна очень скоро так полюбила брата и сестрёнку, что втайне желала им не быть усыновлёнными. А потом узнала, что Наташа уже и сама отказывается от усыновителей.

— Ничего, успокаивала она Наташу. И в детдоме вам неплохо, ведь правда? Тебе, Наташенька, уже скоро школу заканчивать, ты взрослая, а за Сашкой я тут присмотрю, уж ты не волнуйся.

Когда Наташу выпустили из детдома, она пошла учиться на повара в училище. Каждый вечер Наташа приходила навещать Сашку, но он всё равно очень скучал.

Анна Фёдоровна видела, как братик сидит у окна и дожидается Наташу, глядя на ворота… Договорившись с директором, Анна Фёдоровна стала брать Сашу к себе домой после работы. Мальчик ночевал у Анны теперь каждый раз, когда Анне не нужно было рано вставать на работу. Она работала посменно.

Наташа была рада этому. Она тоже приходила к Анне Фёдоровне, а через несколько дней уже осталась ночевать в доме «мамы Ани» и больше не уходила.

Теперь троица практически жили все вместе. Саша только днём был в детдоме, а вечерами возвращался домой. Какое счастье было в глазах мальчика, когда он поднимался по ступенькам крыльца, а там уже Наташа встречала их с работы. В доме было и чисто, и пахло тёплым печеньем и варенье было на столе из любимых поздних яблок…

Когда и Саша поступил в училище, Анна вышла на пенсию и уступила своё место Наташе. С удовольствием стала работать девушка в детском доме. Она жила с мамой Аней, хотя государство выделило им с братом жилплощадь.

Наташа и Сашка нашли своё счастье, они создали семьи, но никогда не забывали свою маму Аню. Всё лето помогали ей в огороде, привозили внучат погостить, отведать самых вкусных ягод и яблок. И Анна чувствовала себя счастливой, не одинокой. А излишки яблок со своего сада, женщина всё также относила в детский дом ребятишкам.

— Пусть едят на здоровье. Витамины, такие вкусные… Особенно поздние – наши любимые…

Автор: Елена Шаламонова «Почитай-ка»

Дальше будет только хуже: хоть жри, хоть не жри, хоть штангу толкай от Отрадного до Капотни. Потому что это не жиры. Это старческие предмогильные обвислости!
И ты, конечно, можешь ещё немножко похудеть - как раз вот до того состояния, чтобы по утрам левитировать вместе с вашим дворником и его лопатой, но всё равно у тебя будут висеть три складки на пузе!
Не, если напрячься до покраснения морды - то не будут. Но это опасно.
Весь день так не проходишь, и контролировать себя от лишних звуков - трудно.
Нарыдавшись над своими складками, ты пристально вглядываешься в зеркало, и обнаруживаешь там гораздо более страшную вещь: подмышечную пипиську. Две. Под обеими подмышками. Гадкие, сморщенные, дрябленькие подмышечные пиписьки!
А подойдя к зеркалу поближе- можешь обнаружить ещё и просвечивающее розовое мяско под париком молодого Макаревича!
И чётко понимаешь: ты ещё и лысеешь! Ещё немного, ещё чуть-чуть - и ты превратишься в лысую старушку, крашенную хной, с маленькой фигушкой на макушке.
И это ты ещё спиной к зеркалу не поворачивалась! И не надо. Там всё ещё хуже, ты и так это уже чувствуешь.
И всё. И жить уже не хочется. Потому что никто тебе не даст столько кредитов на пластические операции.
Потому что тебе уже очевидно: завтра у тебя вывалятся зубы, а послезавтра в почтовом ящике ты найдёшь повестку о немедленной явке в собес, где тебе бесплатно выдадут клетчатую коричневую телегу, шапку-кандибобер и крем Корега для зубных протезов.
И дворника с лопатой взамен твоего мужика. Потому что мужик-то твой ещё огого, хоть и слепой, и его отдадут какой-нибудь молодой и не лысой. А тебе на, вот, дворника. Теперь вот хлопай подмышками и взлетай.
И, сука, вот все эти мысли пролетают в голове секунды за две! Как старое чёрно-белое страшное кино про вампиров.
И единственное спасение от немедленного помешательства - это быстро подумать о том, что ты просто много жрёшь. Это жиры! Это не могильные предвестники! Это всё шампанское по субботам, и ящик сгущёночки в ПМС. И подмышками у тебя тоже жиры в шампанском. Никакая не пиписька. Бегом-бегом пешочком из Отрадного в Капотню, за однопроцентным кефиром, толкая перед собой штангу!
И всё пройдёт!
И в пятницу ты ещё попрыгаешь у подружки на дне рождения под песню Коко Джамбо, прям как 20 лет назад! Только зубы всё ж лучше рукой придерживать в танце, от греха подальше.
Всех с добрым утром. Сегодня я открыла для вас сезон осенней бабской депрессии.
Лидия Раевская.