Ограбление по-латышски.

Оля живёт на тихой улице. У неё муж и дочка, хлопот с ними примерно одинаково. Есть также старая «тойота», символ скромности и простоты.

Однажды Оля не закрыла окно в машине. Подумала – пусть мужу будет прохладно, когда он куда-нибудь поедет. Ещё Оля оставила поющее радио и ключи в замке. Позаботилась.
Муж аккуратно шнуровал кроссовки, потом долго выбирал сумочку. Копуха со значительным лицом собирался ехать по своим незначительным делам. Потом Оля видит в окно – он ходит, матерится в телефон. Машины нет. Как в песне – она его не дождалась.

Конечно, это был угон на извращённой сексуальной почве. Какой-то геронтофил позарился на Олино корыто. Затащил в кусты, сорвал скотч, скреплявший кузовные панели, и как-нибудь да надругался.
Теперь угадайте, кого назначили виноватым. Долгое шнурование оказалось ни при чём. Виноват всегда тот, кто самый заботливый и… женщина.

Муж уехал на парадном «мерседесе», который раньше только в театр ездил. Оля пошла в магазин, представляя вечерние объяснения. Она скажет, что близких надо любить, а вещи использовать. И сделает пару замечаний насчёт шнурков и сумок. Супруг отметит её мудрость и преобразится.

Слегка сердитый муж тем временем ехал по делам. Видит – навстречу мчится их семейное корыто. За рулём чужая баба.
Муж ловко развернулся, одной рукой погнался за преступницей, второй стал звонить в полицию. Дескать, преследую женскую банду, пришлите вертолёт. «Тойота» и «мерседес» как весёлые стрижи носились по району. Потом сразу пять полицейских машин окружили их, прижали к обочине.
Весть о симпатичной преступной банде разнеслась по отделу угонов, все прибежали охранять закон.

Меж тем Оля дошла до магазина. А там настоящее кино – сирены, мигалки, движение перекрыто, спецназ тревожно смотрит вдаль. Молодая красивая дрянь висит на муже со словами:
– Да он мой знакомый! Попросил машину перегнать!

В других условиях Олю заинтересовал бы следователь. Его закатанные рукава, загар и пистолет просто толкали на преступление. Угнать что попало, потом сдаться – чем не сценарий выходного дня для женщины с активной жизненной позицией?

- Мам, а почему идет дождик? Это кто-то наверху плачет или писает?
Никуся прижимается носом к стеклу и смотрит, как вокруг мордахи расползается туманное пятно. По стеклу сбегают струйки воды – дождь, начавшийся еще ночью, и не думает останавливаться. С одной стороны хорошо – он принес желанную прохладу, а с другой как-то грустно.
- Мам, а ты же очень хотела, чтобы я родилась? Чтобы после этих… – она обводит взглядом дрыхнущих бегемотов, – у тебя получилось что-то нормальное.

В то, что ее родила какая-то кошка, она верить отказывается. Начисто.
- Ну, ты мне сразу понравилась, как только я тебя увидела. Ты была очень симпатичная и главное – ужасно похожа на Никусю-старшую. Поэтому мы тебя и назвали Никой – в ее честь. Но потом поняли, что ты совершенно ни на кого не похожа. Ты своя собственная.
Пестрая голова тихонько кивает, Никусе нравится слушать про свою уникальность.
- А расскажи, как бабФиса сказала, что я уникальный котенок.
Муся приоткрывает желтый глаз:
- БабФиса тебя увидела и возопила «Ма-а-а-а-ало на-а-а-м бло-о-о-ох!»
Ника злится:
- Нет, она потом говорила, что первый раз видит такое…
- …чтобы котенок родился без головного мозга и прекрасно себя чувствовал.
- Мааааам! Муся меня оскорбляет!
- Где я тебя оскорбляю? Обычно такие не живут, а ты уже четвертый год растешь, как на дрожжах. Способность действительно уникальная, гордись.
Жозе Дале и её Бегемоты

Мария Аронова: из-за какого нелепого спора она села на шпагат во время серьезного спектакля

В ящике моего стола лежит толстая записная книжка с телефонами бывших директоров залов по всей стране. Напротив одной из саратовских фамилий стоит карандашная пометка о задержке акта из-за спора артистов. Эта мелкая рабочая деталь всегда напоминает мне о непредсказуемой природе театра, где академическая строгость часто пасует перед внезапным вызовом партнера.

Именно такой внутренний вызов заставил Марию Аронову неожиданно сесть на шпагат. Все произошло на сцене Театра имени Вахтангова во время драматического спектакля «Дядя Ваня». Аронова играла старую няньку Марину. По ходу действия Сергей Маковецкий шепнул ей провокационную фразу и поспорил, что она не осмелится сделать гимнастический трюк в объемном костюме прямо посреди чеховской сцены.

Как человек с многолетним опытом работы за кулисами, я отлично понимаю причину таких поступков. Когда спектакль идет в репертуаре давно, артисты ищут любые способы взбодрить себя. Без этого адреналина начинается простое механическое чтение текста. Аронова моментально приняла условия игры.

Старая нянька не вышла из образа. Она сохранила кряхтящую интонацию и плавно опустилась в идеальный поперечный шпагат прямо на глазах у потрясенной публики. Зрители восприняли это как гениальную задумку режиссера Римаса Туминаса.

Маковецкому пришлось стремительно отвернуться. Следующие несколько минут он стоял спиной к партеру с сотрясающимися от беззвучного смеха плечами, пока его партнерша невозмутимо собирала с пола складки своей тяжелой юбки.

Самые мудpые на земле - этο деpевья. И cамые лучшие тοже. Кοpни в земле, гοлοва в небе. Служат вcем: и звеpью, и птицам, и людям. Никуда не пеpебегают, не пpедают, не изменяют cвοей пpиpοде. Умиpают cтοя. И пοcле cмеpти cοгpевают cвοим теплοм...

Макcим Якοвлев