Его опасения относительно участи белорусского президента в том случае, если его заигрывания с Западом зайдут слишком далеко, разделяет и ведущий научный сотрудник Российского института стратегических исследований Олег Неменский.

«Последние да года мы наблюдаем, что политика Запада в отношении Белоруссии изменилась, и это является рациональным выбором Запада. Ни одна из попыток сместить Лукашенко через какой-либо вариант „майдана“ или какого-то заговора элит не удалась. При этом остается общее отношение Запада к Белоруссии как к инструменту в отношениях с Россией. То есть Белоруссия не является для него самоценным государством. Это государство, с помощью которого можно как-то воздействовать на Россию. В этом плане судьба демократии в Белоруссии Запад волнует гораздо меньше, нежели возможность как-то улучшить свои позиции в этой стране на фоне усиления противостояния с Россией. Белоруссия, в свою очередь, использует шанс для улучшения отношений с США и Евросоюзом, потому что ей действительно важно максимально ослабить прежнюю систему неприятия Западом белорусского режима, которая сохраняется, но может быть смягчена», — сказал Неменский.
Он напомнил, что долгие годы из России в адрес Белоруссии звучали обвинения, связанные с ее плохими отношениями с Западом.

«Довольно долго как раз из Москвы звучали обвинения в адрес Минска в плохих отношениях с Западом, потому что это осложняло и российские отношения с Белоруссией. Хотя в нынешних условиях понятно, что все это делается Западом для того, чтобы получить дополнительные рычаги для давления на Россию», — констатировал Неменский.
Он пояснил, что в Белоруссии сложилась система, при которой практически вся политическая элита, все окружение Лукашенко, за исключением его самого, является прозападным.

«Для России в Белоруссии нет никакой альтернативы Лукашенко, — считает эксперт. — России там больше не с кем разговаривать, а, соответственно, и для народа Белоруссии тоже нет никакой альтернативы, так как народ настроен пророссийски. Лукашенко же не терпит в поле пророссийскости никакой конкуренции, и ему неплохо удается ликвидировать любые зачатки альтернативы на пророссийском поле. И это создает опасную ситуацию в отношениях с Белоруссией, так как появление в Минске американского посла естественным образом станет поводом для усиления проамериканских настроений в политических элитах Белоруссии».
По его словам, вполне вероятно, что американское посольство станет центром притяжения для политической и бизнес-элиты.

«Это обещает значительное усиление влияния Запада на Белоруссию уже изнутри, через работу с обществом и элитами на вполне легальной основе», — сказал Неменский.
Он убежден, что США по-прежнему относятся к Лукашенко как к диктатору, который должен быть смещен. А американский посол так или иначе будет проводить работу по подготовке сценария смещения Лукашенко и формирования новой прозападной власти Белоруссии, тем более, что кадры для этого уже имеются.

«То есть, Лукашенко, улучшая отношения с Западом, играет с огнем, потому что вполне может сам погореть на этом. За примерами далеко ходить не надо. Янукович также всячески пытался улучшить отношения с Западом», — напомнил Олег Неменский.
Организация «майдана» в Минске, на его взгляд, не сулит ничего хорошего и отношениям России с Белоруссией.

«Несмотря на то, что Лукашенко является для России очень непростым партнером,если не сказать больше (с чего начинал Эрдоган все помнят, чем закончил Янукович все помнят) в России традиционно недовольны его политикой, надо признать, что его смещение станет огромным ударом по российским интересам и российско-белорусским отношениям, так как альтернативы ему на этом поле нет. Можно признать, что в целом возвращение американского посла в Минск — довольно тревожное событие как для нынешней белорусской системы, так и для российско-белорусских отношений», — подытожил он.
Как сообщалось ранее, временный поверенный в делах США в Белоруссии Скотт Роуленд cообщил, что в текущем году Вашингтон и Минск могут обсудить возможность взаимного возвращения послов. Он отметил, что возвращение американского посла в Белоруссию стало бы «очень хорошим шагом вперед для развития отношений между двумя странами». Напомним, что последний посол США в Белоруссии Карен Стюарт была удалена из Минска в конце 2007 года. С тех пор диппредставительство США в Белоруссии возглавляет временный поверенный.

Представляя теперь, как Обама относится к союзникам Америки (кроме Меркель), зададимся вопросом — а как союзники видят Обаму? У обозревателей Washington Post есть ответ — оказывается, многие относятся к нему «с опаской». Но, по мнению журналистов, это вина союзников США, а не Обамы — оказывается, их отталкивает его «хладнокровный, интеллектуальный и бесстрастный подход». Короче говоря, он слишком крутой для всех остальных мировых лидеров (кроме Меркель), многие из которых, по мнению Обамы, «совсем ум потеряли».

Журналисты, должно быть, шутят. Презрение, с которым относятся к Обаме на Ближнем Востоке, видимо, не относится к его интеллектуальному подходу. Оно связано с ядерной сделкой, которая неприемлема для большинства стран в регионе. Кроме того, повлияла и его неспособность справиться с ИГИЛ. Расскажите-ка, что «интеллектуального» в том, чтобы объявить ИГИЛ «командой юниоров «Аль-Каиды»?

Сложности во взаимоотношениях Обамы и Европы также являются результатом его политических решений, а также его высокомерия. Не помогает в отношениях с европейскими странами и слабость и незаинтересованность Америки. Сначала Обама продал Польшу и Чехию, отказавшись от запланированного создания системы ПРО. Он с презрением отнесся к Великобритании, и даже обвинял Дэвида Кэмерона в полном провале в Ливии.

Тем более что европейские лидеры, несомненно, осознают, что Обама несет существенную ответственность за рост терроризма и ударивший по Европе миграционный кризис. Если бы Обама действовал в Сирии более решительно и не вывел американские войска из Ирака, ИГИЛ (ДАИШ, организация запрещена в РФ) бы не стал стихией, способной привлекать, вдохновлять и обучать такое большое количество террористов, а Сирия, возможно, не пала бы до такой степени, что миллионы сирийцев хотят бежать из нее.

Не удивительно, что Ангела Меркель сейчас единственная «родственная душа» Обамы среди мировых лидеров. Не удивительно, что внутри страны Меркель сталкивается сейчас с тем, что в Washington Post назвали «беспрецедентным давлением».

Валентин Меликов

Сейчас можно говорить о том, что Обама не оправдал европейских надежд – «был мессией, а стал разочарованием», «это человек торжественных слов, за которыми не следуют дела». Это характеристика из статьи в «Шпигеле», которая называется «Барак Обама – последний президент Запада»:

«Американское общество в социальном и политическом плане остается разобщенным. Социальное неравенство приобрело гротескные черты. Политическая система в руках капитала и его лоббистов. Политическая карта размыта политическим ослеплением, где царит ненависть. Общественным мнением владеет извращенная смесь безответственности, жажды наживы и религиозного фанатизма. Нового мессию теперь зовут Дональд Трамп.

По европейским меркам все это кажется чужеродным: иная политическая культура. Не наша. Мы все больше и больше наблюдали за Америкой взглядом, который напоминает тот, что мы бросали на Россию, Китай, Индию, с тем чувством, что мы другие. Барак Обама был последним президентом Запада. Те, кто последует за ним, будут лишь главами государства Соединенные Штаты Америки. А сама Америка стала чужой страной».

Это еще не освобождение Европы от атлантической опеки – но это серьезная заявка на прозрение. При Обаме Штаты стали менее агрессивны – как минимум на фоне Буша, но именно при Обаме европейцы получили наглядное подтверждение того, как США используют их в своих интересах и жестко контролируют все их действия. Автор статьи в «Шпигеле» приводит в пример события лета 2013 года, когда правительства нескольких европейских стран закрыли свое воздушное пространство для самолета боливийского президента, потому что США подозревали, что на его борту находится Эдвард Сноуден.

Именно разоблачения Сноудена показали, насколько англосаксы не доверяют даже тем, кого на словах называют своими ближайшими союзникам – той же Германии. И, кстати, именно с предоставления убежища Сноудену Россией и началась конфронтация между Москвой и Вашингтоном (несмотря на то, что Путину еще удалось тогда отвести американский удар от Сирии) – Украина была лишь ее продолжением. И борьба за Украину между Россией и США самым наглядным образом выявила подчиненную, несамостоятельную роль Европы. Мало того, что морковку евроинтеграции Штаты использовали для отрыва Украины от русского мира, так еще потом и заставили европейцев платить за свой конфликт с Россией.

После Крыма из России стали лепить образ врага Европы – и понятно было, зачем это нужно атлантистам. Так проще было укрепить атлантическое единство – а оно в этом очень нуждается. Тем более когда на повестке дня стоит вопрос создания Трансатлантического партнерства – «экономического НАТО». Именно за него агитировал Обама в Ганновере и европейских лидеров, и европейские народы, именно оно и было главной целью его европейской поездки. Потому что, при всей важности темы предстоящего референдума о выходе Британии из ЕС, реальной угрозы «Брекзита» нет (пусть и с небольшим преимуществом, но сторонники нахождения Великобритании в ЕС победят на июньском референдуме).

А вот с Трансатлантическим торговым и инвестиционным партнерством все застопорилось – и Обама очень хотел закончить идущие уже три года переговоры до своего ухода из Белого дома. Конфронтация с Россией играет применительно к переговорам об «экономическом НАТО» одновременно роль и кнута, и пряника. Не афишируемого, но и так понятного – европейцы, объединим наши усилия и рынки, тем более когда вам опять угрожает русский медведь. Америка вам поможет – сами-то вы не в состоянии защитить себя от восточных варваров.

В публичных заявлениях Обама, конечно, говорит по-другому. Так, в интервью телеканалу CBS накануне встречи «большой пятерки» в Ганновере он лишь мягко упрекнул Европу в том, что она «относится к собственной безопасности слишком расслабленно». Деталей Обама не уточнял, но и так понятно, «откуда исходит угроза миру». В этом интервью Обама подошел к теме России и с другой стороны. Говоря о проблемах ЕС, он сказал о кризисе с беженцами, причем выделил вот какой его аспект:

«Но что еще важнее со стратегической точки зрения, так это напряженность, создаваемая в европейской политике: то, как дается ход ультраправому национализму, стимулируется распад европейского единства, что в некоторых случаях используют в своих интересах лица вроде господина Путина».

То есть европейцы недовольны наплывом мигрантов, что приводит к росту популярности правых националистов-евроскептиков, а значит, и ослаблению европейского единства, чем пользуется Россия. Это не новое обвинение – более того, это один из самых популярных тезисов проатлантической пропаганды. В своем доведенном до совершенства виде он звучит так: «Путин начал военную операцию в Сирии, чтобы увеличить поток беженцев в Европу, чтобы тем самым подорвать позиции правящих партий, которые выступают за сохранение санкций против России, а также ослабить атлантическую солидарность как таковую». Обама так не говорит – но уже обвиняет Путина в том, что он использует европейские проблемы в своих интересах.

Более того, Обама даже стал объяснять, что это неправильные интересы. Отвечая на вопрос о том, стремится ли Путин расколоть Европу, президент США сказал:

«В целом Путин рассматривает НАТО, ЕС, трансатлантическое единство как угрозу российской мощи. Думаю, в этом он ошибается. Я говорил ему, что на самом деле сильная, единая Европа, работающая с сильной, открытой внешнему миру Россией – вот верное направление. Но пока его не удалось полностью убедить».

Тут Обама совершенно естественным для англосаксов образом смешивает Европу и НАТО – и понятно почему. Для США и атлантистов нет никакой отдельной, самостоятельной Европы. Собственно говоря, именно поэтому Обама и работает над заключением Трансатлантического партнерства – чтобы подкрепить геополитическое и военное подчинение Европы Штатам еще и их экономической «кооперацией» на условиях, выгодных транснациональному капиталу, чьим инструментом сейчас и являются США.

Такой «сосед» России не нужен, хотя бы потому, что этот монстр будет слишком огромен для выстраивания с ним равноправных отношений. И, естественно, Путин играет на то, чтобы замедлить процесс укрупнения Запада. Ничего личного – чистая геополитика. Атлантисты давят на Евразию, стремясь не допустить образования альянса России и Китая, мы поддерживаем процесс эмансипации Европы от англосаксонского господства.

При этом Россия стремится использовать объективные процессы, идущие в Старом Свете. В первую очередь рост недовольства политикой безликой глобализации, которая в Европе носит название евроинтеграции. Беженцы, мультикультурализм, размывание национального суверенитета и традиций – у европейцев масса поводов для недовольства правящими элитами. России не нужно ничего специально делать для того, чтобы евроскептики и националисты в Европе набирали популярность – все необходимое для этого делают сами атлантисты.

Кто развязал войну на Ближнем Востоке, вызвавшую поток беженцев в Европу? Кто форсировал евроинтеграцию, игнорируя мнение несогласных? Кто сейчас проталкивает в Европе уже следующий, трансатлантический, уровень глобализации? Кто всячески ссорит Европу с Россией? А ведь все эти вещи по отдельности и вместе вызывают раздражение как у обычных европейцев, так и у элитариев – никому не нравится, когда его принуждают делать то, что он не хочет.

Вся «вина» России перед атлантистами в том, что она действительно заинтересована в возвращении самостоятельной, независимой Европы. Единой – если немцы сумеют объединить ее под себя или в согласии с остальными – или нет, не так уж и важно для России. Нам, исходя из нашего исторического опыта, важно, чтобы эта Европа не становилась марионеткой в руках сил, претендующих на глобальное господство. А англосаксонские стратеги не особенно и скрывают свои планы объединения всех и вся под своим чутким руководством.

Мы предлагаем Европе евразийское направление ее будущего – и в Старом Свете есть немало сторонников этого пути. США и Великобритания говорят об атлантическом единстве – и в Европе есть много приверженцев этого направления. Беда в том, что Европа все еще банально оккупирована англосаксами, как в военно-разведывательном, так и в финансовом, кадровом и идеологическом смыслах.

Свободного выбора в этой ситуации быть просто не может, но процессы, идущие в европейских глубинах, позволяют нам с оптимизмом оценивать шансы европейцев в среднесрочной перспективе обрести самостоятельность. Это, в конце концов, вопрос их самосохранения – а мы займемся своим будущим. Нам Дальний Восток еще надо обустраивать – причем так, чтобы со временем мы могли говорить о Европе, находящейся на границах нашего Дальнего Запада.