В 2016 году Петр Порошенко с помпой поставил на пост и. о. министра здравоохранения американку Ульяну Супрун. В США она была известной в кругах диаспоры националистической активисткой. С началом Майдана они с мужем немедленно рванули в Киев и так себя зарекомендовали в ходе переворота, что Порошенко доверил Ульяне высокий пост в правительстве — невзирая на то, что данные о ее медицинском образовании и карьере так и остались довольно мутными.

Одним из первых обещаний, которые пани Супрун дала на новом поприще, стало принятие закона о трансплантации.

«Мой друг 16 лет ждет трансплантации и не может дождаться, — сказала Ульяна, — поэтому мы в первую очередь займемся именно этим вопросом, самым неотложным из насущных».

История умалчивает, что стало с другом, где он вообще живет и как смог 16 лет ждать. Однако американка слово свое сдержала. Закон принят.

В чем же его изюминка и, собственно, мякотка? Она, на взгляд критиков, заключается в том, что органы украинцев смогут теперь беспрепятственно экспортироваться на Запад, где их с нетерпением будут ждать реципиенты. Это интригующее обстоятельство прояснила бывшая претендентка на пост министра Ольга Богомолец — тоже ветеран Майдана, а нынче депутат. По оценкам Богомолец, в стране насчитывается примерно пять тысяч реципиентов, нуждающихся в пересадках различных органов, но потенциальных доноров значительно больше.

Этот (довольно пикантный в своей умозрительности) подсчет говорит о большом оптимизме пани Богомолец, уверенной в том, что украинцы будут и дальше рекордными темпами гибнуть в различных авариях и конфликтах, только руки подставляй под их почки-печенки. Как она сумела подсчитать число реципиентов, непонятно: нет никаких реестров, нет никакого серьезного учета потребностей в пересадке органов, но цифра названа. Украинцам прямо указано, что в стране тьма ненужных органов, нужно только подождать, пока очередной неудачник попадет под машину, неудачно прыгнет с тарзанки или погибнет в рутинной поножовщине.

Что же следует из того, что потенциальных доноров значительно больше, чем нуждающихся в органах, а реестров нуждающихся в них украинских реципиентов по-прежнему нет? Правильно. Открывается широкий оперативный простор для экспорта излишков в Евросоюз.

Как жестоко шутил герой «Нашей Раши»: «Ты сможешь увидеть Париж, но поедешь не весь. Сначала уедет печень…» Называется этот кунштюк обменом органами с другими странами, но даже самые наивные понимают генеральный вектор этого обмена.

Авторы закона утешают украинцев — мол, в нашей стране законом принята презумпция несогласия. То есть если человек при жизни не выразил готовность посмертно поделиться своими органами, то будет считаться, что он этого не хочет. Однако для креативных и смышленых всегда имеются лазейки в виде согласия родственников.

Хорошо, если они будут руководствоваться исключительно высокими мотивами, но в такой бедной стране, как Украина, в такое верится с трудом. Как и в то, что смерть мозга — обязательное условие для забора органов — будет устанавливаться именно в тот момент, когда терапия становится невозможной, а не тогда, когда очень хочется установить по причине высокого и оплаченного спроса.

Привыкшие к постоянному вранью власти и к новациям министра по кличке Доктор Смерть украинцы отказываются верить и в чистоту помыслов трансплантологов. К тому же новый закон, как и старый, не отвечает на вопрос, где, собственно, брать доноров, кто и на какой основе будет составлять списки реципиентов, формировать листы ожидания.

А вот подозрение, что попадание в больницу, особенно в реанимационное отделение, теперь, когда для донорских органов широко распахнется приемистый европейский рынок, становится более рискованным, будоражит воображение обывателя.

Собственно, страшные истории о том, как черные трансплантологи добывали органы и ткани на полях гражданской войны в Донбассе, четыре года циркулируют в социальных сетях, массовом сознании, а также в криминальных отчетах о незаконном экспорте «человеческих запчастей». Интересно, что новый закон запрещает забор органов у воюющих в «АТО» солдат, чем косвенно подтверждает многочисленные слухи о том, что на поле боя часто обнаруживали выпотрошенные трупы.

В общем — чем больше авторы закона и депутаты, его поддержавшие, заверяют украинцев том, что опасности для них нет, тем сильнее напрягается подведомственный власти народ. Даже те положения закона, которые представляются вполне обоснованными, априори традиционно вызывают неприятие: опыт, сын ошибок трудных, подсказывает украинцам, что новации Минздрава, чего бы они ни касались, лишь последовательно ухудшают ситуацию в здравоохранении.

Радости нет и в среде профессионалов-трансплантологов. По их мнению, проблема не в том, чтобы принять новый закон (старый был вполне работоспособным). Представитель редчайшей на Украине врачебной специализации — трансплант-координатор Игорь Писаренко уверен: через год окажется, что закон не работает и его опять нужно менять, что деньги распилены и главное — найти виновных, из-за которых не так сложилось, как мечталось. Но уже сегодня понятно, что проблема в отсутствии квалифицированных кадров, значительная часть которых уехала из муляжа Европы в Европу по причине нищенской зарплаты дома и недоверия к реформе Супрун.

Кратко напомним, кстати, основные новации последней. Благодаря ей украинцы узнали, что им разрешено сидеть на холодных камнях, любить сквозняки и мочить манту. Что им велено мыть руки перед едой, в которой, к слову, должны преобладать морепродукты. Что они должны выбросить порождение совка зеленку и перекись водорода. При Супрун продолжилась и углубилась начатая предшественниками практика радикального урезания онкологических и других специальных медицинских программ.

При ней прекратилась закупка обезболивающих препаратов, вакцин и сывороток, вследствие чего на Украину вернулись смерти от ботулизма и бешенства. Именно при Супрун Кабмин принял закон, по которому на украинцах можно испытывать медицинские препараты, — даже без их ведома и информированного согласия. Именно Супрун постановила отменить ежегодную флюорографию, заменив ее анкетированием, — в стране, где который год не утихает эпидемия туберкулеза.

Впрочем, преобразования в исполнении Супрун, по версии критиков, вполне логичны. Зачем бездумно тратить колоссальные кредитные средства МВФ на сохранение популяции, которая бессмысленно давит на бюджет?

Между тем у Польши нет практически никаких инструментов, которые бы позволили остановить этот тренд: она уже не обладает в ЕС силой убеждения. В такой ситуации мы могли бы сделать ставку на Вашингтон, но к нам там тоже не слишком прислушиваются, кроме того, это бы повредило нашим отношениям с европейскими партнёрами, ведь Дональд Трамп и Европа вступили в противостояние. Варшава открыла слишком много фронтов, занимаясь малозначительными вопросами, и сейчас, когда нам понадобились могущественные союзники, нам будет сложно получить их поддержку.

Так это, обратитесь к своим верным партнёрам. Попросите помочь президента крупнейшего прибалтийского государства, Грибаускайте, пусть замолвит словечко... )

Слово «партнёр» в отношении России прозвучало практически одновременно как из немецких, так и из итальянских уст. Мы услышали его от Ангелы Меркель на её встрече с Путиным в Сочи и увидели в коалиционном соглашении лидеров итальянских партий «Лига» и «Движение пяти звезд». Итальянцы были более откровенны: они говорят прямо, что хотят отмены санкций, введённых против России за оккупацию Крыма. Немцы предпочитают сохранять дипломатическую дистанцию: они высказываются за сохранение ограничительных мер, но одновременно начинают строительство своей части газопровода «Северный поток — 2», не обращая внимания на протесты стран Балтии, Польши, Украины и США.

Нет, ну немцы, а? Какие ... циничные. ) И внимания не обращают.

Такой подход к российской теме — это не какие-то причуды действующих руководителей (Меркель) или сил, только что пришедших во власть (две итальянские партии), а отражение общественных настроений. Второй канал немецкого телевидения (ZDF) приурочил к визиту Меркель в Сочи опрос, результаты которого показали, что 36% немцев называют надёжным партнером Россию, а США так характеризуют лишь 14% опрошенных. В Италии всё ещё хуже. Если добавить к этому пророссийские настроения в Венгрии, Словакии, Австрии, Чехии, окажется, что (если вынести за скобки Швецию с её небольшим населением и покидающую ЕС Великобританию) главным «русофобом» в Европе выступает… Франция под руководством Макрона.

Как? Так? Могло? Выйти?

Основной силой на Западе, которая сохраняет здравый подход к действиям Москвы, остаются, конечно, Соединённые Штаты. Возвращение американских войск в Европу (а в особенности их размещение на восточном фланге НАТО), воссоздание расформированного в 2011 году Второго флота, который будет защищать северную часть Атлантического океана, и, наконец, жёсткая позиция в отношении проекта «Северный поток — 2» — лучшее тому доказательство.

К сожалению, союзу Вашингтона с Европой угрожает унилатерализм* (кто понял, что это за слово, без подсказки поисковой системы, возьмите с полки пирожок) президента Трампа. Угроза введения пошлин на европейские товары или недавний удар по европейским компаниям, торгующим с Ираном, а одновременно ведущим бизнес в Америке, распаляет эмоции в США и ставит западных игроков на курс конфронтации. Этот конфликт очень выгоден России, поэтому совершенно неудивительно, что она его использует. В Сочи, например, Путин и Меркель солидарно высказались против позиции американцев по Ирану.

С другой стороны, только Америка способна сейчас заблокировать строительство газопровода «Северный поток — 2», введя санкции против задействованных в этом проекте европейских компаний, так что Польше следует стать с ней плечом к плечу.

Дотянуться бы до плеча-то. ) А то роста  хватает только чтобы, ну вы поняли да, для чего.

Жернова глобальной политики заработали, что из этого выйдет, мы скоро увидим. Польша, которой угрожает опасность со стороны России, оказалась на перекрёстке интересов ЕС и Америки.

Геополитическая мудрость (!!!) (смех в зале) предписывает нам добиваться расположения обеих сторон, но как лавировать между крупными державами, когда мы сами, развязывая пустые споры, сократили репертуар своих возможностей?

Да ладно, не может такого быть... )

Варшаве нужно как можно быстрее сгладить все конфликты с ЕС и США, чтобы вернуться в серьёзную игру. Грядут перемены. Сейчас не самое удачное время для мелочности, ведь мы можем многое потерять.

Нет нет. Гонор и мелочность, это же ваше всё!!!
Ни в коем случае нельзя останавливаться. (Злобный смех за сценой).

Опять Польша чужая на празднике жизни.
И так - век за веком...
* Унилатерализм — любая доктрина или программа, которая поддерживает односторонние действия. Такие действия могут пренебрегаться другими участниками, или, в знак приверженности направлению, другие участники могут выражать согласие с ними. Унилатерализм является неологизмом (но, несмотря на это, часто используемым) созданным в качестве антонима для мультилатерализма — учение, которое утверждает выгоду от участия столь многих сторон, насколько это возможно.