Вопрос, в котором между ними может быть больше всего взаимопонимания, — это Сирия. Трамп хочет вывести оттуда американские войска как можно быстрее, но при этом не отдав территорию иранским отрядам или проиранской Хезболла. Путин тоже хочет, чтобы американцы ушли, чтобы его клиент, президент Сирии Башар аль-Асад, мог контролировать больше территорий, включая богатые нефтью районы, на которых он сможет заработать деньги для восстановления своей страны.

Но Путин не хочет (или, возможно, не может) вытеснить из Сирии иранцев несмотря на то, что лидеры Израиля и Саудовской Аравии, сотрудничающие с Россией в некоторых сферах, просили его сделать это. Без поддержки иранцев режим Асада, вероятнее всего, падет, а Путин не хочет отправлять свои войска для того, чтобы его поддерживать. Помогая Асаду, Иран гарантирует, что в Сирии сохранятся российские военные базы. Кроме того, России нечего предложить Ирану в обмен на уход из Сирии.

Путин может поддержать предложение ограничить влияние Ирана в Сирии в обмен на уступки США по Украине — к примеру, в обмен на признание Крыма частью территории России (Трамп уже намекнул на то, что он, возможно, подумает над этим). Однако Путину известно, что Трамп не может официально признать легальность этого захвата территории без одобрения Конгресса. Путин также не ждет от США никаких уступок по востоку Украины, который стал еще одной причиной введения американских и европейских санкций против российских компаний и граждан. Спецпредставитель Трампа по вопросам Украины Курт Волкер (Kurt Volker) недавно сказал, что, с его точки зрения, Россия приготовилась к долгой борьбе.

Таким образом, вместо того, чтобы обсуждать жизнеспособное соглашение по Сирии, Путин, вероятно, пообещает Трампу какую-нибудь сделку, условия которой он не собирается выполнять — российский лидер уже несколько раз использовал эту тактику на переговорах с США по Сирии и на переговорах с Францией и Германией по Украине. Трамп любит объявлять о заключенных им сделках, а Путину есть что ему предложить в Сирии — возможно, новую версию зон деэскалации, где не будет иранских боевиков.

Еще одна сфера общих интересов — это подрыв Евросоюза, особенно позиций правительства канцлера Германии Ангелы Меркель. Для Трампа это вопрос победы в торговой войне и усмирения тех, кого он считает любителями жить за чужой счет. Для Путина это способ избавиться от санкций: Меркель остается одним из немногих убежденных сторонников антироссийских санкций, в то время как более консервативные правительства в Италии, Австрии и Венгрии предпочли бы отменить санкции и возобновить бизнес с Россией в обычном режиме.

Тем не менее, Трампу и Путину вряд ли удастся достичь консенсуса в вопросе ослабления позиций Меркель. Российский лидер хочет построить «Северный поток-2», который позволит сократить поставки российского газа через Украину. Трампа не волнуют украинцы, но он выступает против «Северного потока-2», потому что этот газопровод негативно скажется на объемах поставок сжиженного природного газа из США. Для Путина этот газопровод — не разменная монета, а ключевой элемент его энергетической стратегии.

Хотя Путина и Трампа объединяет неуважительное отношение к Европе, им не нужно договариваться о едином плане действий. Они оба могут продолжить поддерживать ультраправые политические силы внутри Евросоюза, не заключая при этом никакой сделки друг с другом: их нескоординированные действия наносят такой же ущерб, какой могли бы наносить совместные усилия.

Путин заинтересован в дальнейшей дезинтеграции альянса НАТО, который Трамп неоднократно высмеивал. Но визит американского президента в штаб-квартиру НАТО в Брюсселе на этой неделе показал, что он не собирается разрушать этот альянс. Хотя он громко потребовал, чтобы страны-члены увеличили расходы на свою оборону, он также подписал декларацию, подтверждающую приверженность союзников принципу взаимной обороны — и сдерживанию России. Вероятно, Трамп понимает, что, разрушив или ослабив НАТО, он не сможет увеличить свои очки на внутриполитической арене.

Главным приоритетом Путина, возможно, является снятие санкций, которые мешают российскому капиталу свободно перемещаться. Та экономическая система, которую он выстроил, требует доступа к внешним рынкам, и Кремль никогда не стеснялся покупать влияние на Западе. Существуют веские доказательства того, что бизнес Трампа в сфере недвижимости извлек выгоду из этого источника денег.

Но Путин понимает, что Трамп не может открыто добиваться отмены антироссийских санкций и что Конгресс, вероятнее всего, помешает ему это сделать. Все, на что может надеяться российский лидер, — это неофициальный меморандум, касающийся новых мер, включая санкции против европейских компаний, финансирующих «Северный поток-2».

У Трампа и Путина есть общие интересы и цели, однако им будет крайне трудно оформить их официально или даже просто облечь их в форму неофициальных договоренностей, которые обе стороны будут выполнять. В лучшем случае результатом этой встречи станет какое-нибудь расплывчатое соглашение об ограничении влияния Ирана в Сирии, которое Россия не сможет воплотить в реальность, в обмен на такое же расплывчатое, неофициальное обещание воздержаться от введения новых жестких санкций, которое Трамп не сможет выполнить.