Какое-то небольшое значение эти процессы имеют в качестве информационных поводов для внутриполитической пропаганды и пиара киевских властей. Но дело в том, что данные информационные поводы и без того постоянно присутствуют в повестке украинских медиа, а изредка появляющимися дополнительными возможностями украинские власти пользуются настолько топорно, что лучше бы они этого не делали. Что же касается внешней пропаганды, то здесь ресурсы Украины настолько слабы, а исполнители настолько непрофессиональны, что угробят даже самую блестящую возможность. При этом обеспечение юридического и информационного сопровождения судебных исков стоит денег, по украинским меркам немалых. А пар, между тем, уходит в свисток.

Возникает два вопроса:

1. Зачем Украина напрягается, заранее зная, что всё без толку и не особенно стараясь переломить ситуацию?

2. Почему Россия по большей части (за исключением совсем уж вопиющих случаев) соглашается на участие в данных процессах?

Сделаем два предварительных замечания.

Во-первых, украинские политики и чиновники настолько ограниченны, что самостоятельно были бы не в состоянии придумать, разработать и реализовать план судебной войны с Россией. Это не значит, что им приказали начать такую войну. Легенды о всесильных «кураторах» остаются легендами для маргиналов, а на деле даже руководителям бантустанов и протекторатов, как правило не приказывают, а деликатно советуют. Например, спрашивают: «А почему Вы не используете такой прекрасный механизм борьбы, как международные суды? Вот, например…» (далее следует пример того, как кто-то, где-то у кого-то выиграл процесс и все были довольны, любили друг друга, жили долго и счастливо и умерли в один день). После этого аборигены начинают сами шевелиться, и им даже кажется, что данная прекрасная идея пришла в их не обременённые интеллектом головы сама собой – в результате длительных размышлений «о судьбах родины и революции».

Во-вторых, в Европе, по части украинской судебной активности никогда не было единства. Если восточноевропейские лимитрофы в целом морально поддерживали Киев и даже сами подумывали не отсудить ли у России, что-нибудь, за «советскую оккупацию» в 1944-1945 годах, то лидеры ЕС – Франция и Германия, а также примкнувшая к ним Италия постоянно пытались внушить киевским руководителям, что нельзя с оной стороны пытаться договариваться о чём-то в рамках «Нормандского формата», а с другой обострять обстановку, устраивая бессмысленные судебные провокации. Но, поскольку Украина и не планировала как-то урегулировать свои взаимоотношения с Россией, ещё меньше она желала реализовывать «Минские соглашения», то и увещевания «старой Европы» на неё не действовали.

Понятно, что при таком раскладе, авторством идеи о судебной войне с Россией могут по праву гордиться американцы. Они её подсказали Киеву, они же в значительной степени нейтрализовали давление на него со стороны ЕС, за счёт противопоставления франко-германской позиции и позиции своих вассалов из Восточной Европы. Даже иллюзию возможности что-то отсудить организовали именно США (больше ни одна страна в мире не имела возможности убедить судей Стокгольмского арбитража в желательности вынести явно неправосудное, политически мотивированное решение в пользу «Нафтогаза»).

Вопрос, зачем это США? Ответ лежит на поверхности.

Давайте вспомним, что разрушение существующей системы международных отношений (политической, дипломатической, военной, торгово-экономической, финансовой) США начали ещё до Трампа. Не имея возможности удерживать контроль над глобализированным миром, они, после 2008 года приступили к его планомерной поэтапной хаотизации, которая поначалу размывала страны, затем регионы, в на заключительном этапе перешла к международным организациям, являющимися системообразующими, с точки зрения нынешних международных отношений.

Но США никогда не желали принимать на себя ответственность за разрушение действующего миропорядка. Они её с удовольствием возлагали на исламистских радикалов, «Ось зла», свергнутые «арабской весной» «дикторские режимы», на «российские амбиции», «иранскую угрозу», «китайскую экспансию» и т.д. Иногда это удавалось, чаще нет, но от неудач руки у вашингтонских «креативщков» не опускались.

Между тем, система международного правосудия всегда досаждала США. Они желали судить сами и быть неподсудными другим. Но, если раньше это была небольшая неприятность, то ныне, когда Вашингтон резко ослабел, эта система стала угрозой. Гипотетическая принудительная доставка американских политиков и военных в Гаагу и предъявление обвинений в рамках Международного уголовного суда всё ещё представляются многим экзотикой, но уже не рассматриваются, как нечто совершенно невозможное. Международные финансово-экономические санкции против США, против отдельных американских компаний и отдельных политиков также перестали относится к области фантастики.

Контроль над системой международного правосудия медленно, но верно уходит из рук США и через три-пять лет (время течёт быстро) она может стать угрозой Америке и её лидерам. Да и в рамках общего демонтажа системы международного права и хаотизации вышедшего из-под контроля американцев мира, международные суды следовало уничтожить. Не может быть международного правосудия там, где (по замыслу США) должно исчезнуть международное право.

Повторю, что первые очевидные действия по демонтажу существовавшей глобальной системы начались ещё при Обаме. Трамп эту линию продолжает. Он сменил тактику, действует более нахраписто и более открыто. Но это неизбежный результат потери американцами контроля над фактором времени. Они уже работают «на флажке». Им надо успеть до цейтнота.

Если мы взглянем на действия Украины сквозь призму интересов США, то обнаружим, что Киев банально провоцирует Россию отказаться от признания правомочности международного судопроизводства в самых разных областях. Именно этой цели служат абсурдные иски и требования гомерических компенсаций за то, чего не было. США, со своей стороны, организуя решения вроде стокгольмского, намекают, что Москве не следует рассчитывать на правосудие. Если она не откажется признавать юрисдикцию международных судов, то ей наприсуждают грандиозные выплаты по самым нереальным искам. В конце концов, Россию можно обвинить в существовании тёмной стороны Луны. Да мало ли в чём ещё. Но, как только Россия откажется признавать юрисдикцию международных судов, именно на неё можно будет возложить ответственность за демонтаж системы международного правосудия.

На сегодня, Москва достаточно уверенно отбивается во всех судах, пропустив только один удар (в Стокгольме) и тот не окончательный. На Россию работают две вещи. Во-первых, судьи понимают, что если они будут выносить явно неправосудные решения, то их суд потеряет международный статус. Для урегулирования политических проблем будет создан, а для решения экономических споров может быть избран из существующих национальных, новый суд, с другими судьями. Государства, на чьей территории находятся суды и арбитражи, рассматривающие экономические споры, также не горят желанием терять этот источник политического престижа и конкретных доходов, поэтому не одобряют политическую ангажированность судей.

Но этот фактор не смог бы действовать в полную силу, если бы не было, во-вторых. США очевидно ослабели и продолжают терять позиции, в то время, как страны, которые они объявили своими врагами, усиливаются. Как отдельные государства, так и отдельные политики, а также судьи не могут не учитывать этого фактора. «Прекрасный новый мир», в котором победители могут привлечь к ответственности слишком ярых клевретов Вашингтона, уже вполне осязаем. Предусмотрительные люди думают о своём будущем. И только украинские политики, у которых будущего нет, а о прошлом лучше не вспоминать, с упорством обречённых в надежде на чудо отрабатывают американский интерес.

Военный эксперт, коммерческий директор журнала «Арсенал Отечества» Алексей Леонков также не придает похвальбам Lockheed Martin особого значения, зато обращает внимание на реальные достижения российских атомщиков, используемые на практике и не имеющие аналогов в мире. В беседе с «СП» он особо подчеркнул, что результат был достигнут, вопреки развалу страны в 1990-х.

— Соединенные Штаты и СССР, а впоследствии Россия, в сфере ядерных технологий всегда были негласными соперниками. Они строили свои АЭС, мы свои, и при этом обе страны проводили эксперименты в области ядерного синтеза, чтобы выйти на термоядерные реакторы, которые должны иметь более высокий КПД и давать больше энергии, чем традиционная АЭС.

«СП»: — Объясните «на пальцах» в чем разница?

— Когда в обычную станцию загружается ядерное топливо, то его расходуется 10−15 процентов. После этого отработанное топливо из реактора изымается, отправляется на переработку, где из него извлекается плутоний, который используется в военных целях, а остальное утилизируется. Эта технология долгое время существовала во всех странах, но некоторое время назад наша страна пошла по другому пути.

Наши физики-ядерщики создали принципиально иную технологию на основе МОКС-топлива (от английского MOX — Mixed-Oxide fuel — авт.). Там используют совершенно другие реакторы, которые позволяют не только извлекать электроэнергию, но и полностью — до состояния изотопов, вырабатывать все ядерное топливо загружаемое в реактор.

Естественно, это делается при помощи дополнительного оборудования — центрифуги, где происходит обогащение топлива. Центрифуга позволяет превращать отработанное топливо в уран для гражданских целей — новой загрузки в реакторы, или в плутоний для военных целей или обратно в гражданское топливо.

Предположим, возник вопрос денуклеаризации какого-нибудь государства. Чтобы оно никогда не занималось оружейным плутонием, весь его плутоний можно перегнать в гражданское топливо.

«СП» : — Технология — это хорошо, но используется ли она на практике?

— Когда мы проводили все эти эксперименты, на Белоярской АЭС был построен промышленный реактор БН-600 на быстрых нейтронах. Потом там же появился реактор БН-800. Цифры — это мощность в мегаваттах. То есть мы вышли из стадии экспериментов на стадию промышленного производства. Эти реакторы работают на совершенно иных принципах, чем традиционные. Такой технологии нет ни у кого. Ни у американцев, ни у французов, а японцы не вышли даже на стадию экспериментов. Они в начале этого пути.

«СП»: — С реактором на быстрых нейтронах у американцев не получилось, но вот компактный термоядерный реактор, если верить патенту, почти готов. А ведь эта штука покруче будет…

— Американцы — ребята практичные. Они патентуют все, что можно, даже еще ничего не создав. Это делается на тот случай, если какая-то страна или частное лицо что-то изобретут и попытаются выйти на мировой рынок, американцы достанут патент и будут препятствовать появлению нового. Начнутся тяжбы, выяснения кто прав, предложения поделиться и т. п. Это метод конкурентной борьбы.

Кроме того, в судах они научились снимать с таких изобретателей неплохие деньги. Те остаются «без штанов». Об этом мало пишут СМИ, все происходит в залах судов. Потом, «раздев» изобретателя, американцы стараются приобрести изобретение и реализуют у себя. Хотя это и не всегда удается. В случае с КТР американцы запатентовали прорыв на будущее. Если кто-то сделает такое, они постараются получить либо технологию, либо деньги за нее.

«СП»: — Кажется, в России, несмотря на технологические успехи, работа с патентным правом «хромает»? Русский Левша может сделать невероятное, но с трудом может защитить свой гений…

— Действительно, это так. Возьмем для примера автомат Калашникова. Сколько его выпускают по всему миру без лицензии и плюют на наши права. В советское время, когда это оружие создавалось, никто не думал, что оно будет так популярно и его будут производить все, кому не лень. И его не защитили международным патентным правом. Поэтому сейчас выставлять претензии невозможно. Максимум, можно договариваться, как это мы делаем с американцами, которые тоже выпускают «Калашников».

«СП»: — Хорошо, в СССР не очень-то думали о патентной защите. Но сейчас то начали думать? Те же реакторы на быстрых нейтронах, другие российские изобретения в ядерной сфере получается защитить?

— Когда Росатом пытался выйти на международный рынок, то привлекал компанию Siemens, чтобы она помогла нам в вопросах с патентами, чтобы мы могли бы развиваться за границей. Когда Siemens на это согласился, то «получил по шапке» от тех же США. На компанию стали накладывать штрафы, санкции. Была организована мощнейшая кампания давления на Siemens, чтобы не допустить наши ядерные технологии на глобальный рынок. Предположу, что планы Росатома по строительству в мире 60 реакторов по новой технологии были сорваны именно по этой причине.

«СП»: — Не является ли защита международным патентом, например, российской компактной ядерной энергетической установки, о которой 1 марта говорил Путин, раскрытием военной тайны?

— Этот фактор учитывается. Патентуется принцип — например, в случае велосипеда — это движение на двух колесах, но детали того, как этот принцип реализуется не раскрываются. Заметьте, тот же «Калашников» производят все, а самый надежный, точный все-таки наш, российский. Тут важны и марки металла, и технологии обработки, и алгоритмы сборки и т. п. А иначе это китайская подделка.

Сферы ядерных технологий это тоже касается. Помните, как Украина пыталась поставить на Запорожскую АЭС американские топливные элементы. Они не подошли к нашим реакторам. Хотя казалось бы что сложного? Оказалось, что несовместимость технологий изготовления топлива может привести ко второму Чернобылю. Поэтому Киев отказался от этой затеи.

Кстати, Россия в свое время готовила американцам топливо для АЭС в рамках программы Ельцин-Гор. Недавно Путин это прекратил, огорчив США. Дело в том, что у них нет технологии обогащения отработанного топлива для АЭС. Им нужен всякий раз вновь добытый уран, а таких рудников не так много в мире. В Казахстане, Африке, в Северной Корее… Отсюда все «танцы с бубнами» вокруг КНДР.

«СП»: — Верите ли вы в реальность американского КТР? Интересно, что Lockheed Martin обещает запустить его уже в 2019 году, в то время как по плану Массачусетского технологического института, который тоже занимается этим вопросам, речь идет о 2032 годе…

— Массачусетскому технологическому института я доверяю больше, чем другим. Все-таки они ближе к науке, а Lockheed Martin недалеко от политики. Америка ведь позиционирует себя как самое передовое государство во всех отношениях. А тут оказалось, что Россия создала компактные ядерные установки, которые установили на подводную систему «Посейдон» и крылатую ракету «Буревестник».

Это все имеет предысторию, когда и Россия и США пытались создать ядерную установку для вывода на орбиту. Спутники с такой установкой могли существовать долго и запитывать космические системы вооружений. Американцы после многочисленных попыток свою программу закрыли из-за неудачи. А СССР это удалось — у нас несколько спутников с такой установкой отработало на орбите. Спасибо физикам, сделавшим это вопреки развалу страны.

Моделирование показало, что компактные ядерные энергетические установки могут обладать мощностью от 100 мегаватт. Топливного элемента такого реактора хватит на 10 лет. Они могут использоваться, например, в районах, куда дотянуть электрические сети сложно — в Заполярье, в Сибири. Это значит, можно развивать труднодоступные территории. Можно использовать в сфере вооружений и проч.

Американцы правильно озадачились этими вопросами. А их политики подобными сообщениями пытаются успокоить свое научное сообщество, публику. Мол, русские сделали компактный ядерный реактор, а мы термоядерный. Хотя вопрос управляемого термоядерного синтеза до сих пор открыт. Но «застолбить поляну», запатентовать под это дело можно. Вдруг русские сделают? А у американцев уже есть патент.