Глава МИД Ирана Мохаммад Джавад Зариф называет обвинения США о причастности Ирана к нападениям на танкеры безосновательными. По мнению агентства Bloomberg, «Иран мало что выигрывает от таких атак». Скорее наоборот, Тегеран много что теряет, в том числе надежду на ослабление экономического давления, что для иранцев чрезвычайно болезненно.
Добавим к этому, что два танкера, один из которых вез этанол из Эмиратов в Тайвань, а другой — метанол из Саудовской Аравии в Сингапур, пострадали как раз в те дни, когда в Тегеран (впервые за 40 лет на столь высоком уровне) прибыл премьер-министр Японии Синдзо Абэ. К его приезду иранцы освободили ливанца Низара Закка, обвиненного в шпионаже на США (в 2015 году он приехал на конференцию в Тегеран, был там арестован и приговоренного судом к 10 годам тюрьмы). Бизнесмен в области высоких технологий, имеющий вид на жительство в США, был выдан Ливану и 11 июня приземлился в аэропорту Бейрута. Аналитики восприняли это как жест доброй воли со стороны Ирана накануне приезда Синдзо Абэ, и более того — как сигнал готовности начать переговоры с Вашингтоном.
В Тегеране могли рассчитывать, что Япония добьется от США возобновления исключений в режиме санкций для стран Азии, чтобы они могли и дальше закупать иранские нефть и нефтепродукты. В настоящее время это невозможно из-за американских угроз наказать не только продавца (Иран), но и покупателей. Сколь существенно это для Китая и Индии, говорят цифры: в китайском импорте доля Ирана в лучшие времена превышала 30%, а если снижалась, то в среднем до 12%. В индийских закупках она колебалась около 10%.
Затягивая удавку на шее Ирана, американцы заставляют нервничать своих азиатских партнеров, а также европейских союзников, которые записывают себе миллиарды долларов недополученной выгоды от сорванных крупных контрактов (нефтегазовые, авиационные и другие). Для Тегерана же танкерная война и вовсе выглядит совсем некстати.
Не будем гадать на кофейной гуще, кто это совершает. Предположений множество: от беспилотников йеменских повстанцев и катеров иранских добровольцев до минеров-подводников из элитных спецподразделений неких региональных государств. Ненависть к иранцам, причем взаимную, питают израильтяне, эмиратцы и саудовцы. В регионе действуют террористические организации. Но судя по тому, что расследование майских атак не привело к официально признанным результатам, вероятно, и в данном случае будет то же самое.
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что террористы из «Аль-Каиды» и «Исламского государства» действовали бы жестче и наверняка постарались бы, чтобы были жертвы, много жертв. Как, например, во время атаки двух йеменских смертников, подошедших на легкой моторной лодке к американскому эсминцу «Коул» в Аденском заливе — тогда, в октябре 2000-го года, погибли 17 военных моряков. Сейчас на танкерах — только раненые.
Последствия взрывов
В этой истории важны последствия. Атаками на танкеры были подорваны посреднические усилия Японии, пытавшейся сблизить Иран и США накануне саммита двадцатки ведущих государств, который пройдет 28 — 29 июня в Осаке.
Понятно, что посредничество той же Японии, а также России и Европы, будет еще востребовано. Иначе миру грозит опасность новой большой войны в Персидском заливе. Хочет ли президент США Дональд Трамп такой войны? Вряд ли. Но так ли осторожно его окружение, тот же советник Джон Болтон, ярый критик Ирана?
Не надо сбрасывать со счетов и позицию Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов и Израиля, мечтающих о свержении режима в Тегеране.
При прошлом американском президенте, Бараке Обаме, глава аналитического агентства Stratfor Джордж Фридман призывал Америку «помириться с Ираном» так, «как Рузвельт со сталинской Россией и Никсон с маоистским Китаем», и открыто писал о том, что при таком раскладе «больше всего пострадают сунниты Аравийского полуострова, в том числе династия Саудидов». Кроме того, «угроза возникнет и для Израиля».
В Эр-Рияде и Тель-Авиве это прекрасно осознают. И если для Трампа многое из происходящего на Ближнем Востоке — переговорная игра, хотя и на миллиарды долларов, то для этих государств, как и для самого Ирана, все происходящее — вопрос выживания. И хотя нынешняя танкерная война еще не достигла тех масштабов, когда во время ирано-иракской войны 1980-1988 годов в чувствительной зоне Персидского залива было атаковано 451 судно (из них 259 были нефтеналивные танкеры), ставки, без всяких сомнений, жизненно высоки.
При Трампе о перспективах долгосрочного примирения США с Ираном речи не идет, в том числе, в пику предыдущей политике Барака Обамы. Но Израиль, Саудовская Аравия и Эмираты не скрывают, что хотят большего. Не исключают этого и в Вашингтоне. «Лучшей стратегией для Америки стал бы демонтаж режима Хаменеи, желательно более-менее мирными средствами, путем раскачивания его изнутри», — писал еще в 2017 году бывший консультант Совета национальной безопасности США Майкл Ледин. По его мнению, это и для России стало бы уроком, ведь «Трамп оказался бы в более сильной позиции перед заключением сделки с Путиным». «Дорога к Москве лежит через Тегеран», — заключал автор в статье, озаглавленной «Как разбить альянс Москва-Тегеран».
Многие подобные тезисы повторяются на переговорах даже сейчас, только сгущая атмосферу всеобщего недоверия.
Пока же рискованная политика президента Трампа в отношении Ирана вполне соответствует завету, оставленному американской дипломатии республиканцем Джоном Даллесом (с 1953 по 1959 год — госсекретарь США). «Способность быть на грани войны, но не оказаться вовлеченным в нее, является необходимым искусством», — писал он в работе «Политика смелости». «Если вы не сможете овладеть им, вы окажетесь в войне. Если же вы не будете проводить такой политики, то вы пропали», — учил Даллес.
Опасный совет, особенно когда мы наблюдаем применение такой тактики на горячем Ближнем и Среднем Востоке. Как бы мы тут все не пропали. Или не оказались в войне.
Ссылка
