Из записок графини А.И. Воронцовой-Дашковой...
Мы еще не вполне осознали надвигающейся грозы, но всё было тяжело, смутно и насыщено электричеством. Все разговоры, мысли сводились к одному - быть революции неминуемо, если не будет каких-то чудес. Я помню, как часто говорил мне Сашка: "Только победа может нас спасти от революции". А кругом росло недовольствие, ропот и голая клевета, нашедшая такую благодарную пищу в близости Распутина к царской семье. Все преданные и любящие царя люди мучились, сознавая необходимость действовать, спасать положение, и бездействовали, скованные дисциплиной и той же самой преданностью
Приходится признаться, как ни тяжело, что против Императрицы все, все были настроены. Конечно, приличные люди не верили всей этой грязной клевете, пущенной про эту несчастную женщину, но многое сложилось против нее: и нелады с любимой всеми Императрицей Марией Федоровной, и вмешательство ее в государственные дела, и фанатическая вера в святость Распутина, и, наконец, ее железная воля, желавшая одного - сохранения в полноте самодержавия так уродливо проявившееся в руках такого мягкого и доброго человека, каким был Государь. Я не могу судить, но мне кажется, именно потому все было так плохо, что Государь только старался сохранить самодержавие, но не мог и не хотел. А она хотела и настаивала на этом, но, к несчастию, не сумела. Она не была Екатериной II, а Государь - Николаем I, а между тем в наше тяжелое время только такие характеры могли спасти положение.
Возвращаясь в Петербург я попала на всю историю с кн. Васильчиковой. (Имеется в виду письмо княгини С.Н. Васильчиковой императрице, небрежно написанное на листках из блокнота и содержащее целый ряд обвинений, высказанных в не самом почтительном тоне). Mama получила от Императрицы письмо с вложенным в него письмом кн. Васильчиковой и была им возмущена. Она ездила завтракать в Царское, где был разговор об этом письме и ссылке кн. Васильчиковой и Mama умоляла Императора не делать последнего. Государь сказал, что подумает, но в дальнейшем, видно, Императрица настояла на своем.
17 декабря был убит этот ужасный Распутин. Потом mama часто говорила, что ей всё кажется, что после его убийства все бесы, сидящие в нем, бросились на русский народ (как после изгнания беса из бесноватого), и что ей особенно страшно от этого.
В январе я ехала обратно на фронт. Сашка меня вызвал. Он заболел воспалением легких, и я поехала к нему в Луцк. По дороге в Киеве я была у дяди Георгия Шервашидзе, и Императрица (Мария Федоровна), узнавшая о моем приезде, позвала к себе. Была так проста и ласкова, как только она одна умела быть. Спрашивала обо всем, что происходит в Петербурге, и несколько раз сказала: "Что теперь будет?" А потом говорила, что ее очень радуют слухи о возвращении гвардии в Петербург. Потом я узнала, что действительно I-я дивизия была уже нагружена и потом оставлена на местах. Невидимая рука действовала.
В Петербурге все шумели и ссорились из-за последних событий - в общей каше трудно было разобраться - тут была и министерская "чехарда", и похороны Распутина, и письма И.П. Балашова к Императрице чуть ли не на 40 страницах, где он ей говорил, что такие же обстоятельства привели Marie Antoinette к эшафоту и предостерегал ее.
23 февраля меня вызвали в Царское представляться Императрице. Она меня приняла в своей гостиной в Царском и была не одна: Государь, Ольга Николаевна и кто-то еще (кажется Наследник), кто исчез, как только я повернулась, были тут же. Я была очень счастлива видеть Государя и так грустно было видеть страшно осунувшееся, бледное с морщинами лицо, но всё те же чудные глаза. Он очень изменился с 14-го года, когда приезжал в Тифлис. Он был всего минуту, а потом я осталась с Императрицей.
Какая особенная фигура. Она была вся в лиловом с аметистами в ушах, маленьким мехом на шее. Очень большая, стройная, красивая. От всей фигуры веяло страшной силой и какое-то странное чувство... которое я выразила своей belle, когда она спросила о моем впечатлении, так: было чувство, будто передо мной монумент, что-то неживое, мраморное, подавляющее. Говорила она со мной по-русски, очень хорошо.
