Теория Элит
Любовь Соболь спросили на «Дожде», почему Навальный не дает интервью журналистам. В ответ она зачем-то опять начала рассказывать про свою голодовку и, живописуя свои страдания, договорилась до того, что тот героический отказ от пищи изменил ее сознание:
«Я была в каком-то другом совершенно коконе, в другом мире, потому что во время голодовки у меня было, мне кажется, измененное сознание даже».
А перед этим Соболь неудачно попыталась слиться из неудобного разговора и предложила Синдеевой задать вопрос самому Навальному. Который не ходит на интервью и не общается с журналистами. Подобная последовательность заставляет усомниться, что дело было в голодовке: скорее всего, измененное сознание – это перманентное состояние Любы. А вот то, что живет она явно в каком-то «другом мире» сомнений не вызывает.
В том прекрасном мире Навальный ни разу «не уходил от острых вопросов и острых дискуссий». Зато в реальном мире все прекрасно помнят, как Алексей Анатольевич испугался дебатов с Минаевым, и, чтобы хоть как-то объяснить такой позорный слив, принялся выдавать запредельные в своей нелепости отмазки, называя всех вокруг жуликами.
Собственно, сама эта история и служит ответом на вопрос, почему Навальный не дает интервью почти никому, кроме Жени Альбац. Вдруг кто-нибудь задаст вопрос, например, о его адвокатской практике, наличие которой пока что подтверждается только его же словами. Или спросят, как на самом деле одна девочка смогла поступить в престижный американский университет. Или же припомнят недавнюю историю со Здольниковым. Будет ведь жутко неловко! А значит, допускать такого ни в коем случае нельзя.
Вот именно поэтому Навальному гораздо удобнее вещать со своего уютного YouTube-канала, где он полностью все контролирует. Говорят, что там «говорят правду» – а в интернете же, как известно, врать не станут.
***
Кремлёвская прачка
В Москве на русском марше в Люблино, задержан Дмитрий Антонов за использование запрещенной символики танковой дивизии СС «мертвая голова».
***
МАРАХОВСКОЕ время
Минутка глобальных русских.
Дятлы информационных агентств рассказывают нам о том, что россиянин Лисов, вырвавший своих трёх дочерей из гуманных клыков шведской социальной системы, определившей девочек в семью арабских иммигрантов - прибыл на родину.
...Что мне нравится в данной истории - так это некритичная сердобольность отечественных СМИ. О несчастном отце рассказывают в былинно-жалестном тоне, исключающем мелочные придирки:
"Лисов поведал властям печальную историю своей семьи. В 2012 году Денис с супругой и старшей дочерью (двое других родились позже) перебрались на жительство в Швецию. Двумя годами позже им был предоставлен статус беженцев, на семью выделили денежное пособие (до 680 евро в месяц). Началось изучение языка, поиски работы (Денис Лисов — медик)… Но осенью 2017 года мать семейства попала в психиатрическую лечебницу с тяжелым диагнозом. В итоге девочек у Лисова забрали..."
Только мне одному интересно, почему российский медик оказался в Швеции в качестве беженца? Что такого причинила Россия хабаровчанину? Что он рассказывал о чудовищной Родине шведским властям, чтобы получить "до 680 евро в месяц"?
Только мне одному интересно, что Лисов и сегодня не расстался с евромечтой, а хочет зацепиться хотя бы в Польше и уже запросил в ней убежища? Кстати, убежище на сей раз - уже от Швеции или по-прежнему от помогающей ему России?
Я ничего не хочу сказать дурного. Может быть, у медика Лисова какая-то своя уникальная история, которая полностью снимает все вопросы.
Но какого чорта никто эти вопросы даже не пытается задать?
У меня есть только одна версия, ув. друзья: наша медиасфера искренне считает, что рывок в Европу по определению не может быть осуждаем. Ведь каждая уважающая себя журналистка обязана вставлять в беседу "я очень люблю север Италии" или "моя любимая часть Европы - север Франции, у меня там куча друзей" или "Берлин это моё". Это сигнализирует о статусе. Это как вюттоновским клатчем помахивать.
...Я как паренёк, совершивший некогда эмиграцию в обратном направлении, не устаю поражаться этому въевшемуся провинциализму. Жители самого крутого мегаполиса континента готовы бесконечно оплакивать снесённые в нём шаурмячечные, гуляя по офигенным паркам и имперским проспектам - и так же бесконечно выпендриваться друг перед другом свойским знакомством с какими-то кривоуютными улочками Старого Пукача и Вгржемилки и загаженными скверами Каццо ди Порка.
Хорошо, что сейчас травоядные времена и этот идиотский еврокульт относительно безопасен. Бывало и иначе.
В начале Великой Отечественной в станице моей бабушки имелся парикмахер, который не верил в пропаганду. "Беги, идиот, у тебя маленькие дети", - говорили ему жители. - "немцы через пару дней здесь будут". "Да знаю я немцев, они культурная нация", - отвечал парикмахер. - "Я же им ничего не сделал".
Конец этой истории так жуток, что я не буду его здесь рассказывать - но вы и сами догадываетесь.
