Украина тому пример. В то время, когда люди спокойно жили и работали, враги готовились, вкладывали 5 млд.долларов для «установления демократии», тренировали боевиков на тренировочных базах в крымских горах и в Литве под видом юношеских патриотических лагерей, создавали общественное мнение в кругах «интеллигенции», работали с целевыми аудиториями – кому гранты, кому визы обещали в Европу и Штаты, кого убедительно информировали «как Янык бизнесы отжимает», «как в России все молчат-боятся». И в результате их такой «работы» очень мало нашлось людей, готовых выступить против «майдана» в декабре, январе, феврале… Надеялись на власть, милицию, на чудо «все само закончится». В марте уже больше людей возмутилось происходящим, но морально большинство были не готовы бороться: иллюзии, надежды, что кто-то это остановит, политическая необразованность и «моя хата с краю». И даже в апреле, при всех происходящих событиях охраняли воинские части с палками в руках, чтоб ПСы не забрали оружие. Не возникало даже мысли, что пора брать это оружие в свои руки, что враги не шутят.
       А вы, дорогой товарищ, говорите «вырезать по ночам». Конечно, вы по-своему правы, наверняка это было бы проще и быстрее, чем забирать БТР ценой 20 погибших и еще больше раненных, но к такой мобилизации – готовности «вырезать» нужно еще прийти. Не так легко нормальному человеку, воспитанному в традиции любви ко всему живому, взять автомат и выстрелить в человека, даже врага.
       Эта особенность русского народа «долго запрягаем, но быстро едем» как раз отсюда - надо сначала дойти до огромнейшей ярости, чтоб убивать и резать. Речь идет не о слабости или тупости, наоборот, об огромной любви к жизни, ценность живого человека. Потому, что смелость русских, и вообще российских людей доказана делом.
«Нахимов» Ю. Давыдов, Молодая гвардия, 1970 г : письмо французского солдата из Крыма, адресованное в Париж некоему Морису, другу автора
«Наш майор говорит, что по всем правилам военной науки им (русским. — Ю. Д.) давно пора капитулировать. На каждую их пушку — у нас пять пушек, на каждого солдата — десять. А ты бы видел их ружья! Наверное, у наших дедов, штурмовавших Бастилию, и то было лучшее оружие. У них нет снарядов. Каждое утро их женщины и дети выходят на открытое поле между укреплениями и собирают в мешки ядра. Мы начинаем стрелять. Да! Мы стреляем в женщин и детей. Не удивляйся. Но ведь ядра, которые они собирают, предназначаются для нас! А они не уходят. Женщины плюют в нашу сторону, а мальчишки показывают языки.
Им нечего есть. Мы видим, как они маленькие кусочки хлеба делят на пятерых. И откуда только они берут силы сражаться? На каждую нашу атаку они отвечают контратакой и вынуждают нас отступать за укрепления. Не смейся, Морис, над нашими солдатами. Мы не из трусливых, но когда у русского в руке штык —дереву и тому я советовал бы уйти с дороги. Я, милый Морис, иногда перестаю верить майору. Мне начинает казаться, что война никогда не кончится. Вчера перед вечером мы четвертый раз за день ходили в атаку и четвертый раз отступали. Русские матросы (я ведь писал тебе, что они сошли с кораблей и теперь защищают бастионы) погнались за нами. Впереди бежал коренастый малый с черными усиками и серьгой в одном ухе. Он сшиб двух наших — одного штыком, другого прикладом — и уже нацелился на третьего, когда хорошенькая порция шрапнели угодила ему прямо в лицо. Рука у матроса так и отлетела, кровь брызнула фонтаном. Сгоряча он пробежал еще несколько шагов и свалился на землю у самого нашего вала. Мы перетащили его к себе, перевязали кое-как раны и положили в землянке. Он еще дышал: «Если до утра не умрет, отправим его в лазарет, — сказал капрал. — А сейчас поздно. Чего с ним возиться?»
Ночью я внезапно проснулся, будто кто-то толкнул меня в бок. В землянке было совсем темно , хоть глаз выколи. Я долго лежал, не ворочаясь, и никак не мог уснуть. Вдруг в углу послышался шорох. Я зажег спичку. И что бы ты думал? Раненый русский матрос подполз к бочонку с порохом. В единственной своей руке он держал трут и огниво. Белый как полотно, со стиснутыми зубами, он напрягал остаток своих сил, пытаясь одной рукой высечь искру. Еще немного, и все мы, вместе с ним, со всей землянкой взлетели бы на воздух. Я спрыгнул на пол, вырвал у него из руки огниво и закричал не своим голосом. Почему я закричал? Опасность уж миновала. Поверь, Морис, впервые за время войны мне стало страшно. Если раненый, истекающий кровью матрос, которому оторвало руку, не сдается, а пытается взорвать на воздух себя и противника — тогда надо прекращать войну. С такими людьми воевать безнадежно».
         Отзывы от наших врагов времен Второй мировой:
"Можно почти с уверенностью сказать, что ни один культурный житель Запада никогда не поймет характера и души русских. Знание русского характера может послужить ключом к пониманию боевых качеств русского солдата, его преимуществ и методов его борьбы на поле боя. Стойкость и душевный склад бойца всегда были первостепенными факторами в войне и нередко по своему значению оказывались важнее, чем численность и вооружение войск... Никогда нельзя заранее сказать, что предпримет русский: как правило, он мечется из одной крайности в другую. Его натура так же необычна и сложна, как и сама эта огромная и непонятная страна... Иногда пехотные батальоны русских приходили в замешательство после первых же выстрелов, а на другой день те же подразделения дрались с фанатичной стойкостью… Русский в целом, безусловно, отличный солдат и при искусном руководстве является опасным противником"(Меллентин Фридрих фон Вильгельм, генерал-майор танковых войск,начальник штаба 48-го танкового корпуса, впоследствии начальник штаба 4-й танковой армии).
"Русские всегда славились своим презрением к смерти; коммунистический режим еще больше развил это качество, и сейчас массированные атаки русских эффективнее, чем когда-либо раньше. Дважды предпринятая атака будет повторена в третий и четвёртый раз, невзирая на понесенные потери, причем и третья, и четвертая атаки будут проведены с прежним упрямством и хладнокровием... Они не отступали, а неудержимо устремлялись вперед. Отражение такого рода атаки зависит не столько от наличия техники, сколько от того, выдержат ли нервы. Лишь закаленные в боях солдаты были в состоянии преодолеть страх, который охватывал каждого" (Меллентин Фридрих фон Вильгельм, генерал-майор танковых войск, начальник штаба 48-го танкового корпуса, впоследствии начальник штаба 4-й танковой армии, участник Сталинградской и Курской битв).
Но дойти до такой степени мобилизации нам сложно по природе своей. Поэтому и Победы нам достаются огромными усилиями. Чего не скажешь о наших «коллегах» .

Вот этих детей Славянска уже посчитали, они лишние.

А здесь женщины, все еще думающие, что перед ними не неофашисты, а обычные люди, братья "во Христе". Хотят остановить кровопролитие при помощи любви и веры.

  Можете, конечно, думать, что это только на Украине, в России этого никогда не допустят. А кто конкретно будет «не допускать»?  Сейчас так много призывов от Россиян: «давайте введем войска и остановим фашизм!» Это очень приятно слышать, очень справедливо… и очень опасно для России. Потому, что нет гарантий, что когда начнет приходить «груз 200» местные «макаревичи» и «ахеджаковы» не организуют «Болото 2» или еще какие митинги протеста, «серебряные дожди" не призовут молодежь защитить свое «право на косточку  с американского стола»?  Ведь «майдан» тоже начали «либералы», «цивилизованные» западными идеалами «патриоты» и «националисты, спасающие свою родину». Их зомбировали, обманывали много лет и сейчас отбросили за ненадобностью после достижения результата. Люди, к сожалению, могут ошибаться и в выборе идеологии тоже.
         Жителям России нужно сейчас очень срочно  проснуться и мобилизоваться. Понять метафизику происходящего – война цивилизаций, борьба США за мировое господство, план по сокращению населения планеты. Пощады не будет – им не нужны мы ни в каком «цивилизованном демократическом» виде. Им нужны наши территории, наша земля, наши ресурсы без нас. В Украине за 20 лет население сократилось на 20 млн. и воспитано достаточное количество украинцев, готовых убивать за фашистскую идею. Конечно в России  ситуация гораздо лучше, но насколько мы осведомлены, насколько мы разбираемся в политике, насколько грамотные решения мы примем в случае провокаций? Нашим детям не к кому будет обратиться за помощью. У россиян нет другой Родины, нет «медведя» за спиной, мы сами эти «медведи», но еще в спячке.