По его словам, в лаборатории есть специальная группа, которая для исследований занимается сбором определенных образцов, однако обвинения со стороны Цхинвала, что якобы задержанный в Южной Осетии грузинский гражданин занимался отловом летучих мышей, которые могли впоследствии попасть в лабораторию Лугара, являются провокационными.

«В лаборатории Лугара проводится много исследований с использованием летучих мышей. Мы ищем бешенство в летучих мышах, другие заболевания, включая коронавирусы другого типа. Летучие мыши являются переносчиками различных заболеваний, и проводится много исследований», — сказал Гамкрелидзе, подчеркнув, что для этих целей сбором образцов занимаются специалисты, а не простые граждане и не на подконтрольной Южной Осетии территории.

В свою очередь первый вице-спикер парламента Грузии Георгий Вольский назвал «глупостью» заявление КГБ Южной Осетии о том, что Центр Лугара якобы с 2012 года проявляет усиленный интерес к популяции югоосетинских летучих мышей. «Это настолько глупое заявление, что даже невозможно себе представить», — сказал Вольский журналистам, комментируя сообщения из Цхинвала.

По его словам, дискредитация лаборатории Лугара входит в интересы России. Как отметил Вольский, в центре Лугара работают грузинские врачи, и эта лаборатория готова принять российскую делегацию по международным правилам для осмотра объекта и проведения любых проверок.
Со своей стороны, родственники задержанного в Южной Осетии по обвинению в нарушении границы Мгебришвили в беседе с журналистами также назвали несерьезным заявление КГБ Южной Осетии о том, что задержанный якобы перешел на подконтрольную Цхинвалу территорию для отлова летучих мышей и последующей их продажи в Грузии.

По мнению родственников задержанного, его могли заставить сделать такое признание. «Нормальный человек посмеется над этим. Какие мыши? Какая Америка?» — заявил журналистам брат задержанного Джумбер Мгебришвили.

Ранее в Тбилиси назвали незаконным задержание грузинского гражданина и потребовали его немедленного освобождения. При этом Служба государственной безопасности Грузии сообщила, что при задержании гражданина Грузии ранили в ногу.

Лаборатория Лугара была создана в Грузии при поддержке США в 2011 году. В Минздраве Грузии заявляют, что с 2013 года данный объект полностью подчиняется грузинскому Национальному центру по контролю за заболеваниями и финансируется из госбюджета. Власти Грузии ранее в связи с высказанными со стороны РФ подозрениями по поводу деятельности данной лаборатории неоднократно заявляли, что центр Лугара является безопасным объектом

Он сообщил, что сначала позировал за 10 рублей перед студентами в институте, а потом у скульптора дома.

"Они поговорили между собой, затем сделали перерыв, и он мне говорит: "Я хотел бы, чтобы вы сначала постояли здесь на подиуме, чтобы студенты учились скульптуры на вашем теле. Я тогда вообще ничего не понял, что это такое. Но мне пообещали за каждый час по 10 рублей. Я согласился. И тогда тот говорит: "Студенты вас поблагодарили, и я вас благодарю. Теперь я хочу с вами встретиться дома, я леплю фигуру Щорса, и я хочу, чтобы вы были натурой", – рассказал Кравчук.

Он добавил, что в доме у скульптора позировал на специальной деревянной лошади, в результате чего появился памятник Щорсу.

Памятник Николаю Щорсу был открыт 30 апреля 1954 года — открытие было приурочено к 300-летию воссоединения России и Украины.

Закон о так называемой декоммунизации действует на Украине с мая 2015 года. Им осуждается коммунистический режим, запрещается советская символика, открываются архивы советских спецслужб и признаются борцами за независимость Украины запрещенные в РФ ОУН, УПА и другие националистические организации. При этом переименованию подлежат все объекты, чьи названия связаны с именами деятелей СССР от районного масштаба и выше, и носящие названия, упоминающие коммунизм, советскую власть и ее институты – компартия, комсомол, пионерия.

Украинские националисты неоднократно пытались самовольно снести памятник Щорсу, однако местные власти не дали это сделать. Памятник Щорсу включен в государственный реестр недвижимых памятников Украины по категории национального значения как памятник монументального искусства постановлением кабинета министров от 3 сентября 2009 года. Соответственно, снятие его с учета может быть принято так же решением правительства по представлению минкультуры и местного органа охраны культурного наследия.

Эрдоган действительно любит периодически повысить ставки в региональной игре, создать кризисную ситуацию, чтобы получить пространство для торговли. Однако эти его действия вызваны не природной агрессивностью, а крайне сложным военно-политическим положением Турции, не оставляющим ей серьёзных шансов рассчитывать на внимательное отношение к своим требованиям вне кризисной ситуации.

Турция не просто утратила поддержку своих союзников по НАТО. В 2016 году, во время инцидента со сбитым турками российским бомбардировщиком, Эрдоган столкнулся вначале с готовностью США и НАТО сдать Турцию, чтобы втравить Россию в военный конфликт высокой интенсивности. Понятно, что дойди дело до прямого столкновения РФ и Турции, последняя потерпела бы жестокое поражение, но и потери России были бы существенны, а её возможности в регионе Ближнего Востока были бы серьёзно ограничены. Запад жертвовал Турцию за инициативу. Эрдогану это явно не понравилось. Ещё меньше ему понравилась попытка государственного переворота, организованная при участии США, когда стало ясно, что Эрдоган не будет провоцировать конфликт с Россией, что его цель — нормализация и стабилизация отношений и он лишь хочет сохранить лицо. Отношения с Западом прошли точку возврата. Хоть об этом официально не заявлено, но в Анкаре знают, что от НАТО Турции транслируется не поддержка, но угроза, а количество оппонирующих Эрдогану стран альянса растёт.

Итак, НАТО противостоит турецким интересам на Западе (Кипр, Ливия, периодически актуализирующийся спор с Грецией об островах Эгеиды). Египет, вместе с членами НАТО Францией и Грецией, пытается вытеснить Турцию из Северной Африки. Тот же Египет, но уже в контакте с Израилем, успешно ограничивает турецкое влияние в Палестине, Россия ограничивает турецкие амбиции в Сирии, а также обеспечивает военный зонтик Армении, отрезающей Турцию от союзного Азербайджана. Иран имеет несовпадающие с турецкими интересы в Ливане, Сирии и Ираке, а также в 90-е годы оказывал Армении военно-политическую и финансово-экономическую поддержку для предотвращения установления турецкого доминирования в Закавказье.

Как видим, Турция находится в сложном геополитическом окружении. Даже такие ситуативные союзники Анкары, как Россия и Иран, в случае повышения градуса агрессивности турецкой внешней политики скорее окажут поддержку врагам Турции (или останутся «нейтральными посредниками», требующими компромиссного мира прежде всего от Эрдогана). Цель Анкары — превращение Турции в державу, доминирующую хотя бы только в Восточном Средиземноморье, коренным образом противоречит интересам Ирана, Египта, Саудовской Аравии, Израиля, Греции, России и США. Будучи окружена со всех сторон, даже имея крупную армию (примерно сопоставимую по численности и вооружению с египетской) Турция не в состоянии сконцентрировать на одном направлении больше трети своих сил, так как другие направления также нуждаются в прикрытии, особенно на случай открытого военного конфликта, когда давление формальных нейтралов на Анкару усилится.

В этих условиях любая война с сильным противником превращается для Турции в изначально проигранный конфликт. Растянутые на массу действующих и эвентуальных фронтов, турецкие ресурсы будут исчерпаны раньше, чем возникнут существенные проблемы у любого турецкого противника.

Войну начинать нельзя, но и абсолютный мир Турции противопоказан. Эрдоган привлекал избирателей идеей не просто реисламизации Турции, но возвращения ей статуса доминирующей силы на Ближнем Востоке. Отказ от борьбы за этот статус, оттолкнёт от Эрдогана широкие массы исламистов, в то время, как сторонники светского государства, скроенного по лекалам Ататюрка, не откажутся от своей враждебности в отношении «Султана» и проводимой им политики. Именно поэтому турецкая агрессивность активизируется накануне выборов либо же в моменты острых внутриполитических кризисов, когда Эрдоган нуждается в тотальной мобилизации своих групп поддержки.

По мере того, как внутриполитическая потребность в консолидации проходит, накал турецкой риторики снижается, а затем Эрдоган идёт на уступки, при условии, что дома он сможет и дальше подавать свою позицию, как непримиримую. Подчеркну, что война Эрдогану не нужна, она гибельна для Турции, сам же Эрдоган буквально вырывает у внешнеполитических оппонентов пространство для манёвра именно в ситуации предельной близости к войне. Никто не настроен воевать, ибо все собираются обеспечить свои интересы без большой войны, поэтому в критической ситуации Эрдогану удаётся вырывать от случая к случаю хоть маленькие, но уступки.

Может показаться странным, но Россия скорее заинтересована в данных турецких военно-политических комбинациях, чем в жёстком оппонировании Эрдогану. Дело в том, что Москве совершенно не нужен перекос баланса сил на Ближнем Востоке. Турция здесь слабое звено. Если она потеряет возможность маневрировать, то Египет, Саудовская Аравия, Израиль и Иран быстро вытеснят её оттуда. При отсутствии Турции, как активного игрока, обостряются уже российско-иранские противоречия, да и позиция Египта может стать более самостоятельной.

Россия не может поставить под свой военно-политический контроль все ключевые страны региона. Это не получилось даже у США в период их наибольшего могущества. Стратегия Москвы заключается в балансировании интересов претендентов на региональное лидерство, в посредничестве между ними. Российское преимущество заключается в том, что их конфликтующие интересы и застарелые исторические обиды друг на друга значительно существеннее отдельных противоречий с Москвой. Поэтому они не объединяются против России, но каждый старается привлечь Россию на свою сторону. Россия же, сохраняя позицию честного маклера, маневрирует между ними.

Но и для Турции в сложившейся ситуации надёжный тыл со стороны России крайне важен. Сосредоточившись на Восточном Средиземноморье, Северной Африке и Ближнем Востоке, Турция потеряла возможность вести активную политику в Причерноморье, да и жизненных интересов сейчас у Анкары там нет. Поэтому Москва спокойно пропускала и будет пропускать мимо ушей периодические «резкие» турецкие заявления по Крыму и Карабаху, но любая попытка реальной турецкой активности в Причерноморье или Закавказье вызовет немедленную асимметричную реакцию — кто-то из соперников Анкары на других направлениях её внешней политики неожиданно резко усилится и Турции придётся концентрироваться на нём.

Впрочем, Эрдоган всё это понимает, так что тесное взаимодействие с Турцией (без даже намёка на дружбу) останется российским внешнеполитическим приоритетом в ближайшие годы (если, конечно, Эрдогану удастся и дальше удерживать власть в Анкаре).