— Некоторые наши эксперты выдвигают претензию, что российские деньги хранятся зачастую в иностранных банках и что мы этим подпитываем американский капитализм. Но все с удовольствием вложили бы эти деньги в российские фонды, если бы они давали хотя бы близкую прибыль. А иначе эти деньги просто исчезают из бюджета. Поэтому казначейство, министерство финансов вкладывают эти деньги туда, где они дают прибыль, а не просто прогорают. А это обычно американские и европейские тоже, но чаще — американские банки и фонды, которые дают хорошие проценты. Это первое.

Второе связано с тем, что деньги не вкладываются в производство, которое может с еще большей прибылью отработать наши золотовалютные запасы. Но, обратите внимание, сейчас вкладываем в ВПК. Почему? Да потому что в год мы продаем оружие на 14-15, а то и 16 миллиардов долларов. То есть, вкладывая в ВПК, мы вкладываем практически в экспортную отрасль, которая уже имеет позиции на мировом рынке. Сейчас выгодно финансировать сельское хозяйство. Почему? Потому что, вкладывая в сельское хозяйство, мы сокращаем ввоз к себе импорта. То есть мы вкладываем рубли, а экономим доллары. Это почти экспорт получается.

Куда еще вкладывать? Сейчас бизнес целая группа наших академиков кричит: "Давайте делать, и в Думе надо принимать законы о новой индустриальной политике". Да кто против? Но что мы можем сейчас произвести, что будет куплено и в России, и за рубежом? Можно вложить деньги в разработку полезных ископаемых, причем начать это делать на глубоком Севере, найти какое-нибудь месторождение меди, несколько лет строить железную дорогу и т. д. Достроили, открыли рудник, не факт, что медь в этот момент на мировом рынке будет в цене. Здесь очень большие риски. В настоящий момент Россия может реально предлагать на мировом рынке ВПК продукцию и продукцию нашего ТЭКа — нефть и газ.

И третий момент. Казалось бы, можно просто взять и раздать деньги. Действительно, какие мизерные у людей пенсии, какие низкие зарплаты, особенно в регионах. Но одна беда — если мы эти деньги раздаем, завтра они будут на рынке, и сразу поднимутся цены. Поднимутся цены — повалит импорт. Повалит импорт - закроют последние наши производства.

Обратите внимание, что наше государство сейчас занимается в основном инфраструктурными проектами. Это и энергетика, и электричество, и дороги, железные и мостовые. То есть это — та структура, без которой не развивается экономика. Вот в это надо вкладывать, это реальность.

— Какие сектора российской экономики, по мнению эксперта, более других нуждаются во вливании нефтегазовых средств?

— Это, конечно, сельское хозяйство, потому что у нас 40 с лишним миллиардов долларов каждый год тратится только на импорт. Это, конечно, ВПК, потому что эта наша продукция хорошо продается, а попутно нам еще надо модернизировать свою армию. И я бы сказал, надо больше доверять бизнесу, больше на его плечи перекладывать, а не на госбюджет.

В принципе, государство могло бы оставить себе только три вещи: здравоохранение, дороги и жилье. Все остальное люди нормально сделали бы сами.

— Еще одной явной проблемой, тормозящей развитие нашей экономики, является политика Центробанка, которая, во-первых, завязана на доллар, а во-вторых на тяжелые кредиты, которые фактически не дают производствам работать эффективно. Как можно изменить такую ситуацию?

— Никак. Это зависит не от Центробанка, а от ситуации в мировой экономике, в которую мы включены. В Евросоюзе вообще целый кризис Центробанков. Это мировая проблема. Но Центробанк кредитует коммерческие банки, он с ними работает. В них не желают вкладывать, и они зачастую правильно делают, потому что просто боятся прогореть. Сейчас из Центробанка просто вышибают деньги.

Но вышибать деньги не нужно большого ума. Надо реальные проекты давать, которые действительно окупятся. Дефицит проектов вот наша беда. Ведь у нас проблемы с инвестициями не только и не столько из-за санкций, сколько из-за того, что некуда вкладывать. Некуда инвестировать, чтобы отдача реальная была. Когда есть очень хороший проект, от банков и инвесторов очередь выстраивается. Это о некачественной стороне нашего бизнеса.

Райцентр Новоазовск расположен на юге Донецкой области. В конце августа он был взят под контроль сторонниками ДНР. Украинская сторона утверждает, что в захвате города принимали участие российские войска, вторгшиеся на территорию республики. В Москве это отрицают.

Позднее, в сентябре, под контроль сторонников ДНР перешел поселок Тельманово, расположенный к северу от Новоазовска.

На прошлой неделе глава правительства непризнанной республики Александр Захарченко заявил, что с украинской стороной достигнута договоренность о линии разграничения. Украинские силовики при этом, по его словам, согласились оставить несколько населенных пунктов. Наличие соглашения (не сообщив, правда, деталей) позднее признал представитель пресс-центра антитеррористической операции (так в Киеве именуют военные действия против вооруженных сторонников Донецкой и Луганской республик) Владислав Селезнев.

По некоторым данным, обсуждалась также возможность «обмена» аэропорта Донецка, за который в последнее время велись ожесточенные бои, на другие территории (аэропорт в течение последних месяцев контролировали украинские военные, ополченцы пытались его отбить и недавно объявили, что добились успеха, однако в Киеве информацию о потере контроля над объектом не подтвердили). Такую возможность допустил новый губернатор Донецкой области Александр Кихтенко.

В начале сентября конфликтующие стороны договорились о перемирии. Однако на ряде направлений продолжились боестолкновения и обстрелы.