Но дело в том, что осталось ещё четыре дня до подписания этих соглашений, а за четыре дня на Украине может поменяться всё. Мы помним прекрасно, что уже была договорённость на тех же самых условиях — с предоплатой по долгу, с возобновлением поставок. Об этом заявил господин Новак (министр энергетики РФ — ред.), об этом заявил господин Эттингер (комиссар ЕС по энергетике — ред.), а потом выступил господин Продан и сказал, что никакой договорённости нет, и что его не так поняли. Украина может выкинуть точно такой же фортель и сейчас, поэтому до сих пор, пока не будет подписан временный контакт, пока Украина не выплатит предоплату, безусловную часть долга до конца октября и вторую часть долга до конца года, говорить о том, что газовый вопрос решён, я бы не стал. Второй момент — по минским соглашениям. Откровенно говоря, по данному вопросу стороны ни о чём не договорились. Ключевым вопросом в Милане оказались, конечно, госграницы. Украина и Европа фактически пытались надавить на Путина, заставив его отдать границы между ДНР, ЛНР и Россией под контроль украинских таможенников. Это стало бы, конечно, катастрофой для обеих республик с оборонной точки зрения, поскольку означало бы, что в случае условного украинского контрнаступления «военторг» не сможет открыться быстро, и подкрепление со стороны России не сможет быстро поступать на территорию ЛНР и ДНР. Это ключевой момент — мы сейчас закрыли «военторг», чтобы ополченцы не брали Мариуполь и не шли на Славянск, но при этом дали ополченцам гарантию, что в случае если Украина начнёт контрнаступление, мы «военторг» быстро открываем, тем самым гарантируя им защиту. Если там будут стоять украинские пограничники — мы эту защиту гарантировать не сможем. Второй момент связан с восстановлением Донбасса: туда сейчас нужно провозить огромное количество материалов, техники, сотрудников в конце концов, чтобы они занимались быстрым и эффективным восстановлением региона и подготовкой его к зиме. Если там будут стоять пограничники, никакой российской гуманитарной помощи на Донбассе не будет, её не будут пропускать, и в итоге люди там просто замёрзнут. Поэтому Путин сейчас отказывается решать вопрос о границах, и то, что сейчас заявил господин Чалый из администрации Порошенко о том, что мол, якобы, договорились с Путиным, что будут проходить консультации между главами таможенных служб, сам факт этого перевода решения вопроса от диалога двух президентов к консультациям глав таможенных служб означает, что дело отложено в долгий ящик.
Что касается заявления Порошенко о необходимости переноса выборов в Новороссии, здесь есть два момента. Момент первый — Порошенко, а конкретнее госпожа Геращенко (уполномоченная по урегулированию конфликта на юго-востоке страны при украинском президенте — ред.), устанавливает красную линию на переговорах и говорит, что проведение выборов в ЛНР и ДНР будет означать эскалацию украинского конфликта. Проблема в том, что когда вы устанавливаете красную линию, у вас за ней должно что-то стоять — то есть что будет, если эта линия будет нарушена? Что — Украина начнёт контрнаступление? У неё нет сил на это. Кроме того, это означает, что открывается российский «военторг», и ополченцы берут Мариуполь, а Порошенко свергают через военный переворот. Порошенко прекрасно понимает последствия такого контрнаступления. С другой стороны, Запад действительно давит на Владимира Путина в этом вопросе. Однако Европа в течение последнего месяца продемонстрировала, что не воспринимает любые уступки с российской стороны. Попытки России деэскалировать ситуацию теоретически должны были привести к отмене санкций, вместо этого Европа начинает устанавливать новые ограничения. Это показывает Путину, что его жесты доброй воли остаются неоценёнными, что здесь возможен только чистый, беспринципный торг — мы вам это, вы нам то. Мы влияем на перенос выборов, вы идёте на такие-то и такие-то уступки. Если Европа не пойдёт на эти уступки, я не вижу причин, почему Путин должен давить на ополченцев, требуя переноса выборов. Пусть проводят».

В молодые годы Обама и представить себе не мог, что однажды окажется в большой политике. Более того, будучи  редактором гарвардской юридической газеты, он часто писал о том, что политики в Америке обладают слишком большой властью. Одни аналитики склоны считать, что подобные идеи были привиты будущему президенту его дядей, который симпатизировал левым идеям. Другие предполагают, что Обама в бытность юристом и правозащитником просто пытался привлечь к себе внимание СМИ.
Как бы то ни было, политическая карьера Барака Обамы началась благодаря знакомству с тогдашним иллинойским сенатором-демократом Аланом Диксоном. На Диксона произвели впечатление идеи Обамы о реформе образовательной системы, о которой тот писал в издании Harvard Law Review. Многие из предложений Обамы Диксон затем активно лоббировал в рамках различных резолюций в области образования. Уже с 1989 г. молодой эксперт в области конституционного права стал одним из советников американского сенатора третьего класса. Потерпев поражение на праймериз в 1992 г., экс-сенатор Диксон предложил Обаме баллотироваться в законодательный орган штата.
Первой кампанией занимались лучшие политтехнологи штата, и победу Обама одержал без всяких сложностей. Связь с лоббистами, местными диаспорами и ведущими спонсорами осуществляли профессионалы из штаба, в том время, как сам кандидат по совету Диксона оттачивал ораторское мастерство. Именно в тот момент и благодаря поддержке и связам Алана Диксона и загорелась звезда Барака Обамы. Когда Обама стал уже главным сенатором от штата Иллинойс, Диксон был чрезвычайно горд тем, что тот сумел разгромить республиканца Алана Кейеса.
Сам Обама позже признавался The Washington Post, что воспринимал кампанию 2004 г. как «дело чести». Кампанию Кейеса вел известный политтехнолог Карл Роув, который еще в 1970 г. с фальшивым удостоверением вошел в кабинет Алана Диксона и украл более тысячи бланков, предназначенных для предвыборной кампании. Таким образом, уверенная победа Обамы стала для Диксона реваншем. И именно от Диксона Обама перенял неприязнь и недоверие к республиканцам. Будучи сенатором, он голосовал против законопроектов, соответствующих его идеалам, если их выдвигали республиканцы. Диксон оставался неофициальным советником и консультантом Обамы вплоть до своей кончины летом 2014 года. Американский политолог и писатель Джером Корси отмечает, что в случае каких-то сомнений по ключевым вопросам, Обама звонил не министрам и силовикам, а именно Диксону. Более того, выбор Джозефа Байдена кандидатом на пост вице-президента связан среди прочего с тем, что Джо и Алана связывала давняя и тесная дружба.
Второй человек из самого узкого круга президента – чикагский бизнесмен и лоббист Тони Резко. Будучи близким другом Обамы и саудовским лоббистом, Резко значительно повлиял на позицию президента по Сирии. Тони Резко родился в сирийском городе Алеппо и после окончания колледжа эмигрировал в Америку. Окончив Иллинойский технологический институт, он устроился на работу в крупную чикагскую фирму, принадлежащую саудовскому шейху Мухаммеду Аль-Амуди.  Резко был известен своей ожесточённой критикой тогдашнего сирийского лидера Хафеза Асада и алавитского режима. Именно этот фактор и стал определяющим в решении саудовского шейха назначить Резко исполнительным директором фонда Hussein Al Amoudi Foundation.
В 1982 г. Тони Резко стал главным посредником между крупнейшими фондами, которые курировали шейхи из Саудовской Аравии и Катара, и фондом семьи Рокфеллеров. С 1994 г. Резко – один из основных лоббистов американской нефтяной корпорации Chevron. Благодаря его связям, американская компания не только заключила ряд соглашений с саудовской корпорацией Saudi Aramco, но и получила крупный контракт на добычу углеводородов на Каспии по «Контракту века», заключенного с тогдашним азербайджанским правительством.
В тот период Барак Обама работал юристом в компании Davis Miner Barnhill & Galland, которая принадлежала холдингу Rezmar Inc. во главе с Резко. Между ними завязались дружеские отношения. Еще в 2005 г. в Чикаго благодаря финансовой поддержке Hussein Al Amoudi Foundation и Rezmar Inc. был официально зарегистрирован «Сирийско-американский совет» (Syrian American Council – SAC), ставший впоследствии опорой сирийских повстанцев, выступивших против Башара Асада. Политическую поддержку организация получила от многих американских законодателей, но особенно выделялся сенатор Барак Обама. Главный конкурент Обамы на выборах президента Хиллари Клинтон обвиняла сенатора в том, что тот, пользуясь связями Тони Резко, получает финансовую поддержку от саудовских магнатов. Подобные обвинения звучали и из уст ряда конгрессменов-республиканцев, в частности от его конкурента Джона Маккейна и известного консерватора-либертарианца Рона Пола. Аналитик издания The Daily Beast Майкл Томаски отмечал, что Тони Резко пользуется большим уважением и авторитетом не только самого Обамы, но и демократической элиты в целом.
С Майклом Кемпнером Обама познакомился еще во время избирательной кампании в Конгресс. Именно Кемпнер создавал предвыборный фонд Обамы-сенатора и привлек значительные финансы в период двух президентских кампаний. С 2008 г. Кемпнер – консультант Обамы в области связей с общественностью. Более того, его компания MWW Group лишь за 2010 г. привлекла  более 4 млн долларов в федеральное лоббирование. Хотя Кемпнер официально не значится лоббистом, он является управляющим партнером в частной инвестиционной компании Pegasus Capital Advisors, которая владеет компанией IGPS, одним из влиятельных доноров Обамы. Незадолго до выборов 2010 г. Обама посетил Крескилл в Нью-Джерси, родной город Кемпнера, где поблагодарил его и его супругу за «невероятно крепкую дружбу». Дружба привела к тому, что Кемпнер стал финансовым партнером демократов. Он никогда не делал публичных выступлений о приверженности Демократической партии, но лично внес более 800 тыс. долларов в кампанию по переизбранию Обамы, после чего стал чаще навещать Белый Дом, и был назначен членом Общественного Совета. Согласно записям о посетителях Белого Дома, именно Кемпнера Обама пригласил на празднование Рождества и официальный прием у президента Мексики Фелипе Кальдерона. Он также сопровождал Обаму на встрече с главами американских военных штабов в личной резиденции президента. Майкл Кемпнер такой же либерал-правозащитник, как и Обама и неудивительно, что по вопросам внешней политики он чаще говорит именно с ним, нежели даже со Сьюзан Райс или Джоном Керри.
Кемпнер был одним из ярых противников войны в Ираке и выступал за скорейший вывод американских войск. Именно в его лице президент нашел решительную поддержку по иракскому вопросу, проигнорировав совет тогдашнего главы ЦРУ Леона Паннеты оставить часть войск. О влиянии Кемпнера на Обаму говорит и то, что впервые де-факто лоббистская организация смогла избежать официальной регистрации. Согласно действующему законодательству, физическое лицо может избежать официальной регистрации в качестве лоббиста в случае, если был осуществлен лишь один лоббистский контакт с правительственным чиновником или если лоббистская деятельность занимает менее 20% профессиональной деятельности. На практике это значит, что чиновники высшего ранга, оказывающие финансовую помощь Обаме, могут продвигать личные интересы, при этом, не становясь официально лоббистами.
Добиться этого на практике сложно, но благодаря содействию Белого Дома MWW Group имеет возможность вести привилегированную лоббистскую деятельность.
Парадоксально, что президент Обама, имея репутацию борца с лоббистами, более подвержен их влиянию, чем его предшественники. Став президентом, он назначил главным советником лоббиста-основателя корпорации «Podesta Group» Джона Подеста. Последний имеет неоднозначную и противоречивую репутацию. Подеста занимал пост руководителя президентского аппарата Билла Клинтона и, в частности, лоббировал интересы тех из европейцев, кто был заинтересован во вмешательстве США и НАТО в югославский конфликт. Особенно тесные отношения сложились у Подеста с тогдашним вице-президентом Альбертом Гором, спикером Палаты представителей Джоном Хастертом и главой ЦРУ Джорджем Тенетом. Кстати, американские СМИ отмечали, что назначение этнического грека Тенета на должность главы ЦРУ пролоббировал как раз Подеста, также имеющий греческие корни.
В 2000 г. The Washington Post отмечала, что между Клинтоном и Подеста был серьезный конфликт, после того как президент узнал о «закулисных делах» Джона. Ему пришлось уйти из Белого Дома, и он основал Центр американского прогресса (Center for American Progress), сегодня один из ведущих внешнеполитических мозговых центров. Подеста познакомился с Обамой, когда тот работал в законодательных органах Иллинойса. Podesta Group оказывала поддержку сенатору Обаме на протяжении всей его карьеры законодателя. Имея широкие связи, Подеста добился для Обамы поддержки от Эдварда Кеннеди и Джона Керри, которые изначально были на стороне Хиллари Клинтон. После победы на выборах Подеста нашел в лице Барака Обамы самого влиятельного политического союзника, что позволило ему вернуться в Белый Дом. Как раз он содействовал выдвижению на посты госсекретаря и министра обороны Джона Керри и Чака Хейгела. Если Керри не вызывал существенного отторжения, то по поводу Хейгела его сторонникам пришлось потрудиться. Podesta Group выделила 1 млн долларов на создание  положительного образа сенатора Хейгела для назначения на пост главы Пентагона.
Благодаря возможностям своего основателя Podesta также предоставляет услуги в сфере связей с общественностью от имени надпартийной организации Bipartisan Group, состоящей из бывших сотрудников службы национальной безопасности, которые поддержали Хейгеля после того, как произраильское лобби организовало широкую кампанию против его назначения. Известно, что в 2000 г. Чак Хейгел был одним из четырёх сенаторов, отказавшихся подписать декларацию о полной поддержке Израиля в начавшейся второй интифаде. В 2001 г. он в числе 11 сенаторов отказался подписать обращение к президенту Бушу с требованием не встречаться с Ясером Арафатом до полного прекращения атак на Израиль. Группа по израильским делам Конгресса добилась поддержки армянского лобби, которая также начала кампанию против назначения Хейгеля.
Но даже объединение двух крупнейших и наиболее влиятельных этно-лоббистских групп не помешало. Сегодня роль Podesta Group в принятии политических решений в США настолько существенна, что ее услугами пользуются лидеры разных стран мира и президенты ведущих транснациональных корпораций. Среди клиентов значатся высокопоставленные политики из Мексики, Бразилии, Италии, Германии, Франции, Великобритании, Японии и Китая. Также организация долгое время лоббировала интересы Михаила Саакашвили, Бидзины Иванишвили, Ираклия Аласании, Виктора Ющенко, Юлии Тимошенко, Виктора Януковича, семьи Алиевых и т.д.
Источник: globalaffairs.ru.