Америка остается символом наиболее универсальных ценностей: они не просто «наиболее привлекательны» - они непобедимы потому, что привлекательны и доступны для всех.

В самом деле: большинство читателей этой статьи даже при всем желании не сможет стать китайцами. Большинство не захочет принимать ислам (хотя у исламских богословов на этот счет может быть и свое мнение).

Многие испугаются коммунизма - и не только памятной нам социалистической бюрократии, уравниловки и «собеса», но и равенства как такового.

Однако подавляющее большинство людей искренне, не делая над собой усилия, в силу самой человеческой природы стремится к личному успеху и свободе, а в рамках рыночных отношений - к богатству (и, что не менее важно, к равенству в свободе и в возможности достижения богатства). К тому, что является сутью «американской мечты», к тому, что вот уже скоро четверть тысячелетия пытается воплотить в себе Америка.

Провозгласив целью создание общества, наиболее полно отвечающее самой человеческой природе, и далеко продвинувшись на этом пути, США создали феномен американской мечты как естественного для всех и потому глобального настроения, обеспечивающее их лидерство.

Сегодняшний мир живет по правилам, сформулированным и воплощенным в жизнь в конечном счете именно Америкой. Альтернативы менее универсальны, менее открыты, менее доступны и привлекательны, - и потому в стратегической перспективе обречены на поражение.

Уникальность положения США и их действительно исключительное значение для мировой цивилизации заключается отнюдь не в их колоссальном влиянии самом по себе, но в первую очередь именно в их лидерстве: в способности показать остальному миру проходимый ими путь к процветанию - пусть даже и заведомо ложный, заведомо недоступный для остального мира, эксплуатируемого США в том числе и при помощи этой демонстрации, но все равно окрыляющий и увлекающий целые народы и поколения. И главное в этом пути даже не столько его привлекательность, сколько его формальная доступность и открытость почти для всех, несмотря даже на усиление глобальной конкуренции.

Именно эта внешняя (пусть даже, повторюсь, и глубоко ложная на самом деле) доступность положительного примера и является главным залогом устойчивости положения США как сверхдержавы. Технологическое, военное и финансовое лидерство исключительно значимы (не говоря о масштабах экономики, по которому при исчислении по паритету покупательной способности США уступят Китаю уже в 2014 году, а при пересчете ВВП по рыночным курсам валют, - до 2020 года), но все равно второстепенны на фоне того, что всякий, стремящийся к глобальному успеху, не просто соотносит себя с США, но поневоле заимствует у них, вместе с конкретными эффективными механизмами и инструментами, львиную долю их ценностей. А это означает, что он, по крайней мере частично, перерождается в результате успешного участия в глобальной конкуренции в некоторое, пусть и слабое, и культурно специфичное, но подобие американского общества.

Сама глобальная конкуренция всецело находится в американском культурном поле, и всякий ее участник, принимая ее правила, уже в силу этого становится «немножко Америкой», - даже если при этом насаждает культ антиамериканизма.

Эстафету лидерства примет у США та страна, которая сможет гармонично сплавить свою традиционную культуру с американскими, то есть почти универсальными ценностями и мотивациями, обеспечивающими высокую конкурентоспособность, и превратит американские ценности и мотивации из противоречия в естественное дополнение и продолжение своей культуры. Пока это не сделано, даже самые яростные конкуренты США будут, как ни парадоксально, самим образом своих действий поддерживать их лидирующие позиции.

Америка сильна естественными для человека мечтой и ценностями значительно больше, чем своей ложью, деньгами и авианосцами, - и эта сила сохраняется даже тогда, когда ее повседневная политика отрицает их и делает реализацию этой мечты невозможной не только для всех остальных, но и для самих американцев.

Поэтому протест против США в практической плоскости осуществляется "за Америку" как источник ценностей. Это не только отрицание их практической политики, но и требование к США заново открыть в себе Америку - не ту, что «вбамбливает в каменный век» всех, кто не хочет быть ограбленным ею, но ту, чей свет стремления к свободе и счастью, как было когда-то написано на почтовой марке, действительно светит всему миру.

Протестуя и восставая против американского доминирования, отрицая американскую гегемонию, большинство обществ в то же самое время не возражает против американского лидерства как такового, борясь не с самими американскими ценностями, но лишь с их искажением, извращением и предательством самими США. Это борьба против США как подавляющего остальных участника глобального рынка, но за Америку как глобального регулятора, против реальных США, - но за Америку идеальную, против сегодняшних «сиюминутных» США, - но за Америку во всей полноте ее истории, против США и за американизм и, в конечном счете, за то, чтобы «США вновь стали Америкой».

Сам факт ведения подобной борьбы есть выдающаяся историческая победа американского общества, подтверждение его огромной исторической и культурной (при всей бедности и ограниченности его собственной культуры в узком, традиционном смысле этого слова) роли, исчерпывающее доказательство его сохраняющегося лидерства.

Н практике современная Америка отказалась от своей мечты ради комфорта и власти - так же, как Европа отказывается от своих исторических ценностей, ставя Россию в нелепое для нее положение их последнего обладателя и защитника.

Однако рост популярности в США новых изоляционистов, возвращающихся к видению Америки не как мирового хозяина и жандарма, а мечты для всего мира, создает надежду, что политика США в будущем начнет меньше противоречить этому образу Америки, чем сейчас. Перелом может произойти уже в ноябре 2016 года, на следующих президентских выборах.

США продолжают выигрывать глобальную конкуренцию за наиболее привлекательный и при этом наиболее доступный образ жизни - за общественный идеал. Американскому идеалу пока все еще нет альтернативы, приемлемой для разнородного человечества.

«Мир после Америки», конечно же, наступит - просто потому, что ничье лидерство и ничья гегемония не бывают вечными. Однако ее сменит не «новая сила», а «новая мечта», которая воплотит провозглашенный ею идеал более полно и - в надвигающихся на нас качественно новых, неожиданных для всех условиях.

Не стоит забывать, что, например, диктатура пролетариата в Советском Союзе после гражданской войны при всей своей жестокости действительно была более демократичной, чем современный ей буржуазные «демократии», - и США оправились от этого шока лишь при поднявшем на щит идею «прав человека» Картере, до которого сторонники демократии в третьих странах автоматически зачислялись ими в категорию «советских агентов».

Пока же мир продолжает жить в «американской эре», точнее - в ее все более тревожных, а часто и зловещих сумерках. Более того: системные проявления сменяющей ее новой эры, достаточно значимые для того, чтобы говорить хотя бы о ее основных чертах, еще просто не видны.