Тем не менее, «согласительный» порядок позволяет говорить, что мы вернулись в Камрань – стратегический форпост СССР в Юго-Восточной Азии, и один из лучших глубоководных портов мира.
Вьетнам стал второй страной – после Сирии, – с которой Россия договорилась о «согласительном» порядке захода кораблей ВМФ. Правда, с Сирией у нас есть и другое соглашение – относительно пункта материально-технического обеспечения, функционирующего в порту Тартус. Подписание аналогичного документа с Вьетнамом – предмет дальнейших переговоров двух стран о сотрудничестве в области мореплавания.
Напомним: в феврале 2014 года министр обороны РФ Сергей Шойгу заявил, что Россия расширит свое военное присутствие в мире. Идут переговоры, сообщил он тогда, по размещению военных баз с Вьетнамом и Кубой, а также ведется «активная работа на Сейшельских островах, в Сингапуре, в Алжире, на Кипре, в Венесуэле, Никарагуа и еще ряде стран». Министр подчеркнул важность получения российскими кораблями возможности «обслуживаться и базироваться в разных участках и территориях», а также возможности упрощенного захода.
Что дает нам Камрань, как базирование во вьетнамском порту наших военных кораблей влияет на геополитические позиции России?
– Камрань арендовал Советский Союз. По условиям этого соглашения до 2000 года Россия – как правопреемник СССР – ничего за эту базу Вьетнаму не платила, – напоминает бывший начальник Главного управления международного военного сотрудничества Минобороны РФ, участник переговоров по Камрани в 1998–2000 годах, генерал-полковник Леонид Ивашов. – Но Советский Союз, получая бесплатную аренду, помогал восстановлению Вооруженных сил Социалистической республики Вьетнам, в том числе, военно-морских сил.
В конце 1990-х вьетнамская сторона поставила вопрос о подписании нового соглашения по аренде базы. Переговоры с российской стороны вела делегация, которую возглавлял я, и в которую входил тогдашний министр обороны РФ маршал Игорь Сергеев. Мы договорились, что Россия пролонгирует соглашение Вьетнам-СССР, и продолжит бесплатную аренду, но взамен предоставит Вьетнаму две из шести причальных стенок, плюс будет использовать для совместного базирования аэродром, который оборудовал в свое время Советский Союз.
Эти условия Вьетнам устроили. Но затем начальник Генштаба Анатолий Квашнин и новый министр обороны Сергей Иванов уговорили президента Владимира Путина, что ни Лурдес (важнейший российский зарубежный центр радиоэлектронной разведки на Кубе), ни Камрань нам не нужны, поскольку врагов у России нет.
В результате, мы отказались от уже достигнутых договоренностей, и из Камрани ушли. И тут же во Вьетнам прибыл высокопоставленный американский адмирал, и стал уговаривать вьетнамцев предоставить Камрань в аренду Соединенным Штатам.
Тем не менее, ряду российских военных, мне в том числе, удалось «на общественных началах» уговорить вьетнамцев не отдавать Камрань американцам. Это было сделано, подчеркну, вопреки официальной позиции минобороны РФ.
Слава Богу, что кубинцы сохранили для России возможность вернуться в Лурдес, а вьетнамцы – вернуться в Камрань.
Договоренности, которые достигнуты в Сочи – рамочные. Открытым остается вопрос, кто будет содержать корабельную инфраструктуру в Камрани. Видимо, этим будут заниматься обе стороны. А вот дальше нужно переходить к совместному базированию вьетнамских военно-морских сил и кораблей ВМФ России в этой бухте.
«СП»: – Почему Камрань имеет для нас стратегическую ценность?
– Если мы хотим быть великой морской державой, то должны иметь и пункты базирования кораблей океанской зоны, и пункты, куда бы они могли заходить, чтобы дать возможность отдохнуть личному составу и заправиться.
Мы настолько обеднели, что из таких пунктов со времен СССР у нас остался только сирийский Тартус, где расположена наша плавучая мастерская. Теперь появилась еще и Камрань, куда смогут заходить наши корабли, несущие службу в Тихом и Индийском океанах. Надо отметить, что Камрань – самая уютная и комфортная бухта в этом регионе, и туда могут заходить подводные лодки.
Если у России не будет таких пунктов базирования, наш военный флот превратится в каботажный – то есть, прибрежный. Между тем, сегодня геополитическая ситуация в мире такова, что мы должны выходить в море – и подводными лодками, и ударными корабельными группировками.
По сути, речь идет о сохранении целостности и суверенитета российского государства. Для этого нам нужно иметь возможность наносить по территориям наших оппонентов удары, которые причинят им неприемлемый ущерб. Наша авиация и корабельные группировки, оснащенные крылатыми ракетами, могут решать из океанской зоны задачу сдерживания наших потенциальных противников, прежде всего, США.
Прижавшись к своим берегам, замкнувшись на своей территории и поставив флот на прикол, мы потерпим поражение, если США решатся нанести нам быстрый глобальный удар с тем, чтобы молниеносно обезоружить Россию.
Чтобы избежать этой опасности, нам нужно рассредоточивать свои Вооруженные силы – выходить на мировое пространство. Кроме того, наше присутствие в океанской зоне должно стать точкой опоры для наших союзников – пусть временных, пусть союзников по частным интересам.
– Камрань означает присутствие в Азиатско-Тихоокеанском регионе, а регион этот – «горячий», – отмечает военный эксперт Виктор Мясников. – То, что мы можем теперь без дипломатических согласований заходить в Камрань, дает военному флоту РФ огромные возможности – например, для неожиданных вояжей в регион. В Камрани, кроме того, имеется большая взлетно-посадочная полоса и аэродром, где в советское время базировались Ту-95 и Ту-16 – это тоже важные активы.
По сути, Россия постепенно начинает возвращаться на дальние морские рубежи, наш флот может встречать потенциального противника далеко от российских границ.
Кроме прочего, возвращение в Камрань укрепляет связи с Вьетнамом – нашим давним союзником. У нас в советское время были очень тесные отношения, в первую очередь, в военной сфере, и сейчас необходимо их восстанавливать.
«СП»: – Формат использования Камрани будет сравним с тем, что было во времена СССР?
– В советское время в Камрани у нас была настоящая военно-морская база, куда завозилось и топливо, и продовольствие, и где на постоянной основе находились наши военнослужащие и корабли. В принципе, нынешний «согласительный» порядок тоже позволяет держать в Камрани группировку российских кораблей. Тем более, Вьетнам сейчас – развивающееся государство, и возможно на месте закупать горючее и продовольствие, а не везти все из России.
«СП»: – У нас достаточно ресурсов, чтобы держать во Вьетнаме корабельную группировку?
– Вопрос не в ресурсах, а в смысле – зачем нам это надо? На данный момент России достаточно свободного захода в Камрань. Если ситуация в мире изменится, и группировка потребуется – с Вьетнамом, видимо, будет заключен другой договор, и мы будем за базу в Камрани платить немалые деньги.
«СП»: – Какая ситуация может потребовать присутствия нашей корабельной группировки в Камрани?
– В регионе сейчас довольно напряженная ситуация, в первую очередь, из-за Китая – надо это признать. Пекин претендует едва ли не на все острова Южно-Китайского моря, в том числе, Парасельские острова, которые считают своими Вьетнам и Тайвань.
Смысл в том, что Китай, претендуя на острова, фактически претендует на все Южно-Китайское море. Если острова станут китайскими, Южно-Китайское море юридически станет внутренним морем Китая, и лишь вдоль береговой полосы будут проходить нейтральные воды.
Это очень сильно осложнит ситуацию в регионе. Не исключено, что в этом случае там появится и военный флот США, и флоты сателлитов американцев. Вот тогда наша корабельная группировка в Камрани понадобится для баланса сил.
Кроме того, не будем забывать про «Мистрали». Вертолетоносец «Владивосток», если он будет передан России, отлично подходит для несения боевого дежурства именно в Азиатско-Тихоокеанском регионе – это судно изначально проектировалось для тропической зоны. Не исключено поэтому, что Камрань будет основным пунктом базирования «Мистраля»…
История базы в Камрани
(по материалам Agentura.ru)
Камрань была крупнейшей военной базой СССР за рубежом. Советские военные корабли, совершавшие океанские походы (в том числе в Индийский океан и зону Персидского залива), заправлялись на ней топливом, пополняли запасы, проходили ремонт. На базе размещался Отдельный Смешанный Авиационный полк (ОСАП) в состав которого входили 4 самолета Ту-95, 4 – Ту-142, эскадрилья Ту-16 различных модификаций (около 20 единиц), эскадрилья Миг-25 (около 15 единиц), 2 транспортных самолета типа Ан-24 и 3 вертолета Ми-8 (данные на 1986 год). Кроме того, к полку была приписана база противолодочного и ракетного вооружения и ТЭЧ (технико-эксплуатационная часть).
Обслуживающего персонала на базе насчитывалось более трех тысяч человек. В конце 1980-х началось сокращение нашего присутствия на базе. Газета «Правда» 19.01.90 писала: «В рамках мероприятий по уменьшению численности советских вооруженных сил в восточной части территории страны, переводу их на сугубо оборонительную структуру и в азиатско-тихоокеанском районе Советский Союз по согласованию с вьетнамской стороной приступил к сокращению своего присутствия в порту Камрань. В конце 1989 года осуществлен вывод оттуда самолетов МИГ-23 и ТУ-16. К началу 1990 года на аэродроме Камрань остается авиаотряд переменного состава (шесть-десять самолетов)».
В июне 2001 года стало известно, что Россия решила не возобновлять договор с Вьетнамом об аренде военно-морской базы в Камрани. 24 июля 2001 года тогдашний министр обороны России Сергей Иванов заявил, что России «надо уходить из Камрани».
А тут параллельно происходят несколько сложнейших геополитических процессов и вот так причудливо ... они сошлись на земле Новороссии. 
