Видение начальником Генштаба вооруженного конфликта из 2013 года удивительно совпадает с начальным этапом спецоперации на Украине. Среди основных отличий войны нового типа Герасимов выделял: начало военных действий группировкой войск мирного времени, высокоманевренный характер наступления, поражение критически важных объектов противника в короткие сроки, массированное применение высокоточного оружия и сил специальных операций, а также удары по врагу по всей глубине его территории. Внешний наблюдатель на все 100 % опознает по этим признакам российскую спецоперацию по денацификации и демилитаризации. Кстати, в концепции Герасимова вооруженные силы представляются не иначе как миротворческий контингент:

«Кроме того, сложные и многоплановые задачи миротворчества, которые, возможно, придется решать регулярным войскам, подразумевают создание принципиально иной системы их подготовки. Ведь задача миротворческих сил состоит в том, чтобы развести конфликтующие стороны, защитить, спасти мирное население, содействовать снижению потенциала враждебности и наладить мирную жизнь.»

Но и это ещё не всё. Вооруженный конфликт нового типа должен сопровождаться массированной политической, экономической и дипломатической работой. Что мы также наблюдали вплоть до выхода наших войск из севера Украины, который был преподнесён как «жест доброй воли». Разработчики доктрины особое внимание уделяли работе с населением на вражеской территории, особенно с руководящим составом. К сожалению, в случае Украины приходится признать, что эта карта сыграла только в Херсонской и Запорожской областях. Во всех остальных регионах союзные силы столкнулись с достаточно организованным сопротивлением. Можно сказать, здесь националисты Украины начали всё всерьёз.

Стоит обратить внимание, что в характеристике нового конфликта Герасимова нет ни слова о территории, которая в той или иной степени переходит под контроль российской армии. Все помнят, как осведомлённая общественность возмущалась отсутствию на освобождённых землях военно-гражданской администрации? Так вот, этот факт укладывался в концепцию вооруженного конфликта нового типа, обозначенного Валерием Герасимовым. Если земля и становится российской, то исключительно путём народного референдума. Надо отметить, что доктрина новой войны была успешно апробирована в 2014 году на примере бескровного возвращения Крыма и, значительно позже, военно-дипломатического урегулирования армяно-азербайджанского конфликта. Напомним, конфликт нового поколения – это строго координированная работа вооруженных сил, дипломатии, политиков и финансистов. Важно, что даже армии в этой истории не всегда отводится первая роль. Именно так – на первых этапах операции судьба Украины могла решиться далеко не на поле боя.

Гибрид второго этапа
О том, что доктрина дала сбой, стало ясно после вывода российской армии из северных областей Украины. Точкой невозврата стала инсценировка в Буче, когда армию ложно обвинили в военных преступлениях. Очевидно, в этот период военная машина российской армии стала разворачиваться на рельсы традиционного вооруженного конфликта. Казалось бы, игры с войнами нового «гибридного» типа закончились, настало время армии брать в руки бразды правления. Здесь уже не до дипломатического урегулирования, а политические аргументы из Кремля звучат уже в новой, гораздо более жёсткой риторике.

Валерий Герасимов выделяет следующие отличительные признаки классического военного противостояния: стратегическое развертывание войск, фронтальное столкновение крупных группировок, поражение живой силы и огневых средств врага, последовательное овладение рубежами и районами с целью контроля территории, а также разгром противника и разрушение его экономического потенциала. Спецоперация «Z» на втором этапе сохранила один отличительный признак конфликта нового поколения – удары высокоточным оружием вглубь территории. Если следовать этой логике, Россия ещё не до конца осознала себя в рамках спецоперации в классическом понимании, и действия союзных сил сейчас словно в подвешенном состоянии.

С одной стороны, о гибридном конфликте речь уже не идёт (дипломаты молчат – говорят пушки), с другой, и о полномасштабной войсковой операции пока говорить рано. Нет, конечно, на оперативно-тактическом уровне всё в порядке – националистов, как на первом этапе, никто не жалеет. В ход идут все калибры, начиная от 5,45-мм и заканчивая «Искандерами». На освобождённых территориях сформированы и функционируют военно-гражданские администрации.

Но вот на стратегическом уровне Генеральный штаб, похоже, всё ещё действует по парадигмам «доктрины Герасимова». И здесь могут быть два объяснения, почему Россия не мстит за обстрелы мирных жителей Донбасса и России. Первое – удары по центрам принятия решений рассматриваются как последний козырь военно-политического руководства России. Конечно, последний козырь в рамках конвенционного ведения военных действий. Если так, то тогда время для ударов ещё не пришло. Второе объяснение – руководство страны всё ещё надеется вернуться к обсуждению нового мирного урегулирования. Естественно, на новых условиях, в которых, кроме демилитаризации и денацификации, фигурируют освобождённые территории уже в составе России.

Ракетные удары по Банковой (офис Зеленского) и Воздухофлотской (Министерство обороны Украины) действительно могут обезглавить киевский режим. К чему это может привести? Вот здесь ситуация совершенно непредсказуемая – от полноценной гражданской войны на Украине до ввода «миротворческого» контингента НАТО. Можно сказать точно, Зеленский и его приспешники сейчас нужны России живыми. Прежде всего, они хорошо слушаются западных кукловодов, для которых наступают тяжёлые времена. Впереди зима, высокие цены на энергоносители и продовольственный кризис. Рано или поздно это вынудит спонсоров киевского режима надавить, и Зеленский подпишет мирное соглашение. А если не подпишет? На этот счёт очень прозрачно выразился Владимир Путин, когда сказал, что

«Россия ещё ничего не начинала всерьёз на Украине.»

Кстати, пресс-секретарь президента Дмитрий Песков пояснил для особо непонятливых:

«Глава государства как раз апеллировал к тем заявлениям, которые звучат из западных стран и из Киева о том, что, дескать, Киев будет на поле боя двигаться вплоть до победы. Здесь Путин, таким образом, просто напомнил, что

а) потенциалы совершенно несоизмеримы;

б) потенциал России настолько велик в этом плане, что лишь незначительная его часть сейчас задействуется в ходе специальной военной операции.»