ГНЕЗДО ПЕРЕСМЕШНИКА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ГНЕЗДО ПЕРЕСМЕШНИКА » С Фимой по жизни » Сказки-рассказки


Сказки-рассказки

Сообщений 81 страница 90 из 94

81

Везде любовь...

http://s6.uploads.ru/Hps3X.jpg

Пятница выдалась мало радостной. Календарный конец марта давал осенне-зимние гастроли. С радостью (что не характерно) добравшись до службы я, тревожно посматривала в окно. Шутка ли, но там уже сменилось три времени года: утренняя   солнечная весна, к полудню превратилась в промозглую и дождливую осень, а к вечеру снежная зима вольготно развалилась на тротуарах и газонах пузатыми сугробами. Голова гудела, как пустой титан в вагоне дальнего следования. Ещё бы, ей не бунтовать, такие перепады давления мало кому по плечу. В общем, подойдя к троллейбусной остановке шумы улицы и головной так перемешались, что отделить один от другого не представлялось никакой возможности.

К счастью, ждать долго не пришлось, а тёплый и чистый салон троллейбуса порадовал малым числом пассажиров и большим количеством свободных мест. Примостившись на сиденье я, предалась созерцанию пейзажа за окном. Как вдруг, моё эстетическое наслаждение нарушил непонятный шум. Оказалось, что в последний момент в салон заскочили два приятеля лет тридцати, они из которых был не просто не трезв, а пьян в стельку. Второй, пытался сохранить приличность, но его приятель рубил эту инициативу на корню. Громко выяснив отношения с кондуктором, они направились в мою сторону.

«Блин! – подумала я,- Кругом полно свободных мест, ну почему обязательно надо ко мне присоседиться?» Ещё несколько мгновений я надеялась, что ветер перемен и транспортная качка пронесут их мимо. Не пронесли!

Минуты две ничего не происходило и я уже начала сомневаться в своём «ясновидении», но тут, затянувшуюся паузу разорвал рингтон и диким воплем сообщил: «Милый! Милый! Милый! Это я! Твоя рыбка!» А поскольку организм милого конфликтовал с его же вестибулярным аппаратом, то трубку он достал, где-то после пятого вопля, внезапно обретшей дар речи рыбки.
- Ну!? – любезно гаркнул искомый абонент.
Что именно вещала рыбка неизвестно, милый молча слушал вонзив взгляд в пространство.
- И? – прервал он сеанс связи. Правда было не понятно – это «И» диалог или внезапно возникшая икота?

«Боже! – подумала я, - Вот почему мне так «везёт»: погода за окном отвратная, ботики промокли, голова болит… Одна радость была: молча поглазеть из окна уютного троллейбуса и ту отобрали»

А сюжет между тем развивался.

Рыбка на том конце провода (или что там у смартфонов вместо него), решила, что любезный друг напился (ну, этот факт было трудно не заметить), но волновало её то, что совершил он это деяние в обществе женщин лёгкого поведения! Видимо случаи уже были, вот она и занервничала.  Любезный друг, пытался (как мог) разубедить ревнивую подругу. Он говорил, что они с Лёхой работали, как каторжные, от чего страшно устали и сейчас едут в троллейбусе и, что никаких баб тут вообще нет и, что скоро он приедет и они будут жить долго и счастливо совсем как в Доме-2!

Правда, его речь не была столь причёсана, напротив, кроме слов: Лёха, Дом-2 и троллейбус цензурных больше не попадалось.   
Оборота с Домом-2, никто ожидать не мог и я (каюсь) стала прислушиваться к чужой беседе. Между тем, «уставший милый» закончив разговор с дамой сердца, как бы продолжил его с Лёхой.

- Она меня достала! – неожиданно громко выкрикнул объект страсти, и выругавшись трёхстопным «ямбом» врезал кулаком по поручню.

Немногочисленные пассажиры вздрогнули.

А «милому», видимо, так понравился произведённый эффект, что он, без просьб публики исполнил эту же самую произвольную программу ещё четырежды.  Лёха же (будучи практически трезвым) испытывал неловкость за приятеля и пытался сдержать его возмущение увещеванием на тему: «Не ори, веди себя прилично!»

Но «Остапа понесло». И вот уже вся троллейбусная общественность была в курсе того, что вот уже два года «уставший милый» никак не поймёт, почему она ему не верит? Он-то, как выяснилось любит только её и никто другой ему не нужен! (Олеська и Наталья Иванна не в счёт!) А «рыбка», все два года продолжает ему не верить!
- Почему!? – вопрошал он в пространство, - Почему она меня б…, не любит?!

Через два перекрёстка и три остановки, я вдруг ощутила, что у меня совершенно не болит голова. Окружающие поворачивались, возмущённо рассматривали нарушителя общественного порядка. А я тихо сидела рядом и сдерживала улыбку боялась только одного, как бы мне не расхохотаться в голос.

Не знаю, каким чудодейственным способом, чужая личная драма исцелила мой недуг, но вместе с головной болью улетучились унынье и плохое настроение.

Обычно, я терпеть не могу пьяных, просто на физиологическом уровне испытываю к ним отвращение, а тут такой пердимонокль. Мало того, что тихо сижу рядом, так ещё и хихикаю!

А мой «целитель» продолжал вещать, излагая Лёхе план действий на вечер:
- Ща приду, всё в доме крушить буду!
- Зачем? – вопрошал ошарашенный приятель.
- Вот такой я человек! – гордился будущий крушитель, - У меня дома уже ни одной целой двери не осталось б…, я уже все стулья переломал ё…, сегодня шкаф разобью на х…!
И как бы предвосхищая Лёхин вопрос, отвечал:
- Не, её я пальцем не трону! Я ж её люблю б…! А она думает, что я к бл…м хожу! А я не хожу! Я знаешь, как её люблю? А она меня не так! Вот я и бью всё вокруг! Да я лучше себе чего-нибудь сломаю, но её ни-ни! – и как бы в подтверждение своих слов начал отчаянно бить себя по ногам.
Лёха, всё это время прибывая в трансе от услышанного, вдруг проснулся и с надеждой сказал:
- Следующая остановка твоя. Смотри не пропусти!
Вскоре троллейбус остановился, возмутитель спокойствия вышел в открытый космос нашего замечательного города и помахав на прощанье отчаливающему другу пакетом, пропал из виду.

Лёха же, откинулся на спинку сиденья и облегчённо выдохнул.

А на следующей остановке вышла я, и странное дело: вроде бы ничего не изменилось, но вместе с тем изменилось всё. Непогода не раздражала, в кошельке лежала получка, спина и голова не беспокоили и даже ботинки почти высохли!

Мой милый, встретив меня на пороге дома слегка удивился тому, что я улыбаюсь и это вечером, после работы! Обычно я выгляжу иначе. Он осведомился о причинах таких замечательных перемен. Я же, хитро улыбнулась и ответила:

- Потому что мы будем жить долго и счастливо, совсем как в Доме-2!

© Copyright: Серафима Мельникова

82

Будь проклят тот, кто начинает войны!

Они не воевали. Но эта проклятая война не промахнулась. Она не пощадила их, хотя ему было пять, а ей всего год от роду.

Он, родился в деревне Прибытки Смоленской губернии, и остался сиротой. Дальше: детдом, ремесленное училище, служба в Советской Армии. Отслужив, нашёл своих сестёр и брата, которых война, тоже разбросала по детдомам. Брат жил в Туле, к нему он и направился. Устроился на завод, где и познакомился с ней.

Она родилась в Туле. Ей повезло больше, росла в большой и дружной семье, где всё было по настоящему, и любовь, и преданность, и горе с радостью делилось на маму с отцом, шестерых сестёр и двух братьев. Выросла и пошла работать вместе со всеми на завод, там и встретила его.

Они прожили счастливую жизнь, в которой не было войны. Только, он всю свою жизнь боялся голода, а потому стремился накормить всех приходящих в дом. По утрам, сначала кормил всех включая домашних животных, а потом уже ел сам. И на всю жизнь остался очень худым, не смог поправиться, несмотря на то, что уже не голодал. А она в сорок пять начала терять сердце, потому что для неё не было чужого горя. Всегда летела на помощь и слово война для неё навсегда осталось самым страшным.

Любая война – это горе, где бы и по каким бы причинам она не возникала, и больше всего от неё страдают дети!

НЕНАВИЖУ: РЕВОЛЮЦИИ, МАЙДАНЫ, ВРАЖДУ – ПОТОМУ ЧТО ВСЁ ЭТО ВОЙНА И ПОТОМУ ЧТО ОНА УБИВАЕТ!

http://sh.uploads.ru/kj3bn.jpg
© Copyright: Серафима Мельникова

83

Вспомнилось.

http://sa.uploads.ru/satY3.png

Осень, приближается полночь. Мне лет восемь. Отец - в ночной смене. Мы с мамой и старшим братом почти спали, когда за окном раздался крик о помощи. Во дворе, на большом пустыре строили кинотеатр, и где-то там кричала девушка. Мы прилипли к окнам, но с пятого этажа видимость при полном отсутствии освещения почти нулевая. А она всё кричала и кричала. Тогда мама, велела нам сидеть тихо, а сама накинула пальто прямо на ночнушку и кинулась вниз.

Мы с братом пытались разглядеть что-нибудь, но видели только мамины белые сапоги. Ещё позавчера, когда их купила, она переживала, что цвет очень маркий, но другого (увы) не было. И вот теперь только они нам показывали где мама. Мы слышали, как она что-то крикнула в сторону автобусной остановки, на которой стояли мужики ехавшие на завод в ночную смену. Но не видели, как они бросились к ней на помощь, на них же не было белых сапог.

Вскоре всё стихло и потом мама вернулась, но не одна, а с испуганно дрожащей худенькой девушкой, которая рухнула на диванчик в прихожей и как бы замёрзла. Мама уговаривала её пройти в комнату, но она только благодарила, тряслась и не двигалась с места. Мама рассовала нас по кроватям и мы спокойно заснули.

Утром, никакой девушки в доме не было и мы подумали: уж не приснилась ли нам она? Мама велела ничего не рассказывать отцу, а мы собственно и не собирались, потому что (как мы думали) ничего же не случилось.

А ещё через день, в дверь позвонили. Пришла та самая девушка и её мама. Они принесли огромный торт-мороженное, он был совсем как настоящая корзина с сиренью. Мы смотрели на это чудо и не верили в то что это лакомство можно есть.
Гостьи не переставали благодарить маму, а отец ничего не понимал. Тут-то всё и открылось.

Девушка возвращалась с занятий (училась на вечернем), когда трое подонков решили её изнасиловать. И выбрали для этого изуверства стройку под нашими окнами. Когда мама прибежала к ней на выручку, двое упырей держали жертву, а третий уже спустил штаны. Мама налетела на них как смерч, сметая всё на своём пути. Она топтала их не разбирая на что наступает и не слыша их испуганных криков. Тут и мужики с остановки подоспели. Скрутили уродов. Вызвали милицию. А девчонка была в шоке и ничего не могла сказать. Она не помнила, как её зовут и где она живёт. Одежда на ней была порвана и мама привела её к нам. Успокоившись, она рассказала, что живёт в соседнем дворе и попросила маму проводить её, а то там родители наверное уже с ума сходят от беспокойства. На рассвете мама её проводила.

Отец почернел и тихо сказал: " Ну, почему тебе больше всех надо? Почему из всего дома никто не кинулся, только ты?"
"А если бы ты дома был, неужели не помог бы?" - насторожилась мама.
"Конечно помог бы, но я же мужик, я по другому не могу!"
Мама облегчённо выдохнула и сказала: "Но тебя же не было, а помощь была нужна..."

В это время мы с братом с удовольствием трескали вкуснейший торт и смотрели "Полосатый рейс" по телевизору.
Шел тысяча девятьсот семьдесят первый год. Мама с папой всю жизнь жили с верой в то, что чужого горя не бывает. И я тоже в это верю.

84

Осенью всегда вылезает ностальгия по прошлому...
Это мои "Дарханские хроники" - воспоминания о детстве и юности прошедших в городе Дархане, Монголия.


Хлор

https://www.proza.ru/pics/2010/11/29/663.jpg?258

            Я хорошо училась в школе, мама очень любила ходить на родительские собрания. Она говорила, что одна приятность, сидишь, тебя хвалят, сплошной позитив. Но всё было не так безоблачно, я по душевному складу, чистой воды гуманитарий. А все точные науки шли в нагрузку.
            Но деваться некуда, в нашей школе, а была она одна на весь город, выбирать не приходилось. Родители наши, командированные в Дархан, оказывать дружескую помощь монгольским товарищам в строительстве социализма, были поставлены в жёсткие рамки. Если ребёнок плохо учился, для начала вели предупредительные беседы по месту их работы. Если беседа не давала нужного результата, мать нерадивого ученика увольнялась с работы, а женщинам там очень сложно устроиться на работу. Сами понимаете, люди приехали заработать денег, а тут родное чадо рушит мечту о лучшей жизни. Нет! Такое недопустимо. Но высшая мера наказания ожидала того, кто и после этого продолжал не успевать в школе или хулиганить. Отец чада оставался исполнять интернациональный долг, а мать с самим виновником выселяли в Союз по месту постоянного проживания. Правду сказать, я не слышала за пять лет жизни в Дархане, об исполнении высшей меры, но все её настолько боялись, что до этого просто не доходило. Поэтому хочешь, не хочешь, а учились неплохо, не скажу, что одни отличники были, но тем не менее старались.
             Кабинеты наши были хорошо оборудованы, всякими наглядными пособиями, картами, схемами и прочими чучелами и бюстами. Во время перемены, учеников выставляли в коридор, дабы проветрить класс. Так, было и в тот злополучный день. Перед уроком химии все вышли, а мы с Ленкой дежурили, потому находились одни в классе и говорили о"самом" главном - о личной жизни. Ленка бесцельно бродила по классу, и что-то доказывала. Сейчас, по прошествии стольких лет, я уже и не вспомню, что именно. И вот, завершая очередной круг, она вдруг остановилась у учительского стола, внимательно посмотрела на закрытую, толстую колбу, стоящую перед ней. Продолжая говорить, взяла колбу в руки, повертела её, она казалась пустой. Потом, Ленка очень быстро открыла крышку и понюхала содержимое. В следующий момент, а это были секунды, Ленка закрыла крышку и потеряла сознание. Я сначала подумала, что она притворяется, но Ленка не двигалась, и тут я заорала.
              На мой крик, из прилегающей, к кабинету лаборантской, выскочил учитель химии, Владимир Иванович, прибежали ребята из коридора. Никто ничего не понимал, Ленка в обмороке, я в шоке. Кто-то привёл школьного врача, к тому моменту я, попив водички, обрела дар речи, а Ленка сознание посредством нашатыря. Но теперь говорить не могла она. Я рассказала, что мы ничего не делали просто разговаривали и вдруг всё это. Ленка же, как рыба, открывала рот, но звуков никаких не издавала. Её увели в медпункт, я же была оставлена для пристрастного допроса. Когда я в третий раз повторила, что мы делали в классе, Владимир Иванович, слегка переменился в лице и очень тихо почти шепотом, сказал чтобы все сели на свои места.
            Когда мы это сделали, он посмотрел на нас внимательно, и спросил: «Как же вы дальше жить будете? Раз, дожив до пятнадцати лет, не знаете, что нельзя ничего не знакомое пить, есть или нюхать?» Оказалось, что тема нашего сегодняшнего урока звучала так: «Хлор». И наш учитель поведал, что хлор – это газ без цвета и т.д. и т.п., а некоторые любопытные варвары, сунув свой нос куда не надо, на собственном опыте доказали, газ-то довольно ядовит. Ведь в этой злополучной колбе был именно он. И что можно получить очень сильные, химические ожоги, понюхав его. В общем, урок был очень даже познавательный, причём на всём его протяжении, Владимир Иванович, сверлил меня испепеляющим взглядом.
            В конце урока, пришла Ленка, внешне абсолютно здоровая. Мы все вздохнули с облегчением, правда, ещё неделю после этого, говорить она не могла, связки всё-таки обожгла.
                 
            Тридцать лет прошло, а я до сих пор помню учебник химии, страница двадцать семь, параграф номер пятнадцать: «Хлор – химический элемент седьмой группы периодической системы, относится к галогенам, газ жёлто-зелёного цвета с резким запахом…»

85

Ночёвка.

https://www.proza.ru/pics/2010/11/29/661.jpg?1267

Шестнадцать лет – самое замечательное время юности. Не нужно думать о взрослых проблемах, их решают родители. А твои мозги заняты только собой. Мы жили на третьем этаже, нового, девятиэтажного дома, в хорошей, благоустроенной квартире.
Поскольку я и мои подруги заканчивали десятый класс, а он тогда был выпускным, и практически у всех родителей заканчивались контракты на работу в Монголии, мысли были заняты предстоящими экзаменами и последующим отъездом в Союз. Мы знали, что скоро разъедемся, и, скорее всего, никогда больше не увидимся, но это не мешало мечтать о новой, замечательной, будущей жизни.

Субботними вечерами, подруги отпрашивались на ночёвку ко мне и мы всю ночь напролёт представляли, что там будет дальше. Не забывали и про насущные проблемы: первые влюблённости, кто как посмотрел, кто, что сказал…
Это была ночёвка под Восьмое марта, накануне праздничного огонька в нашем классе, в ожидании поздравлений от сильной половины десятого «Г». Всё шло по плану: обсудили наряды, затем ещё какие-то проблемы, потом всякое - разное и так незаметно наступила полночь.
Мы вели себя без фанатизма, поэтому и мои, и родители подруг относились к нашим ночёвкам спокойно. Так как нас было четверо, то разместились мы в родительской спальне, на большой кровати, а родители на эту ночь перебрались в мою комнату.

И вот, около полуночи, пришла мама и сказала, что спать они не могут, потому что какие-то молодые люди сначала кидали камешки в окно, а затем начали петь серенады. Мама, конечно же, понимала, кому это всё адресовано, но наши-то кавалеры не знали о переселении в родительскую спальню.
Надо сказать, что начало марта в Монголии мало чем отличается от зимы, температура примерно минус двадцать пять и при очень холодном ветре – удовольствие ниже среднего. Но наши джентльмены - стойко шли к намеченной цели.

В конце, концов, мама не выдержала и сказала им, что они слегка ошиблись окном. Она предложила им зайти хотя мы «отчаянно» сопротивлялись, но и они, галантно пожелав, нам — спокойной ночи, решили пойти домой. Но самое интересное заключалось в том, что идти им было некуда.
Чтобы беспрепятственно гулять ночью, им пришлось, отпросится на ночёвку друг к другу, а, так как появление дома среди ночи исключалось, вставал резонный вопрос, где же зимовать эту холодную мартовскую ночь. Эта тайна так и осталась не раскрытой.

На следующий день мы, нарядные и отдохнувшие, пришли на «огонёк». Наши дорогие мальчики устроили чудесный праздник с поздравлениями песнями и танцами, хотя, по завершении, которого, они довольно быстро разошлись по домам.
Как мы их не пытали потом, так никто и не рассказал нам, где они ночевали, но если учесть, что через два дня все четверо свалились с простудой, я подозреваю, что ночь они коротали в каком-то мало комфортабельном месте

Спасибо вам дорогие мальчики за то, что у меня есть эти воспоминания. За то, что вы были романтиками, за то, что сочли нужным замерзнуть, но пожелать нам этой «спокойной ночи». За то, что может он и не героический, и не очень умный, этот поступок, но таких приятных и безрассудных вещей для меня в следующей жизни никто не совершал.

86

Аппендицит.

https://www.proza.ru/pics/2010/05/31/863.gif?4258

Не помню точно, но, кажется, я тогда училась в девятом. Было это в конце семидесятых годов, уже прошлого века. Стояла обычная монгольская осень. Надо сказать, что это самое красивое время года в этой части земли. Осень буквально золотая, сухая и солнечная. Весь Дархан засажен тополями. Они прижились там, как никакие другие деревья. Поэтому весной город утопал в пуховой метели, а осенью укрывался толстым, пёстрым покрывалом из листвы. Мы очень любили, не спеша идти из школы по этой шуршащей массе и трепаться на всякие девчачьи темы.

И вот в один из таких замечательных дней случилась неприятность - приступ аппендицита у моей подруги Наташки. Советская больница нашего маленького городка, тоже не отличалась размахом. Располагалась одном из бараков, половина которого служила поликлиникой, а вторая соответственно, стационаром.
Прооперировали подругу успешно, хотя есть одна деталь, которая меня пугает до сих пор. Операцию по удалению аппендикса, тогда проводили под местной анестезией. То есть пациентка в здравом уме и трезвой памяти, лежала на операционном столе, а все остальные, принимающие участие в этом действе, с ней ещё и разговаривали. Но в операционной-то ещё ничего, а вот когда в палату перевезли, да местная анестезия отходила, вот тут самое интересное и начиналось. Как Наташка говорила, чтоб нам понятней было: «Вам зубы удаляли? Знаете, что потом бывает? Так вот представьте, что у вас в животе не тридцать два, а все сто тридцать два зуба удалили одновременно, и после этого вся заморозка и отошла».  Вот, примерно такие ощущения.

Но как я уже сказала, всё прошло нормально, и отход заморозки она тоже пережила. Начался период выздоровления, с посещениями родных и близких.  Нам нравилось навещать Наташку в воскресенье. Поликлиника в этот день не работала, и поэтому все посетители и выздоравливающие рассредоточивались, по всем закоулкам и «холлам», где стояли удобные диваны. В будни туда доступа не было, там шел приём больных, пришедших в поликлинику. Кабинеты, конечно, закрывались, но «холлы» (заметьте в бараке!) были наши.

В тот день мы расположились в «холле» перед кабинетом гинеколога, и мирно перемывали «кости» своим знакомым. Уборщица, в это же время, решила провести уборку кабинетов. И вот, дойдя до нас и открыв этот злосчастный кабинет, её кто-то позвал и она ушла. Мимо открытой двери кабинета прогуливались двое выздоравливающих мужиков. Уж не знаю, чем они болели, а только выглядели вполне здоровыми. Их заинтересовала конструкция кресла для осмотра, видя, что рядом никого из медперсонала нет, они вошли в кабинет и стали его рассматривать. Дверь не закрыли и мы с интересом наблюдали за ними. В процессе обсуждения технологии посадки в этот агрегат, они поспорили, о том, куда и что правильно ставить. У одного кончились аргументы, и он решил на деле показать, как это происходит.
И показал!

Сел в кресло правильно, но видимо, у него что-то было со спиной не в порядке, потому что в следующий момент он дико заорал. Второй выскочил из кабинета и побежал за доктором.  Всё время, пока искали врача, мужик сидел в гинекологическом кресле, практически готовый к осмотру, только что не разделся.
Пришедшие на помощь, врач с сестрой, сначала опешили.  После чего доктор глубокомысленно произнёс: «Эк, вас батенька занесло!», привезли каталку, дядьку кое-как выковырнули из этого прокрустова ложа, и отправили   в палату.  Нам, разумеется, было смешно, а вернувшаяся уборщица ещё долго гудела о том, что мол, ходят тут разные.

Наташку в скором времени выписали, и мы снова гуляли по шуршащим листьям.

87

Китайский экспресс.

https://www.proza.ru/pics/2010/05/27/756.jpg?9580

Помните фильм – «Безымянная звезда», там основным развлечением жителей провинциального, румынского города было встречать и провожать экспресс-поезд Бухарест – Синай, хотя он никогда не останавливался на их станции – он же был экспресс.

Так вот и для нас, основными воротами в наш славный город Дархан, был железнодорожный вокзал. Он же - место регулярных вылазок, посмотреть, кто уезжает и как это происходит. Вокзал был дверью в ту жизнь, из которой мы все приехали, и по которой скучали.

Поезд в Союз отходил каждый день, около восьми часов вечера, поэтому зрелище доступно всем желающим. И мы не отказывали себе в этом удовольствии.
Но четверг отличался. Если во все остальные дни маршрут: Улан-Батор – Москва, то в этот день: Пекин – Москва. Мы его называли китайский экспресс.

Это сейчас пол мира завалено китайскими товарами, и самих китайцев можно встретить чаще, чем соотечественников, но это же семидесятые годы двадцатого века! В Китае у власти Мао Цзэдун, страна закрытая, и всё, что с ней связано, вызывало трепетную таинственность.

Как и каждый день, в четверг, к вокзалу подходил поезд. Даже внешне отличался – чёрного цвета, занавески опущены, из вагонов выходили только проводники и никогда ни с кем не разговаривали.

В отличие от других дней, в этот на вокзале стояла гнетущая, противоестественная тишина. И мы, подчиняясь неведомой силе, тоже переходили на шепот. Посадка проходила безмолвно, казалось, что, погрузившись туда, пассажиры все пять дней дороги впадают в анабиоз и просыпаются только в Москве. Странно, но если была возможность выбора, китайским экспрессом никто не хотел ехать. Казалось бы: чистый поезд, идёт без опозданий (в отличие от наших приходивших с опозданием на шесть, а то и больше часов), нет, жутковато было ехать этим составом.
Ещё нам интересно было посмотреть, какие они китайцы? Мы, конечно, видели их в деревне для «местно-русских», но те были другие.

Деревня для «местно-русских», странное выражение, да? Кто эти «местно-русские»? После революции, в двадцатых годах, из Сибири в Монголию, ушла армия под предводительством барона Унгера, как многие другие эти люди думали, что временно находятся здесь, но ничего нет постояннее временного. Солдатам нужно было жить, и они стали создавать свои поселения, женились на монголках. А по закону они продолжали быть российскими гражданами, хотя вряд ли могли вернуться на родину. Вот отсюда и пошло это странное название – «местно-русские».

Так вот в этих деревнях жили и китайцы, которые эмигрировали из Китая. Китайцы удивительно трудолюбивы. На маленьком клочке земли не пропадало ни сантиметра, всё возделано, росло и плодоносило любое растение. Свежие овощи были страшным дефицитом, потому, что монголы считали свою почву неплодородной, и занимались только скотоводством, а для китайцев при их перенаселении на родине, это не преграда - была бы земля и руки - и всё будет.

Но я отвлеклась, так вот местные китайцы не вызывали у нас такого интереса, а те из экспресса были непостижимы. Мы с тупым упорством продолжали ходить и смотреть на этот поезд, и всё чего-то ждали. Но ничего не происходило. И однажды, мы задали китайской проводнице простой, ничего не значащий вопрос, даже сейчас не помню точно зачем, мы спросили: «Который час?». Она страшно испугалась, мы не поняли, чего: нас или наших вопросов и быстро ушла в вагон.
А потом интерес просто пропал, стало скучно.

Куда веселее приходить в другие дни, смотреть на весёлые, не всегда трезвые лица отъезжающих, а то и провожать кого-нибудь из знакомых.

Однажды мы были свидетелями таких проводов: уезжала семья из трёх человек, мама с папой и девочка лет десяти. Вещей много, поезд стоит недолго, надо успеть. Сам отъезжающий уже в состоянии не стояния, пытался что-то делать, но у него плохо получалось. Его друзья быстро выстроились в цепочку, и грузили вещи, жена уже зашла в вагон, чтобы там следить за погрузкой, а девочка, видя всю эту суету и неразбериху, заплакала. Осознав ситуацию, папа взял её за руку и громко сказал: «Доча! Не бойся, я тебя не бросю!», и так повторял эту фразу до самого благополучного отправления.

И нам уже не хотелось по четвергам ходить к китайскому экспрессу, и смотреть как открываются и закрываются чужие ворота, все мы ждали того дня, когда откроются наши, и для нас прозвучит из вокзального динамика поезд Улан-Батор – Москва отправляется.

88

Боевое крещение.

https://www.proza.ru/pics/2010/05/31/873.jpg?3191

Это случилось 9 мая 1976 года, мне тогда было тринадцать. Хотя прошло уже очень много лет, но я очень хорошо помню этот день. Праздничный, выходной, все дома. Уже с утра мама готовила, что-то вкусненькое, доставались из шкафа нарядные одежды и все находились в волнении и ожидании. Надо сказать, что массовые праздники в Дархане, в буквальном смысле были массовыми. Жили общей жизнью, с конкурсами художественной самодеятельности и спортивными соревнованиями. Городок маленький, из развлечений только клуб и кино. Вот и старались люди разнообразить свою жизнь, ну да, наши родители приехали туда на заработки, но деньги деньгами, а пустоту надо чем-то заполнять.

Так вот, ждали вечера. Когда на городской площади начнётся салют. Он не был таким мощным и красивым, как в наши дни - был событием. К девяти часам вечера народ подтягивался к «лобному» месту. Взрослые ушли вперёд, а мы с друзьями замешкались. Идём по дороге, а на встречу два монголёнка, лет семи, и в руках у них пустые бутылки. Не знаю, что на них нашло, а только они почему-то решили кинуть эти бутылки в нас. Одна отлетела в сторону, а вот вторая - разбилась, ударившись об асфальт, её осколок, отлетев, разрезал мне ногу, чуть выше щиколотки.

Сначала я вообще ничего не поняла, только ноге стало очень горячо, и подруги страшно закричали. Я уже говорила, что там, вдали от дома, мы жили общиной, в которой не было чужой беды. Выскочили мужики из нашего барака, занесли меня внутрь. Я видимо, была в шоке, потому что боли не чувствовала. Смотрела на лица окружающих и не могла понять, отчего они так напуганы. Я же не видела, что кровь быстро наполнила пятку в моём носке и свисала мешком, я не видела рваной, развороченной раны, внутри которой хорошо просматривалась моя кость. Но я видела лица взрослых, с ужасом смотрящих на меня. Ногу перетянули ремнём, усадили на лавку, в ожидании скорой.

Я же волновалась потому, что рядом не было мамы. В этой суматохе все забыли и про праздник, и про салют. Приехала скорая, меня, на руках, как героиню, погрузили и с облегчением отправили в больницу. Тут кто-то, наконец, вспомнил о том, что надо сообщить родителям, и побежали их разыскивать.

В больнице, меня уложили на кушетку. Пришел дежурный врач, как мне показалось, огромных размеров грузин. Сначала был очень недоволен, я это поняла, когда он шел по коридору и возмущался, что вот, мол, праздник, люди напьются, а ты их зашивай. Но, зайдя в кабинет и увидев, что перед ним девочка подросток, резко замолчал. Следом за ним зашла медсестра, увидев меня ахнула, но так же быстро взяла себя в руки. Доктор широко улыбнулся, мне даже показалось, что зубов у него в два раза больше, чем положено, и сказал: «Ну, что случилось?» Я внятно всё рассказала.
Они делали какие-то приготовления, параллельно заговаривая мне зубы. Понимая, что сейчас меня будут зашивать, я заволновалась и забилась мелкой дрожью. В это время открывается дверь и на пороге появляется моя мама. Надо знать, мою маму, для неё нет преград, когда речь заходит о её детях. Так вот, войдя, она уперлась взглядом, как раз, в мою разрезанную ногу. И моментально потеряла сознание, благо отец был рядом и не дал ей рухнуть на пол. Дверь закрылась. На что хирург очень тихо и спокойно сказал: «Ну вот, дочь, не смотря на рану, в порядке, а мама в ауте» И как ни в чем не бывало, они продолжили делать своё дело.

Когда всё было готово, доктор сказал: «Ну что, начнём?» И начал. Я же, про себя решила, если на первом шве будет больно, тогда буду орать, если нет, то чего маму пугать. Лежу, жду, когда же больно будет. А медсестра тем временем задаёт мне два вопроса: первый - в каком классе я учусь, и второй – знаю ли я, её сына, потому что мы с ним ровесники. И так по кругу, когда она спросила меня об этом раз в десятый, я, видимо, осмелев, сказала, что если она ещё раз меня спросит, то наркоз уже не понадобиться.

Мне наложили девять швов. Доктор сказал, что всё в порядке, я молодец, и могу отправляться домой. Я села на кушетке и подумала: как же я пойду, ведь обуви на мне нет, её же дома оставили. Время позднее, народу меня ждало много, и нам дали больничную машину, чтоб мы больше ни во что не «вляпались».  Я, как раненый зайчик запрыгала на одной ножке, на, что доктор заметил: «Не бойся, я хорошо зашил, можешь слегка наступать» И я пошла, все мои близкие, с ужасом наблюдали за мной, но сказать никто и ничего не рискнул.

Началась райская жизнь. Весна, тепло, все идут в школу, а я получаю удовольствие от свободы, и при этом все стараются мне угодить. Через месяц сняли швы, и когда я попросила справку в школу, мой доктор очень удивился: «А ты, что всё это время школу прогуливала?»…

Но справку всё-таки дал. Я не помню, как его звали, но добрый доктор - спасибо вам большое, вы действительно хорошо зашили мою ногу.

89

Лена, большое спасибо

https://pp.userapi.com/c824600/v824600131/6c40/S1vJY9ON2Yw.jpg

90

Фимушка, ты пишешь так, как будто разговариваешь с близким человеком - искренне и  задушевно.Читаешь и видишь все сама, настолько все неподдельно открыто и сердечно. Спасибо тебе большое за твой талант!Ценю и люблю... http://se.uploads.ru/NaxpQ.gif  http://se.uploads.ru/yLpiN.gif


Вы здесь » ГНЕЗДО ПЕРЕСМЕШНИКА » С Фимой по жизни » Сказки-рассказки