ГНЕЗДО ПЕРЕСМЕШНИКА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ГНЕЗДО ПЕРЕСМЕШНИКА » С Фимой по жизни » Сказки-рассказки


Сказки-рассказки

Сообщений 81 страница 90 из 103

81

Будь проклят тот, кто начинает войны!

Они не воевали. Но эта проклятая война не промахнулась. Она не пощадила их, хотя ему было пять, а ей всего год от роду.

Он, родился в деревне Прибытки Смоленской губернии, и остался сиротой. Дальше: детдом, ремесленное училище, служба в Советской Армии. Отслужив, нашёл своих сестёр и брата, которых война, тоже разбросала по детдомам. Брат жил в Туле, к нему он и направился. Устроился на завод, где и познакомился с ней.

Она родилась в Туле. Ей повезло больше, росла в большой и дружной семье, где всё было по настоящему, и любовь, и преданность, и горе с радостью делилось на маму с отцом, шестерых сестёр и двух братьев. Выросла и пошла работать вместе со всеми на завод, там и встретила его.

Они прожили счастливую жизнь, в которой не было войны. Только, он всю свою жизнь боялся голода, а потому стремился накормить всех приходящих в дом. По утрам, сначала кормил всех включая домашних животных, а потом уже ел сам. И на всю жизнь остался очень худым, не смог поправиться, несмотря на то, что уже не голодал. А она в сорок пять начала терять сердце, потому что для неё не было чужого горя. Всегда летела на помощь и слово война для неё навсегда осталось самым страшным.

Любая война – это горе, где бы и по каким бы причинам она не возникала, и больше всего от неё страдают дети!

НЕНАВИЖУ: РЕВОЛЮЦИИ, МАЙДАНЫ, ВРАЖДУ – ПОТОМУ ЧТО ВСЁ ЭТО ВОЙНА И ПОТОМУ ЧТО ОНА УБИВАЕТ!

http://sh.uploads.ru/kj3bn.jpg
© Copyright: Серафима Мельникова

82

Вспомнилось.

http://sa.uploads.ru/satY3.png

Осень, приближается полночь. Мне лет восемь. Отец - в ночной смене. Мы с мамой и старшим братом почти спали, когда за окном раздался крик о помощи. Во дворе, на большом пустыре строили кинотеатр, и где-то там кричала девушка. Мы прилипли к окнам, но с пятого этажа видимость при полном отсутствии освещения почти нулевая. А она всё кричала и кричала. Тогда мама, велела нам сидеть тихо, а сама накинула пальто прямо на ночнушку и кинулась вниз.

Мы с братом пытались разглядеть что-нибудь, но видели только мамины белые сапоги. Ещё позавчера, когда их купила, она переживала, что цвет очень маркий, но другого (увы) не было. И вот теперь только они нам показывали где мама. Мы слышали, как она что-то крикнула в сторону автобусной остановки, на которой стояли мужики ехавшие на завод в ночную смену. Но не видели, как они бросились к ней на помощь, на них же не было белых сапог.

Вскоре всё стихло и потом мама вернулась, но не одна, а с испуганно дрожащей худенькой девушкой, которая рухнула на диванчик в прихожей и как бы замёрзла. Мама уговаривала её пройти в комнату, но она только благодарила, тряслась и не двигалась с места. Мама рассовала нас по кроватям и мы спокойно заснули.

Утром, никакой девушки в доме не было и мы подумали: уж не приснилась ли нам она? Мама велела ничего не рассказывать отцу, а мы собственно и не собирались, потому что (как мы думали) ничего же не случилось.

А ещё через день, в дверь позвонили. Пришла та самая девушка и её мама. Они принесли огромный торт-мороженное, он был совсем как настоящая корзина с сиренью. Мы смотрели на это чудо и не верили в то что это лакомство можно есть.
Гостьи не переставали благодарить маму, а отец ничего не понимал. Тут-то всё и открылось.

Девушка возвращалась с занятий (училась на вечернем), когда трое подонков решили её изнасиловать. И выбрали для этого изуверства стройку под нашими окнами. Когда мама прибежала к ней на выручку, двое упырей держали жертву, а третий уже спустил штаны. Мама налетела на них как смерч, сметая всё на своём пути. Она топтала их не разбирая на что наступает и не слыша их испуганных криков. Тут и мужики с остановки подоспели. Скрутили уродов. Вызвали милицию. А девчонка была в шоке и ничего не могла сказать. Она не помнила, как её зовут и где она живёт. Одежда на ней была порвана и мама привела её к нам. Успокоившись, она рассказала, что живёт в соседнем дворе и попросила маму проводить её, а то там родители наверное уже с ума сходят от беспокойства. На рассвете мама её проводила.

Отец почернел и тихо сказал: " Ну, почему тебе больше всех надо? Почему из всего дома никто не кинулся, только ты?"
"А если бы ты дома был, неужели не помог бы?" - насторожилась мама.
"Конечно помог бы, но я же мужик, я по другому не могу!"
Мама облегчённо выдохнула и сказала: "Но тебя же не было, а помощь была нужна..."

В это время мы с братом с удовольствием трескали вкуснейший торт и смотрели "Полосатый рейс" по телевизору.
Шел тысяча девятьсот семьдесят первый год. Мама с папой всю жизнь жили с верой в то, что чужого горя не бывает. И я тоже в это верю.

83

Осенью всегда вылезает ностальгия по прошлому...
Это мои "Дарханские хроники" - воспоминания о детстве и юности прошедших в городе Дархане, Монголия.


Хлор

https://www.proza.ru/pics/2010/11/29/663.jpg?258

            Я хорошо училась в школе, мама очень любила ходить на родительские собрания. Она говорила, что одна приятность, сидишь, тебя хвалят, сплошной позитив. Но всё было не так безоблачно, я по душевному складу, чистой воды гуманитарий. А все точные науки шли в нагрузку.
            Но деваться некуда, в нашей школе, а была она одна на весь город, выбирать не приходилось. Родители наши, командированные в Дархан, оказывать дружескую помощь монгольским товарищам в строительстве социализма, были поставлены в жёсткие рамки. Если ребёнок плохо учился, для начала вели предупредительные беседы по месту их работы. Если беседа не давала нужного результата, мать нерадивого ученика увольнялась с работы, а женщинам там очень сложно устроиться на работу. Сами понимаете, люди приехали заработать денег, а тут родное чадо рушит мечту о лучшей жизни. Нет! Такое недопустимо. Но высшая мера наказания ожидала того, кто и после этого продолжал не успевать в школе или хулиганить. Отец чада оставался исполнять интернациональный долг, а мать с самим виновником выселяли в Союз по месту постоянного проживания. Правду сказать, я не слышала за пять лет жизни в Дархане, об исполнении высшей меры, но все её настолько боялись, что до этого просто не доходило. Поэтому хочешь, не хочешь, а учились неплохо, не скажу, что одни отличники были, но тем не менее старались.
             Кабинеты наши были хорошо оборудованы, всякими наглядными пособиями, картами, схемами и прочими чучелами и бюстами. Во время перемены, учеников выставляли в коридор, дабы проветрить класс. Так, было и в тот злополучный день. Перед уроком химии все вышли, а мы с Ленкой дежурили, потому находились одни в классе и говорили о"самом" главном - о личной жизни. Ленка бесцельно бродила по классу, и что-то доказывала. Сейчас, по прошествии стольких лет, я уже и не вспомню, что именно. И вот, завершая очередной круг, она вдруг остановилась у учительского стола, внимательно посмотрела на закрытую, толстую колбу, стоящую перед ней. Продолжая говорить, взяла колбу в руки, повертела её, она казалась пустой. Потом, Ленка очень быстро открыла крышку и понюхала содержимое. В следующий момент, а это были секунды, Ленка закрыла крышку и потеряла сознание. Я сначала подумала, что она притворяется, но Ленка не двигалась, и тут я заорала.
              На мой крик, из прилегающей, к кабинету лаборантской, выскочил учитель химии, Владимир Иванович, прибежали ребята из коридора. Никто ничего не понимал, Ленка в обмороке, я в шоке. Кто-то привёл школьного врача, к тому моменту я, попив водички, обрела дар речи, а Ленка сознание посредством нашатыря. Но теперь говорить не могла она. Я рассказала, что мы ничего не делали просто разговаривали и вдруг всё это. Ленка же, как рыба, открывала рот, но звуков никаких не издавала. Её увели в медпункт, я же была оставлена для пристрастного допроса. Когда я в третий раз повторила, что мы делали в классе, Владимир Иванович, слегка переменился в лице и очень тихо почти шепотом, сказал чтобы все сели на свои места.
            Когда мы это сделали, он посмотрел на нас внимательно, и спросил: «Как же вы дальше жить будете? Раз, дожив до пятнадцати лет, не знаете, что нельзя ничего не знакомое пить, есть или нюхать?» Оказалось, что тема нашего сегодняшнего урока звучала так: «Хлор». И наш учитель поведал, что хлор – это газ без цвета и т.д. и т.п., а некоторые любопытные варвары, сунув свой нос куда не надо, на собственном опыте доказали, газ-то довольно ядовит. Ведь в этой злополучной колбе был именно он. И что можно получить очень сильные, химические ожоги, понюхав его. В общем, урок был очень даже познавательный, причём на всём его протяжении, Владимир Иванович, сверлил меня испепеляющим взглядом.
            В конце урока, пришла Ленка, внешне абсолютно здоровая. Мы все вздохнули с облегчением, правда, ещё неделю после этого, говорить она не могла, связки всё-таки обожгла.
                 
            Тридцать лет прошло, а я до сих пор помню учебник химии, страница двадцать семь, параграф номер пятнадцать: «Хлор – химический элемент седьмой группы периодической системы, относится к галогенам, газ жёлто-зелёного цвета с резким запахом…»

84

Ночёвка.

https://www.proza.ru/pics/2010/11/29/661.jpg?1267

Шестнадцать лет – самое замечательное время юности. Не нужно думать о взрослых проблемах, их решают родители. А твои мозги заняты только собой. Мы жили на третьем этаже, нового, девятиэтажного дома, в хорошей, благоустроенной квартире.
Поскольку я и мои подруги заканчивали десятый класс, а он тогда был выпускным, и практически у всех родителей заканчивались контракты на работу в Монголии, мысли были заняты предстоящими экзаменами и последующим отъездом в Союз. Мы знали, что скоро разъедемся, и, скорее всего, никогда больше не увидимся, но это не мешало мечтать о новой, замечательной, будущей жизни.

Субботними вечерами, подруги отпрашивались на ночёвку ко мне и мы всю ночь напролёт представляли, что там будет дальше. Не забывали и про насущные проблемы: первые влюблённости, кто как посмотрел, кто, что сказал…
Это была ночёвка под Восьмое марта, накануне праздничного огонька в нашем классе, в ожидании поздравлений от сильной половины десятого «Г». Всё шло по плану: обсудили наряды, затем ещё какие-то проблемы, потом всякое - разное и так незаметно наступила полночь.
Мы вели себя без фанатизма, поэтому и мои, и родители подруг относились к нашим ночёвкам спокойно. Так как нас было четверо, то разместились мы в родительской спальне, на большой кровати, а родители на эту ночь перебрались в мою комнату.

И вот, около полуночи, пришла мама и сказала, что спать они не могут, потому что какие-то молодые люди сначала кидали камешки в окно, а затем начали петь серенады. Мама, конечно же, понимала, кому это всё адресовано, но наши-то кавалеры не знали о переселении в родительскую спальню.
Надо сказать, что начало марта в Монголии мало чем отличается от зимы, температура примерно минус двадцать пять и при очень холодном ветре – удовольствие ниже среднего. Но наши джентльмены - стойко шли к намеченной цели.

В конце, концов, мама не выдержала и сказала им, что они слегка ошиблись окном. Она предложила им зайти хотя мы «отчаянно» сопротивлялись, но и они, галантно пожелав, нам — спокойной ночи, решили пойти домой. Но самое интересное заключалось в том, что идти им было некуда.
Чтобы беспрепятственно гулять ночью, им пришлось, отпросится на ночёвку друг к другу, а, так как появление дома среди ночи исключалось, вставал резонный вопрос, где же зимовать эту холодную мартовскую ночь. Эта тайна так и осталась не раскрытой.

На следующий день мы, нарядные и отдохнувшие, пришли на «огонёк». Наши дорогие мальчики устроили чудесный праздник с поздравлениями песнями и танцами, хотя, по завершении, которого, они довольно быстро разошлись по домам.
Как мы их не пытали потом, так никто и не рассказал нам, где они ночевали, но если учесть, что через два дня все четверо свалились с простудой, я подозреваю, что ночь они коротали в каком-то мало комфортабельном месте

Спасибо вам дорогие мальчики за то, что у меня есть эти воспоминания. За то, что вы были романтиками, за то, что сочли нужным замерзнуть, но пожелать нам этой «спокойной ночи». За то, что может он и не героический, и не очень умный, этот поступок, но таких приятных и безрассудных вещей для меня в следующей жизни никто не совершал.

85

Аппендицит.

https://www.proza.ru/pics/2010/05/31/863.gif?4258

Не помню точно, но, кажется, я тогда училась в девятом. Было это в конце семидесятых годов, уже прошлого века. Стояла обычная монгольская осень. Надо сказать, что это самое красивое время года в этой части земли. Осень буквально золотая, сухая и солнечная. Весь Дархан засажен тополями. Они прижились там, как никакие другие деревья. Поэтому весной город утопал в пуховой метели, а осенью укрывался толстым, пёстрым покрывалом из листвы. Мы очень любили, не спеша идти из школы по этой шуршащей массе и трепаться на всякие девчачьи темы.

И вот в один из таких замечательных дней случилась неприятность - приступ аппендицита у моей подруги Наташки. Советская больница нашего маленького городка, тоже не отличалась размахом. Располагалась одном из бараков, половина которого служила поликлиникой, а вторая соответственно, стационаром.
Прооперировали подругу успешно, хотя есть одна деталь, которая меня пугает до сих пор. Операцию по удалению аппендикса, тогда проводили под местной анестезией. То есть пациентка в здравом уме и трезвой памяти, лежала на операционном столе, а все остальные, принимающие участие в этом действе, с ней ещё и разговаривали. Но в операционной-то ещё ничего, а вот когда в палату перевезли, да местная анестезия отходила, вот тут самое интересное и начиналось. Как Наташка говорила, чтоб нам понятней было: «Вам зубы удаляли? Знаете, что потом бывает? Так вот представьте, что у вас в животе не тридцать два, а все сто тридцать два зуба удалили одновременно, и после этого вся заморозка и отошла».  Вот, примерно такие ощущения.

Но как я уже сказала, всё прошло нормально, и отход заморозки она тоже пережила. Начался период выздоровления, с посещениями родных и близких.  Нам нравилось навещать Наташку в воскресенье. Поликлиника в этот день не работала, и поэтому все посетители и выздоравливающие рассредоточивались, по всем закоулкам и «холлам», где стояли удобные диваны. В будни туда доступа не было, там шел приём больных, пришедших в поликлинику. Кабинеты, конечно, закрывались, но «холлы» (заметьте в бараке!) были наши.

В тот день мы расположились в «холле» перед кабинетом гинеколога, и мирно перемывали «кости» своим знакомым. Уборщица, в это же время, решила провести уборку кабинетов. И вот, дойдя до нас и открыв этот злосчастный кабинет, её кто-то позвал и она ушла. Мимо открытой двери кабинета прогуливались двое выздоравливающих мужиков. Уж не знаю, чем они болели, а только выглядели вполне здоровыми. Их заинтересовала конструкция кресла для осмотра, видя, что рядом никого из медперсонала нет, они вошли в кабинет и стали его рассматривать. Дверь не закрыли и мы с интересом наблюдали за ними. В процессе обсуждения технологии посадки в этот агрегат, они поспорили, о том, куда и что правильно ставить. У одного кончились аргументы, и он решил на деле показать, как это происходит.
И показал!

Сел в кресло правильно, но видимо, у него что-то было со спиной не в порядке, потому что в следующий момент он дико заорал. Второй выскочил из кабинета и побежал за доктором.  Всё время, пока искали врача, мужик сидел в гинекологическом кресле, практически готовый к осмотру, только что не разделся.
Пришедшие на помощь, врач с сестрой, сначала опешили.  После чего доктор глубокомысленно произнёс: «Эк, вас батенька занесло!», привезли каталку, дядьку кое-как выковырнули из этого прокрустова ложа, и отправили   в палату.  Нам, разумеется, было смешно, а вернувшаяся уборщица ещё долго гудела о том, что мол, ходят тут разные.

Наташку в скором времени выписали, и мы снова гуляли по шуршащим листьям.

86

Китайский экспресс.

https://www.proza.ru/pics/2010/05/27/756.jpg?9580

Помните фильм – «Безымянная звезда», там основным развлечением жителей провинциального, румынского города было встречать и провожать экспресс-поезд Бухарест – Синай, хотя он никогда не останавливался на их станции – он же был экспресс.

Так вот и для нас, основными воротами в наш славный город Дархан, был железнодорожный вокзал. Он же - место регулярных вылазок, посмотреть, кто уезжает и как это происходит. Вокзал был дверью в ту жизнь, из которой мы все приехали, и по которой скучали.

Поезд в Союз отходил каждый день, около восьми часов вечера, поэтому зрелище доступно всем желающим. И мы не отказывали себе в этом удовольствии.
Но четверг отличался. Если во все остальные дни маршрут: Улан-Батор – Москва, то в этот день: Пекин – Москва. Мы его называли китайский экспресс.

Это сейчас пол мира завалено китайскими товарами, и самих китайцев можно встретить чаще, чем соотечественников, но это же семидесятые годы двадцатого века! В Китае у власти Мао Цзэдун, страна закрытая, и всё, что с ней связано, вызывало трепетную таинственность.

Как и каждый день, в четверг, к вокзалу подходил поезд. Даже внешне отличался – чёрного цвета, занавески опущены, из вагонов выходили только проводники и никогда ни с кем не разговаривали.

В отличие от других дней, в этот на вокзале стояла гнетущая, противоестественная тишина. И мы, подчиняясь неведомой силе, тоже переходили на шепот. Посадка проходила безмолвно, казалось, что, погрузившись туда, пассажиры все пять дней дороги впадают в анабиоз и просыпаются только в Москве. Странно, но если была возможность выбора, китайским экспрессом никто не хотел ехать. Казалось бы: чистый поезд, идёт без опозданий (в отличие от наших приходивших с опозданием на шесть, а то и больше часов), нет, жутковато было ехать этим составом.
Ещё нам интересно было посмотреть, какие они китайцы? Мы, конечно, видели их в деревне для «местно-русских», но те были другие.

Деревня для «местно-русских», странное выражение, да? Кто эти «местно-русские»? После революции, в двадцатых годах, из Сибири в Монголию, ушла армия под предводительством барона Унгера, как многие другие эти люди думали, что временно находятся здесь, но ничего нет постояннее временного. Солдатам нужно было жить, и они стали создавать свои поселения, женились на монголках. А по закону они продолжали быть российскими гражданами, хотя вряд ли могли вернуться на родину. Вот отсюда и пошло это странное название – «местно-русские».

Так вот в этих деревнях жили и китайцы, которые эмигрировали из Китая. Китайцы удивительно трудолюбивы. На маленьком клочке земли не пропадало ни сантиметра, всё возделано, росло и плодоносило любое растение. Свежие овощи были страшным дефицитом, потому, что монголы считали свою почву неплодородной, и занимались только скотоводством, а для китайцев при их перенаселении на родине, это не преграда - была бы земля и руки - и всё будет.

Но я отвлеклась, так вот местные китайцы не вызывали у нас такого интереса, а те из экспресса были непостижимы. Мы с тупым упорством продолжали ходить и смотреть на этот поезд, и всё чего-то ждали. Но ничего не происходило. И однажды, мы задали китайской проводнице простой, ничего не значащий вопрос, даже сейчас не помню точно зачем, мы спросили: «Который час?». Она страшно испугалась, мы не поняли, чего: нас или наших вопросов и быстро ушла в вагон.
А потом интерес просто пропал, стало скучно.

Куда веселее приходить в другие дни, смотреть на весёлые, не всегда трезвые лица отъезжающих, а то и провожать кого-нибудь из знакомых.

Однажды мы были свидетелями таких проводов: уезжала семья из трёх человек, мама с папой и девочка лет десяти. Вещей много, поезд стоит недолго, надо успеть. Сам отъезжающий уже в состоянии не стояния, пытался что-то делать, но у него плохо получалось. Его друзья быстро выстроились в цепочку, и грузили вещи, жена уже зашла в вагон, чтобы там следить за погрузкой, а девочка, видя всю эту суету и неразбериху, заплакала. Осознав ситуацию, папа взял её за руку и громко сказал: «Доча! Не бойся, я тебя не бросю!», и так повторял эту фразу до самого благополучного отправления.

И нам уже не хотелось по четвергам ходить к китайскому экспрессу, и смотреть как открываются и закрываются чужие ворота, все мы ждали того дня, когда откроются наши, и для нас прозвучит из вокзального динамика поезд Улан-Батор – Москва отправляется.

87

Боевое крещение.

https://www.proza.ru/pics/2010/05/31/873.jpg?3191

Это случилось 9 мая 1976 года, мне тогда было тринадцать. Хотя прошло уже очень много лет, но я очень хорошо помню этот день. Праздничный, выходной, все дома. Уже с утра мама готовила, что-то вкусненькое, доставались из шкафа нарядные одежды и все находились в волнении и ожидании. Надо сказать, что массовые праздники в Дархане, в буквальном смысле были массовыми. Жили общей жизнью, с конкурсами художественной самодеятельности и спортивными соревнованиями. Городок маленький, из развлечений только клуб и кино. Вот и старались люди разнообразить свою жизнь, ну да, наши родители приехали туда на заработки, но деньги деньгами, а пустоту надо чем-то заполнять.

Так вот, ждали вечера. Когда на городской площади начнётся салют. Он не был таким мощным и красивым, как в наши дни - был событием. К девяти часам вечера народ подтягивался к «лобному» месту. Взрослые ушли вперёд, а мы с друзьями замешкались. Идём по дороге, а на встречу два монголёнка, лет семи, и в руках у них пустые бутылки. Не знаю, что на них нашло, а только они почему-то решили кинуть эти бутылки в нас. Одна отлетела в сторону, а вот вторая - разбилась, ударившись об асфальт, её осколок, отлетев, разрезал мне ногу, чуть выше щиколотки.

Сначала я вообще ничего не поняла, только ноге стало очень горячо, и подруги страшно закричали. Я уже говорила, что там, вдали от дома, мы жили общиной, в которой не было чужой беды. Выскочили мужики из нашего барака, занесли меня внутрь. Я видимо, была в шоке, потому что боли не чувствовала. Смотрела на лица окружающих и не могла понять, отчего они так напуганы. Я же не видела, что кровь быстро наполнила пятку в моём носке и свисала мешком, я не видела рваной, развороченной раны, внутри которой хорошо просматривалась моя кость. Но я видела лица взрослых, с ужасом смотрящих на меня. Ногу перетянули ремнём, усадили на лавку, в ожидании скорой.

Я же волновалась потому, что рядом не было мамы. В этой суматохе все забыли и про праздник, и про салют. Приехала скорая, меня, на руках, как героиню, погрузили и с облегчением отправили в больницу. Тут кто-то, наконец, вспомнил о том, что надо сообщить родителям, и побежали их разыскивать.

В больнице, меня уложили на кушетку. Пришел дежурный врач, как мне показалось, огромных размеров грузин. Сначала был очень недоволен, я это поняла, когда он шел по коридору и возмущался, что вот, мол, праздник, люди напьются, а ты их зашивай. Но, зайдя в кабинет и увидев, что перед ним девочка подросток, резко замолчал. Следом за ним зашла медсестра, увидев меня ахнула, но так же быстро взяла себя в руки. Доктор широко улыбнулся, мне даже показалось, что зубов у него в два раза больше, чем положено, и сказал: «Ну, что случилось?» Я внятно всё рассказала.
Они делали какие-то приготовления, параллельно заговаривая мне зубы. Понимая, что сейчас меня будут зашивать, я заволновалась и забилась мелкой дрожью. В это время открывается дверь и на пороге появляется моя мама. Надо знать, мою маму, для неё нет преград, когда речь заходит о её детях. Так вот, войдя, она уперлась взглядом, как раз, в мою разрезанную ногу. И моментально потеряла сознание, благо отец был рядом и не дал ей рухнуть на пол. Дверь закрылась. На что хирург очень тихо и спокойно сказал: «Ну вот, дочь, не смотря на рану, в порядке, а мама в ауте» И как ни в чем не бывало, они продолжили делать своё дело.

Когда всё было готово, доктор сказал: «Ну что, начнём?» И начал. Я же, про себя решила, если на первом шве будет больно, тогда буду орать, если нет, то чего маму пугать. Лежу, жду, когда же больно будет. А медсестра тем временем задаёт мне два вопроса: первый - в каком классе я учусь, и второй – знаю ли я, её сына, потому что мы с ним ровесники. И так по кругу, когда она спросила меня об этом раз в десятый, я, видимо, осмелев, сказала, что если она ещё раз меня спросит, то наркоз уже не понадобиться.

Мне наложили девять швов. Доктор сказал, что всё в порядке, я молодец, и могу отправляться домой. Я села на кушетке и подумала: как же я пойду, ведь обуви на мне нет, её же дома оставили. Время позднее, народу меня ждало много, и нам дали больничную машину, чтоб мы больше ни во что не «вляпались».  Я, как раненый зайчик запрыгала на одной ножке, на, что доктор заметил: «Не бойся, я хорошо зашил, можешь слегка наступать» И я пошла, все мои близкие, с ужасом наблюдали за мной, но сказать никто и ничего не рискнул.

Началась райская жизнь. Весна, тепло, все идут в школу, а я получаю удовольствие от свободы, и при этом все стараются мне угодить. Через месяц сняли швы, и когда я попросила справку в школу, мой доктор очень удивился: «А ты, что всё это время школу прогуливала?»…

Но справку всё-таки дал. Я не помню, как его звали, но добрый доктор - спасибо вам большое, вы действительно хорошо зашили мою ногу.

88

Лена, большое спасибо

https://pp.userapi.com/c824600/v824600131/6c40/S1vJY9ON2Yw.jpg

89

Фимушка, ты пишешь так, как будто разговариваешь с близким человеком - искренне и  задушевно.Читаешь и видишь все сама, настолько все неподдельно открыто и сердечно. Спасибо тебе большое за твой талант!Ценю и люблю... http://se.uploads.ru/NaxpQ.gif  http://se.uploads.ru/yLpiN.gif

90

Лена...прочла и хожу под впечатлением...до чего ты умеешь  и слова найти и до сердца достучаться! Спасибо тебе за то,что делишься с нами,что заставляешь лишний раз отодвинуть всю суету вечную и задуматься ,а может и чуток лучше стать))http://se.uploads.ru/NaxpQ.gif


Вы здесь » ГНЕЗДО ПЕРЕСМЕШНИКА » С Фимой по жизни » Сказки-рассказки