Сегодня мы практически дошли до точки невозврата, когда нас рассматривают как исчезающую страну будущих киберрабов и навязывают, по сути, «дьявольские мантры» в виде потока сознания от «Global education futures», подменяя ими советское фундаментальное системное образование.

— Как вы думаете, с чего надо начинать перестраивание нашей экономики на правильные рельсы?

— С востребованности истинных знаний для управления экономикой. Мы, как и весь мир, попали в ситуацию полного информационного хаоса. Все макроэкономические показатели, которые используются сегодня, например, ВВП, содержат повторный счет, в национальных счетах прячутся большие дисбалансы.

ВВП — дутый, ничего не выражающий показатель. Дальше эта система показателей уходит во Всемирный банк, который на основании этих дутых цифр и неработающих моделей рассчитывает варианты развития экономики и начинает делить свои инвестиции: вот эти страны должны двигаться вперед в технологическом смысле, а эти страны — сырьевые придатки. Так закрепляется неравенство. И все это приведет к очень плохому концу.

Кибернетика против хаоса
— И вы можете предложить альтернативный сценарий?

— Я считаю, что Россия имеет шанс первой найти выход из развертываемого глобального кризиса. Но работающий сценарий развития может быть реализован лишь с признанием экономической кибернетики в качестве государственной доктрины.

Пренебрежение же экономической кибернетикой ведет к созданию за триллионы рублей так называемой цифровой экономики, состоящей из смеси множества платформ, что ведет лишь к развитию хаоса в государственном управлении.

А стране нужна единая цифровая платформа — экономическая киберсистема, организующая взаимодействие государства, бизнеса и общества в режиме реального времени, получающая и учитывающая обратную связь от производителей об их производственных возможностях и от конечных потребителей о динамике спроса. Только это обеспечит выход экономики на траекторию роста общественного блага.

— Что мешает внедрить такую платформу?

— Сегодня аналитические экономисты и эксперты вытесняются технократами. Именно технократы разрабатывают новые цифровые технологии, а на их основе цифровые платформы, позволяющие организовать взаимодействие поставщика и потребителя услуг в режиме реального времени.

И действительно, современные цифровые платформы интернета вещей, электронного правительства и так далее являются удобными для потребителей услуг.

Но, к сожалению, на этом основании технократы пренебрежительно относятся к экономистам, заявляя себя самих специалистами в цифровой экономике.

— А они таковыми не являются?

— Эти люди могут нарисовать множество красивых схем, придумать много лозунгов, навязывать миру некие «айтишные» технологии (например, блокчейн) или математические концепции для описания экономики (например, гиберграф М. Хохловой).

Но не зная объективных экономических законов, технократы никогда не создадут единую цифровую платформу для повышения эффективности управления экономикой. Их платформы, цифруя тот же экономический хаос, ускоряют конец истории.

Этому способствуют и новые идеологи, объединившиеся вокруг международного проекта «Global education futures», которые навязывают набор компетенций вместо системных знаний, стихийную цифровизацию экономики в качестве новой доктрины развития цивилизации.

В то же время экономическая кибернетика, являясь наукой управления информационными процессами в экономике, предполагает знание и использование объективных экономических законов. Действие этих законов и лежит в основе динамической модели, организующей цифровую платформу как киберэкономику.

Таким образом, у власти появляется новый инструмент, помогающий оперативно рассчитывать план (траекторию) развития экономики в направлении роста общественного блага, то есть достичь того, к чему безуспешно стремился советский Госплан.

Баланс кофе и бутерброда
— Поясните, пожалуйста, на конкретном примере.

— У государства много целей и задач. Нам нужно развивать космическую отрасль, оборонно-промышленный комплекс, стимулировать производство товаров народного потребления, улучшать экологию. Для всего этого нужно сформулировать конечные и промежуточные цели, для достижения этих целей — материальные ресурсы и так далее.

Понятно, что всего сразу достичь при имеющихся в распоряжении средствах невозможно, поэтому исходные задания придется корректировать. Представьте, что на завтрак я хочу чашку кофе, а к ней бутерброд с сыром и маслом.

Но пока что производители могут предоставить лишь половину этого набора. И я должна выбирать — хочу половинную порцию всего или, например, обязательно целую чашку кофе, но без хлеба и сыра. Так, корректируя предложенные компьютером варианты плана «затраты-выпуск», мы достигнем пропорционального баланса производственных взаимосвязей.

Эти расчеты происходят автоматически с помощью алгоритмов динамической модели «затраты-выпуск». По результатам расчетов принимаются решения по распределению производственных инвестиций — управляющего параметра плана.

Не стоит бояться, что кибернетика все будет делать за людей, что нашим управленцам нечем будет заняться. Нет, ведь именно они формулируют исходные задания и принимают окончательные решения.

— Таким образом, вы хотите сказать, что платформа для нужного расчета и управления у вас есть?

— Динамическая модель межотраслевого-межсекторного баланса (МОСБ), которая служит ядром экономической киберсистемы, была разработана еще моим отцом. Сейчас она существует в программном виде — без красивой графической оболочки, но вполне способная производить нужные расчеты.

Модель представляет собой систему алгоритмов согласования в режиме реального времени заказов конечных потребителей (государства, домашних хозяйств, экспортеров) с возможностями производителей. Только на ее базе можно создать цифровую экономику (экономическую киберсистему), повышающую эффективность управления экономикой.

Ее внедрение позволит заранее проигрывать разные сценарии развития в зависимости от исходных заданий и использовать производственные инвестиции в качестве управляющего параметра для выхода на нужную траекторию развития. С одной стороны, нам нужны самолеты, ракеты, с другой стороны — требуются затраты на экологическую безопасность и так далее.

Какая траектория развития экономики для нас предпочтительнее? Именно экономическая киберсистема позволяет научно обосновать наш выбор. Без нее просчитать все варианты развития невозможно, выбор будет осуществляться вслепую, хаос продолжится.

Управлять, а не реагировать
— Собственно, в правительстве при обсуждении бюджета как раз и идет поиск баланса интересов, баланса затрат. В чем разница?

— Правительство руководствуется балансом интересов на уровне собираемых доходов в бюджет и их распределения по лоббируемым «точкам роста». Но они даже не понимают, сколько соберут доходов.

Они все время живут в режиме оперативной реакции на текущие события. А экономическая киберсистема позволяет рассчитать траекторию, чтобы спрогнозировать социально-экономическую ситуацию в стране, например, через 20 лет.

Конечно, поскольку динамическая модель «живая», то работа с киберсистемой похожа на управление самолетом на автопилоте — при необходимости всегда можно произвести корректировку траектории, ведь мы понимаем, что конечный спрос меняется, появляются новые технологии, и все это надо будет учитывать.

— Но бюджет у нас тоже корректируется каждый раз на ходу. То же самое и происходит.

— Корректируется бюджет государства, не увязанный ни с заказами конечных потребителей, ни с производственными возможностями. В отличие от расчетов в киберсистеме, оперативно учитывающей все корректировки в ходе процесса согласования «затраты-выпуск», в реальной жизни идут огромные запаздывания по корректировкам, что и делает экономические процессы неуправляемыми, общественные затраты ресурсов неэффективными.

Поэтому экономическая ситуация перманентно ухудшается. Ведомства реагируют на ситуацию, но не управляют ею. Даже если у государства стало больше денег, то не факт, что эти деньги обеспечены нужными для развития материальными ресурсами, поскольку, например, станков, нужных для выпуска продукта, просто не произвели.

И если эти деньги пустить на развитие производства, то развития не будет, а будет только инфляция, которая может закончиться дефолтом, как было у нас в 1998 году.

— С планированием госсектора экономики все более-менее ясно. В то же время предсказать, сколько произведет частный предприниматель, даже если он вам выдал какой-то план, достаточно сложно. А как планируется воздействовать на частный бизнес? Через системы льгот, субсидий или как-то еще?

— Частный бизнес и сейчас обязан давать информацию государственным налоговым и статистическим органам. Точно так же и мы будем требовать от него информацию по планам «затраты-выпуск» для развития его частного бизнеса.

Отличие лишь в том, что мы ему ничего не навязываем, он сам распоряжается собой, сам инвестирует. Но информацию о его планах мы имеем право знать, поскольку государство планирует развитие всей экономики с учетом знания информации, поступающей от всех резидентов.

Что Россия получает при внедрении киберсистемы? Она начнет выходить из глобального кризиса, в то время как другие страны продолжат погружение в него. Наш опыт начнут перенимать, то есть мы станем страной-локомотивом, ведущей мир к процветанию. Это и есть наше назначение и достойная позиция в мировом сообществе.

Мы — люди творческие, у нас всегда на первом месте стояли образование, наука, и в этом плане мы не являемся чисто сырьевым придатком. Мы объективно должны стать интеллектуальным центром глобализации, изменяющим стратегию «забрать и переделить», которая ведет мир к концу истории, на стратегию моральных принципов управления экономикой для улучшения жизни людей.

В этом я и вижу миссию России: дать миру выход из глобального кризиса на основе новой доктрины развития мирового сообщества — экономической кибернетики.

Мельников Михаил

Эти дети разных народов имеют ряд обидных прозвищ на разных языках (русский вариант мы привести не можем по соображениям приличий) и недавно в ходе одного из зарубежных голосований были признаны «самыми невыносимыми» из всех поп-сект, опередив даже фанатов «Игры престолов» и Call of Duty. Но даже это говорит о том, что позиции великого инноватора по-прежнему сильны.

Вообще, пора констатировать, что И. Маск в последние годы выполняет в первую очередь не экономическую, а социальную и масс-культурную роль. И ценность его в этом смысле такова, что на данный момент его просто некем заменить.

Роль Маска — не только в том, чтобы имитировать для возвышенных душ прогресс. Его марсианские города, многоразовые ракеты (как мы помним, с момента первого потрясающего ролика, демонстрирующего посадку возвращаемых ступеней Falcon, цены на запуски только увеличились в полтора раза) и прочий косплей светлого грядущего делают еще одну важную и нужную работу.

Они создают у масс верующих ощущение, что где-то совсем рядом, за углом, притаилось новое равенство.

Тут вот в чем вся штука. Проблема ускорившегося социального расслоения в формате «богатые уходят в отрыв и неостановимо богатеют, а доходы простых людей топчутся на месте» впервые была громко озвучена еще лет девять назад — после первого витка мирового экономического кризиса.

Именно тогда было обнаружено, что богатые и успешные по итогам финансовых потрясений 2008-го увеличили свою долю в мировом богатстве, а все остальные — пресловутые 99% — соответственно, потеряли.

С тех пор тема растущей пропасти между сверхбогатыми и всеми остальными была обозначена как проблема, получила свою «библию» — книгу Тома Пикетти «Капитал в XXI веке», где доказывается, что с годами неравенство будет только круче, — и время от времени радует новыми данными.

Вот только последние новости неравенства. Газета The Wall Street Journal в конце августа сообщила о том, что с 1978 по 2017 год, то есть за сорок лет, зарплата работников выросла на 11%, в то время как зарплата высшего менеджмента компаний — на 1070%. То есть у работников получка подросла на одну десятую, а у верховных менеджеров — в десять раз. Или, говоря проще, доходы богатых и знаменитых росли в сто раз быстрее.

А в начале сентября было опубликовано исследование Майкла Хаута из Университета Нью-Йорка, показывающее, кто именно становится «богатым и знаменитым».

Как оказалось, «статус американских работников зависит от статуса их родителей больше, чем считалось ранее». Иными словами — почему-то у успешных родителей, имеющих деньги на образование и помощь своему потомству, рождаются гораздо более успешные дети, чем у бедняков, едва сводящих концы с концами.

При этом исследователь отмечает, что в США «социальная мобильность» еще высока на фоне прочих индустриальных держав.

В общем, мы наблюдаем очередное расслоение человечества на потомственные сословия и концентрацию большинства мировых капиталов в руках крайне небольшого бриллиантового процента.

Насколько ситуация опасна с точки зрения социальной стабильности — написано много, но при этом к ее исправлению пока нигде не приступили. Потому что непонятно, как ее исправлять, чтобы не сделать хуже.

В этот непростой период становится крайне востребованной хотя бы иллюзия равенства. Хотя бы надежда на то, что разрыв исчезнет как-нибудь сам собой.

И поэтому некто, обещающий в обозримом будущем:

1) сверхзвуковые путешествия за копейки;

2) копеечный (а то и бесплатный) спутниковый интернет для каждого;

3) копеечные ракетные туры вокруг Луны;

4) экологически чистый доступный личный транспорт;

5) хитрую настенную батарею, которая «будет накапливать дешевую энергию и продавать ее дорого»,

не мог не стать поп-прометеем для широкого круга современников. Ведь он пообещал им, что они изведают и получат все то, что уже имеют ушедшие в отрыв элиты: и самые головокружительные ощущения, и путешествия, и даже деньги, берущиеся из воздуха. И тем самым неуютная пропасть между ними и теми, кто уже сейчас живет по-настоящему и на полную катушку, несколько сгладится.

И пускай из всего перечисленного счастья его фанатам пока не досталось ничего. Это не так важно — в конце концов, речь идет о массовой психологии.

И поэтому вне зависимости от успехов и неудач конкретного Илона Маска в материальном мире — он останется еще долго востребован как символ. Поскольку ожидаемое вот-вот «новое равенство», продаваемое им, еще не один год будет привлекательной альтернативой реальности.

Виктор Мараховский