– С моей точки зрения, он не решил никаких задач – ни личных, ни государственных, ни тех, которые поставил перед ним Вашингтон. Бизнес Порошенко терпит убытки. Его украинские предприятия сократили производство, а те, что были в Крыму, ему уже не принадлежат. Липецкая конфетная фабрика не может компенсировать финансовые потери предпринимателя Порошенко. Пересмотреть итоги приватизации в свою пользу он не сумел и уже вряд ли сумеет. Как и добыть государственные активы.

В мае прошлого года, когда Порошенко был избран президентом Украины, наиболее актуальными задачами были стабилизация ситуации, прекращение боевых действий, переход к восстановлению экономики и достижение национального согласия. Как понятно многим, только решение этих проблем могло сохранить и укрепить Украину как государство. Однако Порошенко стал предпринимать противоположные шаги. За эти месяцы он дважды возобновлял боевые действия на юго-востоке. Можно ждать третьей попытки. Если после Минска-1 Киев давал понять, что достигнутые соглашения соблюдать не собирается, то сейчас он говорит об этом почти открыто.

Есть все основания для разочарования Вашингтона, который, по сути, и привёл Порошенко к власти. Он должен был сделать Украину более-менее устойчивым государством, которое США могли бы использовать в качестве твёрдого тарана против России.

– Таран… Не слишком ли прямолинейное утверждение?

– В самих Штатах давно прямо говорят, что их главная цель в этом районе мира состоит в смещении Путина и снижении значимости России на международной арене. Украинский кризис должен был связать Москве руки не только посредством усиления санкций или политического давления. Война в Новороссии была развязана по «рекомендации» Джо Байдена и других политиков США. Перед Порошенко была поставлена задача: подавить сопротивление юго-востока Украины. В итоге – на западной границе России должно было возникнуть антироссийское государство, которое ещё более агрессивно, чем Грузия времён Саакашвили, могло бы развязывать провокации, отвлекать Россию от решения собственных проблем. А лучшим сценарием для Вашингтона было бы втягивание нашей страны в войну.

Ни одну из этих задач Порошенко не смог решить так, как это требовалось американцам. Сопротивление Донбасса не подавлено. Российские войска на территорию Украины не вошли, кто бы и что ни говорил. Американцев могла бы устроить и такая ситуация, когда конфликт на Украине стоил бы России намного дороже, чем самим США. Однако, судя по всему, на поддержание лояльной украинской власти Вашингтон тратит больше финансовых, дипломатических и политических ресурсов, нежели Россия на помощь Донбассу.

С осени прошлого года я говорю о том, что по большому счёту в политическом плане Порошенко не жилец. Он никому не нужен. Как олигарх не нужен конкурентам и населению. Политическое противостояние внутри страны нарастает, радикализация на Украине набирает новые темпы. Тогда вопрос: кому он нужен как президент? К тому же России он не нужен как зонтик открыто русофобского правительства. Лишь не очень долгое время Москва может быть заинтересована, чтобы Порошенко сохранял позиции, поскольку тот, кто придёт ему на смену, может быть ещё хуже в своей неадекватности и радикализме.

– А тот, кто «может быть ещё хуже», рано или поздно появится? Или есть иной вариант развития?

– Он появится в любом случае. Если бы государственный переворот произошёл минувшей осенью, к власти пришли бы Яценюк и Турчинов. Потом они набрали бы негатива, и их бы убрали ещё более радикальные нацисты. Но момент тогда был ими упущен. И сейчас неизвестно, кто кого уберёт первым – Яценюк и Турчинов Порошенко или же он их. Однако не столь важно, кто возьмёт верх на данной стадии борьбы. Затем к власти придут в какой-то момент, как мне представляется, более радикальные несистемные нацистские группировки.

– Как я понимаю, можно даже назвать конкретную фамилию кандидата на роль их вождя?

– Секрет небольшой. Это Дмитрий Ярош. Не надо забывать, что он депутат Рады, опирается и на вооружённую силу – «Правый сектор». А это шесть или семь батальонов, хотя, может быть, уже и больше. Они не вошли в структуру МВД или вооружённых сил Украины. По действующему законодательству они являются незаконными вооружёнными формированиями, но продолжают действовать и укреплять свою боеготовность.

– Мне кажется, это просто дурной сон – Ярош во главе украинской власти.

– Тем не менее теоретически это допустимо. Хотя его власть, скорее всего, уже не будет общеукраинской. Если представить, что украинская армия и фронт на юго-востоке окончательно развалятся, руководители более-менее крупных отрядов не откажутся от того, чтобы решать свои задачи, сохраняя за собой какие-то политические позиции или территории. Ведь тот же Ярош по определению не сдастся ополченцам, не сможет, как Янукович, переехать в Россию. А на Западе его не ждут, понимая, что стоит за ним – какие дела и взгляды. Сейчас на Украине огромное число вооружённых людей и политиков, для которых война – средство выживания. В случае её окончания их ждёт сначала трибунал, а потом в лучшем случае тюрьма. До тех пор пока они воюют, они живы даже в политике. Поэтому-то война в ближайшем будущем вряд ли закончится.

– Бывший президент Франции Валери Жискар д’Эстен заявил, что «Украина в том виде, в каком она существует на данный момент, не способна функционировать демократическим образом. Поэтому необходимо, чтобы она реорганизовалась». Есть ли предпосылки для «реорганизации»?

– Повторяю, нынешняя украинская власть может существовать только в режиме войны и развязанного против населения террора. Это не значит, что Порошенко, Яценюк и Турчинов каждое утро дружно решают, сколько человек надо уничтожить в течение суток или какой ещё ущемляющий интересы населения закон надо срочно принять во имя спасения самих себя. Дело в том, что на исходе все ресуры, которые бы позволяли власти, проводящей такую политику, удержаться легитимным способом. Сейчас в целях самосохранения власть применяет террор. По сути, на Украине запрещены любые альтернативные СМИ. Людей, которые высказывают иную точку зрения в социальных сетях, бросают в тюрьму. Причём даже не всегда понятно, кто этим занимается. Но как бы там ни было, критика власти трактуется как антигосударственная деятельность и подрыв обороноспособности страны. На этом основании люди получают большие сроки. Более того, чтобы попасть за решётку, достаточно покритиковать экономическую политику Киева. Таких смельчаков объявляют агентами Кремля и ФСБ.

– Насколько вероятен распад Украины?

– Результат противостояния на юго-востоке Украины предсказать сложно. Хотя уже сейчас понятно, что США рассчитывали на иное развитие ситуации на Украине и, видимо, уже озабочены тем, как оттуда уходить. Под их воздействием воюющей стране с нерешёнными территориальными проблемами выдаются кредиты, но они лишь позволят в лучшем случае заплатить проценты по ранее взятым кредитам. Основных кредиторов, в том числе Россию, МВФ просит повременить с требованием возврата одолженных Киеву средств. Это о многом говорит.

Экономическая ситуация такова, что в нынешнем виде украинское государство долго не просуществует. Есть основания полагать, что всё то, что произойдёт на Украине после краха режима авантюристов и радикалов, в значительной степени перерастёт в тяжёлый груз для России. Ведь «чёрная дыра» – на нашей границе, а те, кто принимал и ещё принимает решения, находятся за океаном или отделены лимитрофами – Польшей, Румынией, Венгрией. Кроме того, на Украине рядом с украинцами живут преимущественно не немцы или румыны, а русские. Чтобы восстановить там более-менее приемлемый уровень жизни, надо потратить десятки, если не сотни миллиардов долларов. Делать это, понимая, что через какое-то время к власти могут опять прийти антироссийские силы, бессмысленно.

– Каким же вам видится выход из этой ситуации?

– Может, я скажу не очень политкорректные слова, но мне выход видится в интеграции территорий бывшей Украины в Россию.

– А граждане Украины это поддержат?

– Думаю, что уровень поддержки в большинстве регионов будет достаточно высоким, несмотря на накопившиеся обиды и сдвинутое пропагандой сознание. Но в ситуации, когда выбор может стоять между дальнейшим обнищанием или даже смертью от голода и между интеграцией, они выберут последнее.

Сейчас ещё сложно предвидеть, какой окажется геополитическая ситуация на тот момент, когда и политическим силам, и самим гражданам надо будет решать, что с Украиной делать. Возможны разные сценарии: распад государства, создание одного или нескольких квазигосударственных образований. Но ясно, что, сколько бы государств ни возникло и какие бы правительства их ни возглавили, все они будут зависеть от внешней поддержки. Поддержка новым властям потребуется не только финансовая. Например, те отряды вооружённых людей, которые привыкли решать проблемы силовыми методами, никуда не исчезнут. Кто-то должен будет их разоружить. Поэтому даже военно-полицейскую операцию надо будет проводить при участии внешних сил.

Станет ли Россия помогать всем квазигосударственным образованиям или заботу о некоторых из них возьмёт на себя ЕС, сказать сейчас трудно. Но о независимости таких государств говорить не придётся. Они будут менее самостоятельны, чем, допустим, Сомали, хотя такой поворот событий кажется сейчас фантастическим. Им постоянно будут требоваться военно-полицейская, финансовая, административная и гуманитарная подпитки. Однако пока статус территории не определён, всерьёз вкладываться в её восстановление никто не захочет. Зачем тратить деньги, если потом она может достаться кому-то другому?

– Нельзя не заметить, что особую роль во всех событиях играла Польша. Как эту роль можно определить?

– Об этом, в том числе в историческом ракурсе, можно говорить много. Политика Варшавы в отношении Украины зачастую иррациональна. В ней переплетены давние комплексы и сиюминутные интересы. По-прежнему сильна польская русофобия, которая объясняется комплексом несостоявшейся империи. В 1610 году по инициативе Семибоярщины польский королевич Владислав был провозглашён русским царём. Следующим шагом могло стать объединение двух государств по примеру того, как сошлись Польша и Литва. Этого не произошло, но на протяжении долгого времени Речь Посполитая продолжала претендовать на роль всеславянской империи. Однако почти состоявшаяся польская империя не расширилась до Камчатки, а стала сжиматься, терять территории и в итоге исчезла с политической карты Европы. А вот Россия превратилась в огромную империю. Психологически многие поляки никак не смирятся с тем, что те земли, на которые претендовала Польша, отошли к России. Поэтому они смотрят на нас как на старого конкурента. Это, во-первых.

Во-вторых, памятуя о разделах государства, они испытывают дискомфорт от того, что находятся между более сильными Германией и Россией. После принятия католицизма польская элита стала искать поддержку на Западе. Рассматривая Россию как угрозу, она постоянно пытается отодвинуть её от своих границ. В начале 1990-х, когда Польша только собиралась стать членом ЕС, знакомые поляки говорили мне, что больше всего их стремление в ЕС и НАТО поддерживают немцы. Ведь в этом случае восточная граница альянса будет проходить по восточной границе Польши. Теперь сама Польша заинтересована, чтобы Украина и Белоруссия стали членами НАТО. Тогда восточная граница альянса пройдёт по российско-украинской и российско-белорусской границе. Украину Варшава рассматривает как буферное государство, в котором она рассчитывает на определяющее влияние. В случае его распада Польша всё равно будет стремиться к тому, чтобы иметь буфер между собой и Россией.

– Минские договорённости некоторые наблюдатели оценивают как одобренный Западом и Россией план уничтожения ДНР и ЛНР.

– Это не просто преувеличение, а извращение. Если после Минска-1 ещё можно было вспоминать о теориях заговоров, то после Минска-2 даже в Европе и США признают, что новые договорённости для Киева менее выгодны, чем предыдущие. Сейчас мы – свидетели борьбы интересов. Соединённые Штаты по понятным причинам заинтересованы, чтобы ликвидация Украины, если такое случится, происходила с максимальным грохотом и кровопролитием. Им выгодно оставить европейским и российским геополитическим и экономическим конкурентам выжженную землю, которая потребует больших вложений. ЕС и Россия совсем не мечтают о дополнительных издержках. Поэтому идёт дипломатическая и политическая борьба за то, что будет на территории украинского государства после его распада. Отсюда перемирия, которые периодически заключаются.

– Что ждёт людей, живущих в разделённых районах Донецкой и Луганской областей?

– Может парадоксально звучит, но Украина может вернуться в Донбасс лишь в случае, если ополченцы займут большую часть территории нынешней страны. В ином случае до тех пор, пока не свергнута нынешняя киевская власть, нынешние проблемы в принципе не решаемы. Людям легче не будет.

– Знаю, что вы хорошо знакомы с результатами социологических опросов, проводившихся на Украине минувшей зимой. Они таят в себе что-то неожиданное?

– Нет. Единственный момент, который меня удивил, состоит в том, что проведённый под руководством социолога Евгения Копатько опрос зафиксировал низкий уровень поддержки власти по вопросу о войне – всего 56 процентов. Учитывая тотальную пропаганду, это очень мало.

– Существуют ли какие-то объективные обстоятельства, которые могут положительно сказаться на политическом разрешении украинского кризиса?

– Ситуация такова, что с точки зрения украинского противостояния и с позиций глобального конфликта США с Россией говорить о мирном урегулировании почти невозможно. Обе стороны на Украине, не имея достаточных сил для победы, не имеют альтернативных вариантов. Киевская власть не может пойти на мирные переговоры с Донбассом. Это значит признать «сепаратистов» за равных себе, что сразу вызовет протест украинских нацистов, которые имеют поддержку и среди части населения. Возникнет вопрос: зачем воевали, если переговоры можно было вести и год назад?

Точно так же американцы не готовы капитулировать в той глобальной войне, которую сами и развязали. Не готовы по объективным причинам. Построенная США финансово-экономическая модель – классическая пирамида. Вновь напечатанные доллары утилизируются за счёт расширения рынков сбыта. Модель могла бы действовать тысячелетиями, если бы Земля не была конечной. Но она конечна, а все рынки фактически поделены.

Системный кризис был неизбежен. Для того чтобы отсрочить крах модели, надо любыми способами вытеснять экономических конкурентов. Поэтому американцы готовы сражаться до конца. Политического урегулирования не получится просто потому, что военным путём ещё не решён вопрос о том, за чей счёт оно будет достигнуто.

http://lgz.ru/article/-11-6501-18-03-2015/durnye-sny-..

Не являясь специалистом по биржевым торгам и не имея возможности спрогнозировать их объемы операций на бирже, я должен сказать, что с точки зрения направленности действия, решение начать торги в национальных валютах, безусловно, верное. Но оно должно подкрепляться не только чисто финансовыми и организационными манипуляциями, а еще и реальной индустриализацией страны. Если организационно-финансовые усилия по ограничению влияния на нас американской долларовой пирамиды (не отказ от доллара, но ограничение влияния) будут прилагаться одновременно с реальными усилиями по индустриализации страны, то это будет верное направление.
Представьте себе, что рядом с большой пирамидой МММ начинает выстраиваться еще одна, пусть пока что значительно более слабая, альтернативная пирамида. Что бы вы сделали на месте владельца МММ? Вы бы, конечно, констатировали, что это несет вам угрозу, и попытались бы испугать и наказать тех, кто ее строит. Я не утверждаю, что переход на расчет в рублях и юанях - это пирамида. Хотя если в будущем Россия и Китай вырастут до масштабов США, они смогут позволить себе строить пирамиду. Будут ли Россия и Китай строить рублево-юаневскую пирамиду – это другой вопрос. Но, тем не менее, угроза такая для Штатов сейчас налицо.
А что, если рядом с пирамидой МММ не строится другая пирамида, а появляется созидательный завод, фабрика, что-то, во что можно реально вложить деньги и получить прибыль? Несет ли это угрозу пирамиде МММ? Разумеется, несет. И в этом случае хозяин пирамиды тоже попытается это дело пресечь, потому что тем самым ограничиваются его сверхприбыли. Поэтому беспокойство США в этой ситуации вполне обоснованно.
Чтобы говорить о мерах пресечения, надо изучать историю США. У США нет ограничений в инструментах. Штаты 23 раза заключали договоры с индейцами о том, что они не трогают их территории, и 23 раза их нарушали. И каждый раз использовали силу, потому что там некому было им противостоять всерьез. И здесь, если мы позволим себе быть слабыми, позволим вбить клин между нами и Индией, Китаем, Бразилией и так далее, то они нас просто разгромят всеми возможными способами. И политическими, и культурными, и экономическими, и военнно-диверсионными.
Если же мы осознаем, что дружбы не будет до тех пор, пока мы не окажемся на равных с США – экономически и технологически - то тогда направление движения станет понятно. Нужно ожидать ударов со всех сторон и противостоять им. Становиться внутренне сильными, социально справедливыми и эффективными, тогда нас ждет успех.
Глубоководная рыба для того, чтобы запугать соперника, надувается огромным шаром. Но это не единственный метод воздействия на противника. Заявляя о реформе МВФ, США "надуваются шаром", потому что им больше нечего делать или это отвлекающий маневр для подготовки ударов по совершенно другим направлениям? Я склонен думать, что, скорее, второе. Всегда есть риторика для внутреннего и внешнего потребления – "надувание огромным шаром". А есть реальные действия, которые будут, и о них необязательно заявят заблаговременно. Простой пример: о том, что Порошенко начнет договариваться с Румынией о размораживании приднестровского конфликта, а на самом деле о том, чтобы открыть еще один фронт против нас, американцы нас не предупреждали. Но фактически это происходит. Реальные удары будут наноситься без предупреждения.
Юрий Болдырев специально для Накануне.RU
http://www.nakanune.ru/articles/110220/ … gZn2r.dpuf

После прихода к власти в 1999 г. президент Венесуэлы Уго Чавес взял курс на политическое сближение с Россией и Китаем. Военно-техническое сотрудничество с Россией стало следствием этого сближения, но оформилось только после введения американцами эмбарго на закупку своей техники. Поставив задачу модернизации вооруженных сил Венесуэлы, У. Чавес начал масштабные закупки российского оружия.

За последние несколько лет Каракас приобрел у России истребители Су-30МК2В, вертолеты Ми-17В5, Ми-26Т2 и Ми-35М2, танки Т-72Б1, реактивные системы залпового огня «Смерч» и зенитные ракетные комплексы С-300В, комплексы для береговой охраны «Бал-Э», самоходные системы «Нона-СВК», артиллерийские установки МСТА-С, БТР-80А и комплексы ПВО «Печора-2М».
Активно развивается сотрудничество в области создания совместных предприятий и передачи технологий. В районе города Маракай завершается строительство завода по лицензионному производству автоматов Калашникова АК-103, а также патронного завода. В 2013 г. с Венесуэлой было подписано соглашение о создании сервисного вертолетного центра.

Всего с 2005 г. Венесуэла приобрела у России вооружений и военной техники примерно на 12 млрд долл.

Поставки оружия Боливарианской республике по ранее заключенным контрактам продолжаются до сих пор, однако новые соглашения в ближайшее время подписаны, скорее всего, не будут. Власти Венесуэлы стремятся максимально расширить круг поставщиков и диверсифицировать закупки. Продолжающееся эмбарго сильно сузило круг возможных поставщиков и одновременно способствовало закреплению здесь китайской военной продукции как альтернативы российскому оружию.
Первые соглашения с КНР были заключены одновременно с началом российских поставок. В августе 2005 г. был подписан контракт с «China Electronics Technology Group Corporation» (CETC) на закупку трех наземных трехкоординатных радиолокационных станций (РЛС) JYL-1. В 2006 г. с этой же компанией был заключен новый контракт стоимостью 150 млн долл. на закупку семи РЛС JYL-1 и 3 РЛС JY-11B. Все они были получены Венесуэлой к концу 2010 г.

В 2012 г., после значительного перерыва, китайская компания «Norinco» заключила контракт на поставку партии бронетехники и артиллерийских систем для морской пехоты на сумму более 500 млн долл., что стало одной из крупнейших известных сделок по продаже китайского наземного вооружения за рубеж. Согласно китайским источникам, в рамках этого контракта Венесуэла должна получить около 60 БТР VN-1 с колесной формулой 8х8. В 2012 г. Венесуэла начала получать китайские транспортные самолеты Shaanxi Y-8 (по состоянию на 2014 г. было поставлено 8 единиц.

При этом Китай был готов помочь и с финансированием сделок. В 2013 г. Поднебесная выделила в китайско-венесуэльский фонд сотрудничества 36 млрд долл., часть которых планировалось направить на закупку вооружений.
Благодаря кредиту Китай смог продать Венесуэле свои учебно-тренировочные самолеты (УТС) К-8, несмотря на то, что еще при жизни У. Чавеса был проявлен интерес к российскому Як-130.

За последние три года сотрудничество Венесуэлы и Китая стало значительно более интенсивным. В 2014 г. командующий ВМС Венесуэлы адмирал Диего Альфредо Молеро Беллавиа заявил об утверждении соглашения с Китаем о приобретении восьми противолодочных вертолетов для патрульных кораблей типа «Avante». Вероятно, речь идет о вертолетах семейства Z-9 производства китайской компании «Harbin Aircraft Manufacturing Corporation». Кроме того, ВМС Венесуэлы ведут переговоры с КНР относительно ремонта и модернизации трех фрегатов итальянской постройки типа «Lupo».
Разворот Венесуэлы в сторону Китая можно объяснить не только щедрыми кредитами. Не последнюю роль играет система послепродажного обслуживания, которая, к сожалению, относится к слабому месту российской торговли вооружениями. В случае с поставленной в Венесуэлу российской техникой возникли проблемы с логистической поддержкой Су-30, а также обнаружились недостатки конструкции ударных вертолетов Ми-35М. Из-за этого полеты некоторое время не проводились, а Венесуэла была вынуждена вкладывать дополнительные средства в ремонт техники.

В Китае послепродажному обслуживанию уделяется намного больше внимания, чем в России. По венесуэльским источникам, более эффективная – по сравнению с российской – система послепродажного обслуживания повлияла на выбор Венесуэлы в пользу китайской сухопутной техники.
Куба: четверть века в засаде

Именно с Кубы когда-то начинался путь советского оружия в Латинскую Америку. Отсюда оно распространялось среди местных революционеров. Китайцы всегда были где-то рядом. Маоизм нашел в регионе сторонников, и КНР поставляла продукцию своей тогда только зарождавшейся военной индустрии, производившей некачественные копии советского и американского оружия.
С 1961 по 1991 гг. СССР поставил на Кубу вооружений и военной техники на 16 млрд долл., создав из небольшого островного государства серьезную в военном плане державу с едва ли не лучшей (на начало 1990 г.) армией в Латинской Америке. Спустя почти четверть века оснащение Революционных вооруженных сил Республики Куба едва ли можно назвать современным.

1990-е годы стали тяжелым временем для Острова свободы. Достаточно вспомнить принятый США в 1996 г. Закон Хелмса–Бертона, который ввел санкции против иностранных компаний, торгующих с Кубой. В этих условиях было весьма рискованно открыто продавать Гаване оружие.

Как кубинские власти обходили запрет, остается только догадываться по инциденту с северокорейским судном летом 2013 г. и обвинениям Китая в тайных поставках оружия Гаване. Так, в 2000 г. в американскую прессу просочилась информация о «по меньшей мере трех кораблях с оружием», отправленных на Кубу из КНР. Тогда Пекин не стал отрицать факт поставок. Представитель Китая Чжан Юаньян заверил, что Китай поставляет логистические товары, а на вопрос о наличии в них взрывчатых веществ ответил, что «они могут использоваться и в мирных целях». Таким образом, при помощи собственной военной промышленности, китайских «логистических товаров» и северокорейской модернизации кубинские ВС вошли в XXI век.
Что касается нашей страны, то она добровольно «исчезла» с Острова свободы в 1991 г. Недавно отношения, в том числе и в военно-технической области, начали выстраиваться заново. В 2006 г. делегация «Рособоронэкспорта» посетила Кубу и подписала ряд документов по линии ВТС. Вскоре состоялся обмен визитами: в конце 2008 г. Д. Медведев побывал в Гаване, а в начале 2009 г. председатель Госсовета и Совета министров Кубы Р. Кастро – в Москве. 30 января 2009 г. в Москве был подписан Меморандум о принципах стратегического сотрудничества между двумя странами, в котором упоминалось и развитие ВТС. Завесу тайны над переговорами приоткрыл находившийся с визитом на Острове свободы глава комитета Совета Федерации по обороне и безопасности Виктор Озеров. Он заявил СМИ, что Куба заинтересована в сотрудничестве с Россией в военно-технической сфере. По его словам, речь шла, в частности, о подготовке кадров, которая «активно ведется по линии Минобороны», и о планах модернизации вооруженных сил Кубы, предполагающей скорее «предоставление военной техники в кредит».

Вероятно, именно в ходе тех встреч на высшем уровне началось обсуждение проектов по созданию Россией на Кубе патронного производства. Однако информация о них попала в российские СМИ лишь в 2011 г. В декабре заместитель директора Федеральной службы РФ по военно-техническому сотрудничеству Константин Бирюлин, комментируя эту информацию, заявил: «Оборудование поставлено давно. Сейчас вопрос идет только о том, чтобы достать его из ящиков».
С тех пор информации о громких контрактах, заключенных с Островом свободы, больше не появлялось. По официальной статистике, в 2013 г. Россия поставила Гаване оружия и боеприпасов на 197,7 тыс. долл.

Китай, как и Россия, предпочитает не афишировать ВТС с Кубой, поскольку обсуждение этого вопроса в СМИ может навредить торговле. Китайские военные продолжают посещать Кубу, но говорят лишь о сотрудничестве в области подготовки кадров.

Ожидается, что в 2015 г. товарооборот между Китаем и Кубой, составляющий ныне 1,8 млрд долл., увеличится на 25%. Между тем товарооборот между Россией и Островом свободы в 2013 г. составил лишь 185,1 млн. долл. Китай заинтересован в сотрудничестве с Кубой, в том числе военном, из-за строительства канала в Никарагуа. Россия же пока не имеет столь грандиозных планов в регионе. Тем не менее в 2014 г. российское руководство пошло на шаг, который Гавана предлагала уже давно, – долг СССР был списан на 90% (32 млрд. долл.).
На что Москва рассчитывает после такого жеста? Возможно, это позволит ей частично сохранить в своих руках ключ от Карибского бассейна. Но времени упущено много, и пока Куба представляется скорее полем борьбы между США и Китаем. Впрочем, некоторый оптимизм внушают слова вице-премьера Д. Рогозина, побывавшего в Гаване в конце декабря 2014 г., о том, что заключены соглашения, для которых «пришло время». Любопытно, что «время пришло» как раз после заявления Соединенных Штатов о возобновлении отношений с Кубой.

Противостояние России и Китая на Острове свободы может обернуться совместным сдерживанием США. Независимая Куба как нельзя лучше отвечает интересам обеих стран, да и ВТС с этим государством никаких крупных экономических выгод не сулит. По данным Всемирного банка, Куба стабильно тратит на вооруженные силы всего 3,3% ВВП (приблизительно 2,25 млрд. долл.).
Никарагуа: страсти по каналу
На фоне многочисленных заявлений Москвы о сотрудничестве со странами Латинской Америки и его не особо активного развития в реальности СМИ разных стран зачастую начинают его придумывать. Так, появилась новость о том, что Россия собирается поставить в Никарагуа 8 истребителей МиГ-29. Стоимость одного МиГ-29 составляет порядка 30 млн. долл., а весь ВВП Никарагуа не превышает 11 млрд. долл. Министерство обороны Никарагуа опровергло эту информацию, что выглядело вполне логичным до тех пор, пока 10 февраля 2015 г. такая же новость не появилась на ленте информагентства ТАСС. Бригадный генерал Адольфо Сепеда заявил, что МиГ-29 все же будут закуплены для «оборонных целей». Кроме того, по его словам, рассматривается возможность приобретения в России патрульных морских кораблей. Откуда у Никарагуа появились такие средства, остается загадкой.

Возможно, «обогащение» Никарагуа связано с тем, что в ноябре 2014 г. правительство России поручило МИДу и Минобороны договориться с руководством этой страны об упрощенном порядке захода российских военных кораблей в ее порты. Соответствующее соглашение было подписано в ходе последнего визита С. Шойгу.
Общий уровень военно-технического сотрудничества между двумя странами пока остается низким. На сегодня ВТС ограничивается в основном поставками оборудования для местной наркополиции, строительством завода по утилизации боеприпасов (2013 г.), поставкой 5 инженерных машин, 2 ракетных и 4 патрульных катеров (проекты 12418 «Молния» и 14310 «Мираж»). Вместе с тем от внимания наблюдателей не ускользнули ни начатая модернизация имеющейся на вооружении Никарагуа техники, ни появление на параде осенью 2014 г. образцов, присутствие которых в арсенале этой страны ранее замечено не было.

Закономерно предположение о связи всех этих событий со строительством канала, в которое китайские бизнесмены вложили порядка 50 млрд. долл. Канал – стратегический объект, требующий защиты, которую вооруженные силы Никарагуа в их нынешнем состоянии обеспечить не могут. При этом у Китая с Манагуа нет даже дипломатических отношений (Никарагуа признает Тайвань). В этой связи сотрудничество КНР и России представляется более чем логичным.

Подобное мнение высказало, в частности, тайваньское издание «Want China Times», указавшее на вероятное участие России в обеспечении безопасности проекта как минимум на этапе его реализации. Насколько это заявление соответствует действительности, мы узнаем уже скоро. Неслучайно В. Путин летом 2014 г. решил заехать в Никарагуа, хотя товарооборот России с этой страной составляет менее 100 млн долл.

Интересное мнение о роли России в истории с каналом высказал директор Центра общественно-политических исследований В. Евсеев: «Россия и Китай одинаково заинтересованы в сдерживании США. Проблема в том, что Китай не готов ради этого портить с ними отношения... Россия в этом смысле более независима».
На сегодня Китай и Россия имеют все возможности для того, чтобы влиять на систему безопасности в Карибском регионе, опираясь на особые отношения с тремя его важнейшими государствами.

Хотя нынешний потенциал России по наращиванию экономических связей существенно уступает возможностям Китая, преимущество нашей страны по-прежнему заключается в технологическом заделе, оставшемся от СССР. Этот задел уже позволил России на данном этапе обойти Китай на рынке вооружений Венесуэлы. Одновременно общий уровень экономических отношений позволяет КНР планомерно встраивать в них ВТС, формируя комплексный подход к технологическому сотрудничеству с прицелом на будущее. Чтобы изменить ситуацию в свою пользу, России необходимо совершенствовать маркетинговые механизмы, выводить технологическое и экономическое сотрудничество за рамки военно-технической сферы, максимально использовать и по возможности пытаться сохранить свое исчезающее технологическое превосходство.
http://oko-planet.su/politik/politikmir … seyne.html