Говоря проще, воевать в полную силу, как еще недавно, Америка больше не хочет и, не исключено, не может. Она предпринимает дипломатические усилия (раз за разом все менее результативные), поставляет вооружения (захватываемые у правительств, коим оно предназначено, террористическими движениями и оппозицией – Исламским государством в Ираке и хоуситами в Йемене), организует военную подготовку соединений, на которые предполагает опираться (впрочем, их большая часть в достаточно короткие сроки переходит на сторону враждебных Соединенным Штатам сил). Наконец, делится с союзниками собранной разведывательной информацией, ценность которой для тех невелика, поскольку Вашингтон опирается не на агентурную сеть, а на технические средства с весьма ограниченными возможностями, и в крайнем случае организует точечные удары с воздуха с применением авиации и БЛА.

Помимо этого американцы по мере сил поддерживают связь с шейхами тех племен, на которые опирались в Ираке в 2000-х. Но операции спецназа типа тех, что были предприняты для ликвидации Бен Ладена в Пакистане и финансиста ИГ Абу ас-Сайафа в Сирии, в настоящее время представляют собой уникальное явление. Это учитывается всеми местными игроками как доказательство того, что процесс ухода США из региона необратим – в итоге те из них, кто готов играть собственную партию, действуют более агрессивно (как Иран, Пакистан, Турция, Саудовская Аравия и Катар), а более слабые государства ищут опоры на другие силы, помимо Вашингтона (в том числе налаживая отношения с Пекином). Читатель, очевидно, обратил внимание на то, что автор не упомянул среди ведущих игроков БСВ Израиль. Однако Иерусалим вопреки широко распространенному в регионе мнению не заинтересован ни в непосредственном участии в региональных конфликтах, ни во влиянии на них и ограничивается мониторингом ситуации, попросту говоря – разведкой.

По-нашему, по-джибутийски

Возвращаясь к региональным конфликтам БСВ, одним из наиболее чувствительных среди которых является шиито-суннитское противостояние (непререкаемым лидером шиитского лагеря является Исламская Республика Иран, в то время как суннитов представляют разные соперничающие друг с другом силы, среди которых выделяются Катар и Саудовская Аравия), рассмотрим ситуацию в той части региона, которая, как правило, мало интересует экспертов и СМИ: Африканский Рог.

Мировые новостные агентства, обращая внимание на эту часть света, обычно сообщают о Сомали. Местные пираты, представляющие угрозу для судоходства на западе акватории Индийского океана, и исламисты «Аш-Шабаб», завоевавшие известность резонансными терактами в Кении, стали визитной карточкой этой страны. Ее северные соседи – крошечное портовое Джибути и отколовшаяся от Эфиопии милитаризированная Эритрея упоминаются значительно реже. Но кризис, который разворачивается вокруг борьбы за них Ирана и аравийских монархий, может изменить ситуацию самым принципиальным образом.

Вслед за экспертом Института Ближнего Востока А. Быстровым, проанализировавшим ситуацию в этой части Африканского Рога, обратим внимание на публичную (что в целом для отношений ближневосточных государств нехарактерно) ссору командующего ВВС Джибути Вахиба Муссы Калинлеха и вице-консула ОАЭ в Джибути Али аль-Шихи 27 апреля, по результатам которой последовал разрыв дипломатических отношений между двумя этими государствами (по инициативе Эмиратов). Решение было оформлено официально 4 мая сего года, хотя консульство закрылось уже 28 апреля. В тот же день из Джибути эвакуирован воинский контингент стран – членов Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, Саудовской Аравии и ОАЭ, который прибыл в эту страну в начале месяца с целью организации военной базы в районе Харамус. По оценке обозревателей, это свидетельствует о серьезных сдвигах в формировании региональных альянсов.

Используя стратегическое географическое положение Джибути, президент страны Исмаил Гелле в последнее время резко интенсифицировал связи с Пекином. Гелле не скрывает планов по превращению Джибути «во второй Сингапур», в связи с чем прилагает усилия для привлечения в экономику инвестиций из китайских государственных фондов. Пекин в свою очередь готов взять на себя финансирование строительства крупного морского порта, аэропорта и железнодорожных подъездных путей, хотя не обещает серьезных вложений в социальную сферу. Эта практика, которая находит отклик в Джибути, безусловно, влияет на расклад сил в регионе. Особенно с учетом того, что традиционный конкурент и противник Джибути – Эритрея в последнее время резко активизировала свои связи с Саудовской Аравией, ОАЭ и другими странами ССАПГЗ. Этим обстоятельством и объясняется описанный выше политический скандал.

Следует отметить разрастающееся противостояние из-за влияния в Джибути между США и КНР. Особую остроту ему придали обнародованные Гелле итоги переговоров с Китаем о проекте организации в Джибути постоянной военной базы НОАК. Реакция Вашингтона была молниеносной – через четыре дня после заявлений президента Джибути и дипломатического кризиса с ОАЭ страну посетил с блицвизитом госсекретарь США Джон Керри. Согласно официальным данным Вашингтон серьезно озаботило резкое охлаждение отношений Джибути с аравийскими монархиями. Можно предположить, что такой сценарий не слишком устраивает и самого Гелле, который, по мнению ряда экспертов, выдвинул тезис о «стационарной китайской военной базе» как своеобразную приманку для американцев, чтобы использовать их посредничество для преодоления кризиса.

У Эмиратов есть выбор

Для разрешения конфликта с ОАЭ президент Гелле направил 7 мая в Абу-Даби делегацию во главе с начальником Генерального штаба Закария Шейхом Ибрагимом и своим советником по вопросам инвестиций Фахми Ахмедом аль-Хагом. В итоге президент ОАЭ шейх Халифа бен Зайед аль-Нахайян получил извинения от начальника Генштаба Джибути. Но суть противоречий глубже, чем публичная ссора высокопоставленных чиновников. Президент ОАЭ в силу личной заинтересованности «серьезно расстроился» по поводу проигрыша тендера эмиратской фирмой DP World контракта на строительство контейнерного терминала в порту Джибути в июле 2014 года. Глава Джибути в свою очередь болезненно воспринял факт торжественного приема 28 апреля в Эр-Рияде президента Эритреи И. Афеворки, которого на Африканском Роге считают политическим изгоем. Отсюда скандал с ближайшим союзником Саудовской Аравии, с которым, несмотря на все официальные извинения, Гелле не торопится восстанавливать отношения.

В данном случае инцидент с участием командующего ВВС Джибути является, безусловно, четко акцентированным сигналом в сторону всех аравийских монархий. На это существуют свои причины. 29 апреля синхронно с инцидентом в Джибути саудовский король Сальман подписал с президентом Эритреи соглашение в области безопасности, подразумевающее активизацию военного сотрудничества между двумя странами. В частности, Афеворки предложил использовать территорию Эритреи для организации стационарной саудовской военной базы. Через два дня военные делегации КСА и ОАЭ посетили Асмэру для инспекции условий реализации этого проекта. В частности, они изучили столичный порт и ряд островов в Красном море.

Судя по выводу эмиратовского и саудовского контингентов из Джибути, принципиальное решение о передислокации их в Эритрею уже принято. Появились данные о том, что КСА и ОАЭ дали принципиальное согласие Асмэре на модернизацию столичного аэропорта и дорожной инфраструктуры. Соответственно исчезли критические комментарии в отношении политики Афеворки в саудовской прессе и официальных пресс-релизах. В данном шаге аравийских монархий есть логика: они намерены вывести Эритрею из зоны иранского влияния. До недавнего времени, по утверждениям саудовской разведки, иранцы использовали эритрейскую территорию для материально-технического снабжения йеменских хоуситов и их тренировки силами иранских инструкторов. Убедительных доказательств представлено не было, но что важно – саудовцы в случае реализации своих планов минимизируют объемы поставок иранского оружия, в том числе ракет современных модификаций, транзитом через Судан на Синай и в сектор Газа. А это важно для Египта – основного гаранта безопасности королевства и Израиля, с которым Эр-Рияд наладил неофициальный диалог в ситуации обострения своего противостояния с Тегераном.

С Хартумом за спиной

Сближение с Эритреей укладывается в саудовскую стратегию создания лояльного себе окружения на Африканском Роге и поддержки тем самым АРЕ. До этого точно так же из-под иранского влияния был выведен Судан, что отвечало интересам КСА. В этой связи кризис с Джибути является для аравийских монархий меньшим злом, чем военное присутствие Ирана в стратегически важном регионе Африканского Рога и Баб эль-Мандебском проливе. В итоге следует ожидать соответствующей реакции Эфиопии, которая не останется безучастной к неожиданно возникшей симпатии «заливников» к такому ее традиционному недругу, как Эритрея. Предсказуема резкая активизация боевой активности оппозиционных эритрейских групп, курируемых эфиопскими спецслужбами, и она уже заметна. Для аравийских монархий это является «вынужденными издержками». Особенно в связи с ситуацией в Йемене и активностью иранских ВМС в Красном море. Нахождение же в Эритрее саудовских военных автоматически лишает Иран последней тыловой базы в регионе для его военных кораблей.

Блицвизит госсекретаря Керри в Абу-Даби с целью урегулировать инцидент закончился провалом. Об этом свидетельствует аннулирование въездной визы в Саудовскую Аравию министру иностранных дел Джибути Махмуду Али Юсуфу, который вместе со своими родственниками планировал прибыть на саудовскую территорию для умры в Мекку и Медину. Неофициально министр иностранных дел Джибути был уполномочен президентом Гелле встретиться с саудовскими официальными лицами для привлечения Эр-Рияда к посредничеству в минимизации последствий осложнения двусторонних отношений с ОАЭ. Этот шаг по достижению договоренностей с Саудовской Аравией выглядит абсолютно логичным, поскольку именно Эр-Рияд и его действия стали первопричиной кризиса. Его можно считать проявлением давно назревшего конфликта между Джибути (и Эфиопией, которая стоит за спиной его президента) и аравийскими монархиями.

Решение КСА об активизации военно-технического сотрудничества с Эритреей, старым врагом Джибути и Эфиопии, явилось лишь его катализатором. Согласие Эр-Рияда и Абу-Даби сделать инвестиции в организацию своей военной базы на территории Эритреи, реконструкцию аэропорта и транспортной инфраструктуры объясняется не только выгодным географическим положением этой страны, но и относительной дешевизной по сравнению с джибутийским вариантом. Кроме того, президент Афеворки имеет давние связи с частью йеменской элиты, которые обусловлены совместным участием в контрабанде, в том числе оружия, и переправке незаконных мигрантов, которые следуют в основном в Саудовскую Аравию. Контроль над этими потоками для Эр-Рияда, который явно неспособен собственными силами, несмотря на поддержку со стороны аравийских монархий, овладеть ситуацией в Йемене, имеет стратегическое значение.

Помимо всех вышеперечисленных причин для конфликта существуют чисто внутренние, джибутийские. Недовольство Гелле позицией аравийских монархий по вопросу сближения с Эритреей усилено поддержкой Эмиратами главного противника лидера Джибути – его бывшего соратника Абдуррахмана Махамуда Бореха. Официальный Джибути уже два года требует его экстрадиции из ОАЭ, но пока безуспешно. Более того, благодаря лоббированию Абу-Даби он был исключен из «красного списка» Интерпола. В Джибути Бореха обвиняют в коррупции, организации террора и проведении «подрывной деятельности». На самом деле суть проблемы в жесткой политической оппозиции Бореха правящему режиму и его главе, а также выраженное им стремление победить на президентских выборах 2016 года. Как всегда, фактор личности в истории не следует игнорировать, тем более если события разворачиваются на Ближнем Востоке, где расстановка сил, как правило, носит персонифицированный характер.

Джибути инициировал в отношении оппозиционера несколько исков, в том числе в суде Лондона. 23 марта британской суд арестовал счета Бореха в европейских банках, а через некоторое время был аннулирован его французский паспорт, что фактически сделало его невыездным из ОАЭ. Одновременно по указанию Гелле были заключены контракты с известными юридическими и охранными фирмами (в том числе с британской Gibson, Dunn & Crutcher и Kroll), которые в настоящее время занимаются поисками тайных счетов оппозиционера и лоббистской деятельностью в судах. Чем бы в итоге этот конфликт ни кончился, в отношениях между Джибути и ОАЭ или, если брать шире, монархиями Залива «останется осадок». Причем в любом случае нынешний кризис, несмотря на его истинную подоплеку, грозит серьезно изменить расстановку сил в регионе. Заход иранского корабля с грузом гуманитарной помощи для Йемена в порт Джибути является ясным сигналом этого.

А выиграет Китай

Тегеран, безусловно, постарается использовать описанный кризис в своих геополитических целях. Напомним, что после ухода Хартума, а теперь и Эритреи из иранской орбиты ИРИ лишилась возможности стационарного пребывания ВМС в Красном море. Это вынуждает ее заниматься ротацией боевых кораблей, что дорого и неэффективно. Получение от Джибути разрешения «на технические стоянки» иранских кораблей эту проблему в какой-то степени может решить. Вопрос, насколько столь слабый игрок, как Джибути, готов на такой вариант в долгосрочной перспективе. Хотя в нынешней ситуации вполне вероятно, что иранцы такую возможность получат. Налицо желание Гелле иметь для разговора с аравийскими монархиями существенный козырь на переговорах по выходу из кризиса. Ведь ясно, что налаживать отношения с такими крупными региональными игроками, как «заливники», ему придется в любом случае. Вопрос лишь в цене.

Впрочем, предложение разменять иранское присутствие в Джибути на тот или иной набор преференций может сыграть свою роль, но отказываться от эритрейского проекта как такового монархии Залива в настоящее время явно не готовы. Это серьезное препятствие для нормализации их отношений с Джибути, и дело в данном случае не только и не столько в позиции самого Джибути, сколько в отношении к этой перспективе со стороны Аддис-Абебы. Именно она в данном случае будет играть главенствующую роль в процессе принятия решений, в том числе потому, что эфиопские спецслужбы прочно обосновались в Джибути. В настоящее время ими проводится работа по мобилизации сепаратистских групп афаров для организации подрывной работы против Асмэры. То есть речь идет о начале очередного цикла жесткого прессинга на эритрейское руководство, что означает полномасштабную подрывную войну.

Отметим, что на протяжении всего 2014 года Аддис-Абеба активно зачищала территорию страны от влияния «саудовского лобби» в лице в первую очередь ближнего круга саудовского миллионера эфиопского происхождения аль-Ауди, которого с полным основанием подозревают не только в лоббировании интересов Саудовской Аравии, но и в разжигании сепаратистских настроений среди эфиопских мусульман-оромо. Из страны выслали ряд просаудовских имамов. Началось расследование в отношении структур самого аль-Ауди. Все это не прошло незамеченным в Эр-Рияде, и разворот в сторону заклятого врага Аддис-Абебы в лице Афеворки может, помимо прочего, объясняться еще и этим фактором. Тем более что все то, что хорошо для Судана и Египта, с учетом стратегического разногласия этих государств с Эфиопией по распределению вод Нила, плохо для этого государства. Если Каир и Хартум находятся в прямой связке с Эр-Риядом (как в настоящее время происходит), то Аддис-Абеба по определению будет подозревать любые инициативы, исходящие из КСА, в антиэфиопской направленности. Что в ситуации с Эритреей для нее совершенно очевидно.

Мы видим, таким образом, возникновение в районе Африканского Рога сложного клубка противоречий, завязанных на противостоянии местных игроков, Ирана, монархий Залива, Судана и Египта. Противоречия эти имеют объективную геополитическую, экономическую и личностную, персонифицированную основу. Разрешить их в короткий срок при помощи США не удалось, несмотря на попытку, предпринятую госсекретарем Дж. Керри. Позволим предположить, что и не удастся: кризис имеет глубокие корни и завязан на неразрешимый конфликт интересов. Внимание к описанной ситуации Соединенных Штатов может быть объяснено наличием в Джибути военной базы США, ставшей после потери опорных пунктов в континентальном Йемене единственной точкой, на которую Вашингтон может опереться в данном регионе. Хотя, с точки зрения внешних наблюдателей, главным итогом конфликта может стать возникновение в Джибути военной базы КНР...