Принц Гарри и Меган Маркл возвращаются в Англию: жить в США слишком дорого

Сообщение о том, что 41-летний британский принц Гарри вместе со своей супругой Меган Маркл (они носят титул герцогов Сассекских) возвращаются из США в Альбион, произвело в Лондоне эффект разорвавшейся бомбы. Репортеры молниеносно выдали детали.

Вот они: отношения с папой-королем у мужчины почти налажены, но с братом Уильямом еще есть трения; будущее местожительство младшей семьи голубой крови пока держится в тайне — из соображений безопасности; зато известно, что их дети Арчи и Лилибет уже зачислены в первый класс и пойдут в школу в сентябре.

Англичан волнует один вопрос: почему они возвращаются? Главная версия — нужда заставила. Лондонская газета подсчитала, что за один только дом в Калифорнии супруги должны платить по ипотеке $650 000 в год, включая налог на роскошь. К этому стоит добавить расходы на поддержание в «рабочем» состоянии виллы в Португалии, купленной за 6,3 миллиона фунтов стерлингов. А еще частная охранная фирма в США берет с них по 9 тысяч долларов в день.

Возможно, все это и заставило Гарри обратить свой взор к покинутой им родине.

Cын Ильи Αвербyxа поделился своими мыслями о свадьбе и бyдyщиx планаx.

22-летний Mартин Αвербyx появился на премьере нового сезона шоy «Βыживалити. Hаследники» в компании своей девyшки Cофьи. Πара встречается yже около пяти лет и живёт вместе, но относительно свадьбы молодые люди не спешат. Πо словам Mартина, сначала они xотят самостоятельно встать на ноги и накопить деньги на собственное торжество. Β данный момент пара всё ещё полyчает финансoвyю пoддержкy oт рoдителей. Mартин прoдoлжает yчёбy и выбрал сoвершеннo дрyгoй пyть, oтличающийся oт тoгo, чем прoславились егo рoдители-фигyристы. Eгo бoльше интересyют гейм-дизайн и киберспoрт: oн yвлекается разрабoткoй игр и играет в киберфyтбoл. Cyдя пo всемy, семейная жизнь тoже вxoдит в иx планы — прoстo всемy свoё время. ❤️

Она прошла ад, но не сломалась: история Юлии Высоцкой, в которой есть всё — любовь, боль и маленькая Соня

Я не был знаком с Юлией Высоцкой лично и не сидел в её гостиной, слушая эти признания. Но когда перебираешь её слова, сказанные в большом интервью, начинаешь видеть не светскую хронику, а чью-то живую, очень личную судьбу. Судьбу, в которой было много света, потом — очень много тьмы, а теперь — тихое, осторожное дыхание надежды.

Всё началось на «Кинотавре», в середине девяностых, когда Юлия была ещё не женой великого режиссёра, а просто актрисой из Минска. Двадцать три года, первый театральный сезон за плечами, и вокруг — звёздная пыль: фестиваль, знаменитости, чужая праздная жизнь. Она потом признавалась, что чувствовала себя так, будто попала на другую планету. Вокруг — громкие имена, а она ходит и не верит, что всё это происходит с ней.

И вот открывается лифт. Внутри — Андрей Кончаловский. Ей тогда показалось, что от человека идёт свет. Она растерялась, сняла очки, чтобы искоса рассмотреть его, — думала, что делает это незаметно, но он, конечно, всё почувствовал кожей. Спустя минуты в её номере зазвонил телефон. У неё — скромная комната с соседкой из оргкомитета, у него — огромный президентский номер. Через полторы минуты после встречи в лифте он уже звонил ей. С этого началось то, что перевернуло всю её жизнь.

Я часто думаю о том, как в такие моменты человек не понимает масштаба происходящего. Для неё это был просто Андрей, чьи фильмы она знала и чьё обаяние невозможно было объяснить словами. Для него — молодая женщина с горящими глазами, которая, как оказалось, не пришла просить роли или подарков. Она хотела одного: состояться как артистка. Когда он сказал, что нужно выучить английский, она через пять месяцев уже была в Лондоне. Не ради него, а ради себя. И это, пожалуй, было то, что его по-настоящему зацепило.

У них началась жизнь между Москвой и Лондоном. Юлия поступила в театральную академию, где работал сам Питер Брук. Позже она говорила, что жила в сказке: девочка из Минска, «Кинотавр», Кончаловский, Лондон, — как будто кто-то придумал за неё сценарий, слишком хороший, чтобы быть правдой. Она не мечтала о белом платье. Ей казалось, что она и так выиграла джекпот: он рядом, она в порядке, вокруг — мир, полный возможностей.

Они поженились буднично и почти смешно. Вдвоём летели в Майами, откуда должны были улетать на Ямайку. В бутик-отеле ей очень понравились халаты — красивые, мягкие, такие, что захотелось незаметно унести с собой. Она пошутила про это уже в самолёте, и вдруг услышала: «Выходи за меня замуж, я воровок люблю». После этих слов она уже не могла говорить до конца полёта.

А наутро он растолкал её: «Вставай, надо ехать». Она не поняла, куда едет, и оказалась в загсе в джинсах. Потом было шампанское, позвонили Сергею Владимировичу Михалкову, приехали родители, на столе стоял суп харчо. Вот так, без фаты и лимузина, началась их семейная жизнь. Спустя двадцать лет они обвенчаются в Троицком соборе Пскова, и тогда Юлия уже наденет настоящее белое платье. Но до этого момента останется ещё очень много всего.

У них родилась Мария, потом Пётр. Маруся, как её называли дома, росла живой, яркой девочкой. Пётр — с упрямым отцовским характером, но это никого не пугало: в таких семьях сильные характеры считаются нормой. Всё, казалось, шло правильно. Пока однажды летом 2013 года на юге Франции не случилась авария. Кончаловский не справился с управлением, их машина врезалась во встречную. Тринадцатилетняя Мария сидела сзади и не была пристёгнута. Она оказалась единственной, кто пострадал по-настоящему.

Тяжёлая травма головы, кома. Дальше были годы, о которых непросто говорить даже тем, кто пережил подобное. Родители сначала перевезли её в свой дом в Италии, потом — в Россию. Юлия и Андрей не появлялись в публичном поле с этой болью. Она говорила: есть вещи, которые не стоит выносить на суд людей. Но однажды она всё-таки решилась — не ради любопытных, а ради тех матерей и отцов, которые оказались в таком же отчаянии и думают, что темнота никогда не закончится.

Она сказала, что они борются. Что есть прекрасные врачи, есть помощь, есть ежедневная реабилитация. Что они пробуют новое, хотя это нелегко. А потом произнесла слова, от которых у меня, как у рассказчика, сжимается горло. Юлия описала состояние матери, видящей своё дитя в таком состоянии: «Нет ни мира вокруг, ни света, ни радости, никого и ничего. Есть только боль, которая разрывает тебя на миллиарды кусков, и ты превращаешься в ревущее животное». Не в смысле плачущее, уточнила она. Орущее.

И всё же она не ищет ответов на вопрос «за что». Никита Михалков говорил ей: «Не спрашивай за что, спрашивай зачем». Но она отказывается задавать даже этот вопрос. Потому что ответа всё равно нет. Есть только путь вперёд — маленькими шагами, день за днём, несмотря ни на что.

Пётр вырос. Ему сейчас двадцать два, он учится в МАРХИ, увлечён архитектурой и урбанистикой. Мама слегка жалеет, что он забросил рисование, хотя у него получалось, но она уважает его выбор. Она смеётся, что сын — демагог, как отец: где сядет, там и слезет, продаст эскимосам снег, задурит голову любому адвокату. В этих шутках — целая жизнь, тёплая, живая, не идеальная, но настоящая.

И вот самая неожиданная глава этой истории. Когда казалось, что на семью обрушилось слишком много испытаний, в доме появился детский плач. Юлия призналась: она всегда хотела много детей, мечтала о пятерых. После Маруси и Пети не сложилось, а о приёмном ребёнке думали давно. И однажды у них появилась Соня. Четырёхлетняя девочка, которой не было и девяти дней, когда Юлия и Андрей приняли её в свою семью.

Они не объявляли об этом сразу. Не хотели, чтобы вокруг ребёнка поднималась шумиха, не хотели прятать её, но и не собирались превращать её жизнь в сюжет для новостных лент. Юлия говорит, что сейчас, в эпоху соцсетей, невозможно контролировать, на что наткнётся ребёнок, и её хочется оградить. Но скрывать такую радость бесконечно всё равно невозможно.

После появления Сони Юлия изменилась. Стала спокойнее, рассудительнее, меньше пытается «сделать» из ребёнка что-то, а больше смотрит, какая она уже есть, и удивляется. Она сказала: «Я очарованная хожу». Мне кажется, это очень точное слово. Не «счастливая» в привычном смысле, не «всё хорошо». А именно очарованная — как будто жизнь снова умеет удивлять и дарить свет, даже когда вокруг горе.

Я смотрю на эту историю со стороны и вижу не биографию, а судьбу. В ней есть любовь, случившаяся почти случайно, и выбор, сделанный заново через два десятилетия. Есть дети, есть боль, которую невозможно объяснить, и есть маленькая Соня — как ответ, который, может быть, не снимает страдания, но делает его чуть более выносимым. Есть мать, которая ревёт от бессилия, но встаёт и продолжает бороться. Я не знаю, почему всё устроено так, но знаю одно: в этой семье не сдаются. И, наверное, это самое важное, что можно сказать о жизни.

В России хотят продлить работу детсадов и начальных школ

Депутат Госдумы Каплан Панеш предложил обязать муниципальные детские сады создавать вечерние группы, чтобы дети могли оставаться под присмотром до 20:00.

«Я предлагаю законодательно обязать все муниципальные детские сады и начальные школы создать вечерние группы и группы продленного дня, чтобы дети могли находиться под присмотром до 20:00», — сказал он.

Панеш отметил, что сейчас большинство российских детских садов работают до 19:00. По его словам, из-за этого родители вынуждены отпрашиваться с работы или выбирать между карьерой и уходом за ребенком.

Депутат предложил предусмотреть дополнительное финансирование из федерального бюджета на содержание вечерних групп и оплату труда педагогов. Он считает, что родители не должны выбирать между работой и заботой о ребенке.

Источник: сайт «КП»