В машине Жак второй раз удивил, когда после разговоров о Дюма, Депардье и исторических связях между нашими культурами он поинтересовался моим отношением к событиям на Украине и в Крыму. Я ответил ему примерно так:

«Печально смотреть как государство, оторвавшись от Матрицы, от России, пустилось вразнос и летит и в либеральный Евросоюз, и в древнюю Киевскую Русь, и в петлюровско-бандеровскую самостийность, и всё это одновременно. Выскочил молодой политический организм погулять, бегает, прыгает, и туда надо сбегать, и сюда, везде интересно, все проходили эту стадию. Раньше мы смотрели на это с добродушным интересом, но ведь сегодня они стали людей убивать – вот поэтому пришлось спасать народ Крыма».

Собеседник думал недолго и выдал избитые уже штампы западной пропаганды и об убийстве «небесной сотни» на Майдане пророссийским злодеем Януковичем, и о стремлении народа Украины построить демократическое и свободное от Москвы государство с европейскими ценностями.

«Пророссийкий Янукович» — большее для нас зло, чем прозападные Ющенко и Тимошенко. Он предал своих избирателей и продал с личной выгодой всё, что было можно, на Украине. Будь моя воля – я бы выдал его Киеву, с условием законного суда. В «небесную же сотню» нужно записать как романтиков с Майдана, так и честно выполнявших свой долг милиционеров, и выкинуть оттуда националистов - убийц.
Что касается демократического государства – да пусть строят, только бомбить своё же население-то – зачем? Зачем «молодая демократия» стреляет и сторонников федерализации, и тех, кто просто живет по соседству? Хотят освободиться от влияния Москвы?
Но влияние-то было взаимным и взаимовыгодным. А вообще, модель Британского содружества очень бы нам подошла. Когда Великобритания, Канада, Австралия и некоторые другие страны вроде бы самостоятельны, но всегда выступают заодно и сохраняют Британский мир», — таков был мой ответ.

После этого Жак объявил меня жертвой московской пропаганды, я не согласился, заявив, что просто являюсь «гомо сапиенс», то есть человеком разумным и, как следствие — вовсе не «жертва российско пропаганды», а сам как раз и являюсь «российским пропагандистом». В свою очередь вежливо поинтересовался у француза — за свой ли он счёт путешествует по России (побывал с лекциями в Москве, Кирове, Воронеже)? Выяснил, что оплачивает тур некая общественная организация «французско-украинской дружбы», но туда и русские тоже входят. В общем, про парижанина мне стало все понятно, но я не стал ему клеить ярлык, так как считаю себя вежливым…

Так, слово за слово мы доехали, выпили по бокальчику и пошли жарить мясо. Вот тут-то я и понял, что мелочную французскую душу быстро не переделать. Как только я отворачивался для розжига костра, мой гость быстренько наливал себе и выпивал. Я опять вежливо промолчал, что поделаешь – национальная особенность. В итоге бутылка кончилась, и Жак отодвинул меня от мангала и сам стал жарить мясо. Техника приготовления немного отличается от нашей кухни. Готовил на открытом огне, слегка сжёг, но получилось вкусно. Разговор вернулся к европейским ценностям.

Европейский гость заявил о нарушении у нас прав меньшинств, притеснениях по сексуальной ориентации. Я спросил:

«Жак, а во Франции общественный деятель сможет заявить, без последствий, что он против гомосексуализма? Вот скажем – ты?».

Жак, видимо, живо представил и как-то испуганно замотал головой.

«Вот, а в России можно заявлять и то, и другое. По поводу притеснений и ограничений – включи телевизор…

А парады? Ну, не принято у нас публично рассказывать о своих пристрастиях. Я вот не хочу, гуляя с детьми, увидеть разномастное шествие, а самое главное — чтобы они увидели. И это тоже свобода, свобода людей традиционных ценностей. Кстати о ценностях – хотел бы ты, Жак, чтобы твои дети воспитывались в однополой семье?».

Видимо, парижский гость после бутылки вина стал искренним, потому и отказался от такой ретроспективы…

Тем временем Бордо закончилось и, так как перешли на Абхазское вино, речь зашла о Сталине. Французский профессор поинтересовался моим отношении к Сталинскому голодомору украинцев за их стремление к свободе. Я ответил:

«А за что Сталин «морил» Поволжье? И вообще, зачем государству, введшему всеобщее медицинское обслуживание и всеобщее обязательное образование, одновременно убивать своих граждан? А вот настоящие виновники — это страны Запада, объявившие зерновое эмбарго для СССР в неурожайный год. Спасибо Ирану, прорвавшему блокаду».

Жак поначалу несколько смутился, но потом быстро сослался на свою малую информированность в данном вопросе, а мне посоветовал почитать книгу его знакомого историка, там, якобы, все написано. Я пожал плечами:

«Зачем мне тратить время на пропагандистскую беллетристику, если там нет озвученных фактов?».

Гость из Франции ещё отпил абхазского вина, одобрительно покачал головой в адрес напитка и начал новую тему – о ГУЛАГе, репрессированных «литовских партизанах» и огромной помощи Общества «Мемориал» в розыске пропавших в годы войны. В конце своего спича европейский профессор патетически призвал признать россиян свою вину за сталинизм и покаяться, как немцы винятся за гитлеровские преступления. Мне пришлось его утихомиривать:

«Во-первых, уважаемый Жак, масштабы политических жертв ГУЛАГа преувеличены «Мемориалом» в разы, они включили в список и экономических, и уголовных преступников, а невинные жертвы — это наша боль. Такая же, как у французов — за жертвы якобинцев, у англичан — за казнённых во время буржуазной революции, у американцев — за уничтоженные миллионы индейцев…
Да, все невинно осужденные и убиенные – предмет скорби следующих поколений во всех странах! Что касается «литовских партизан», то это недобитые эсэсовцы и вермахтовцы, и кара была по делам их. И в том и другом случае все происходило на территории Советского Союза и посему является нашими внутренними делами. А уж если речь который раз возвращается к фигуре Сталина, то он был Верховным Главнокомандующим Красной Армии, освободившей мир, в том числе и Францию от нацистской заразы. И даже за это народ Франции должен быть благодарен Сталину и нашему народу. Предлагаю тост за наш великий праздник, День Победы!».

На что Жак поёрзал на стуле и заявил, что для французов июнь 1944 года более значимая дата. Первый раз за нашу беседу я потерял душевное равновесие:

«Где были наши войска, Жак, в 44-ом?! Уже выходили за пределы Советского Союза. И эта высадка уже не имела принципиального значения для грядущей Победы. Двадцать пять миллионов жизней отдал наш народ! Ты считаешь эти жертвы второстепенными и отказываешься почтить их память?!».

За столом все стихло. Профессор понял, что перегнул палку и торопливо поднял бокал за Победу. «Какой- никакой, а всё же гость»…

Видимо, вспомнив, что является членом «общества франко-украинской дружбы», Жак поинтересовался — почему Путин мешает украинцам строить демократию? Почему не дает им жить свободно и богато?

«Никто в России 23 года уже не мешает соседям «строить демократию» и жить в достатке. Вот ты, Жак, хочешь, чтобы твои успешные друзья посидели в тюрьме и стали люмпенами?».

И тут профессор – лингвист, по-европейски интеллигентно сделал вид, что не знает такого слова. Пришлось переводчице втолковывать языковеду семантику термина. Видимо, таким способом собеседник попытался показать отсутствие такого явления во Франции. У нас это называется «включить дурака» (мне лично с такими приёмами уже приходилось сталкиваться в поездке «по французской стороне». Помню, как хозяин маленькой гостиницы нахваливал моё дешёвое вино, чтобы выпить «нахаляву», другой галл прикидывался, что не понимает, из какой мы страны, после оглушительного поражения от нашей футбольной сборной). А вслух продолжил:

«Путин не зловреднее нас с тобой, Жак. А ещё открою тебе секрет – половина украинцев стремятся к интеграции с ЕС, для того что бы свалить в Европу. У вас есть устойчивое выражение «польский сантехник»?».

Профессор кивнул.

«А будет украинский. Готовы ли вы принять миллионов 10 мигрантов?».

Жак как-то неожиданно энергично замотал головой.

«Вот и я в своих разговорах с украинцами объясняю – не нужны ни мы, ни вы в «золотом миллиарде», нас там не ждут. Мы лишь друг другу нужны».

Француз немного помолчал, повертел головой, сверкнул недобрым глазом и объяснил, что «золотой миллиард» объединяет не только высокий уровень жизни, но и высокий уровень культуры, образования, стремление к демократии. Соловом, прорвало профессора, попёр из него дух былого колониализма – мол, живём мы лучше, потому что умнее, и никого в этот клуб не пустим. Чтобы не накалять дискуссию, я предложил тост за дружбу и равноправие между народами.

Затем вернулись к «молодой украинской демократии» и её злейшему врагу – Путину.

«Как можно называть демократическим государством киевский режим, который официально признал национальным героем Бандеру, нациста и убийцу?».

Жак опять «включил европейца» и сказал, что ничего не знает об этом.

«Но это факт, как и сотрудничество киевских властей с современными фашистами».

Жак стал предельно откровенным и выдал, что Порошенко ищет компромисс между всеми слоями общества.

«Жак, но Европа уже находила «компромисс» с Гитлером, чем кончилось?! И почему ради внутри французского равновесия в Париже не признают Петена национальным героем, ведь он тоже радел за Францию?».

Имя Петена подействовало на гостя, как и перспектива 10 миллионов украинских гастарбайтеров – Жак изобразил категорическое мимическое отрицание…

Потом мы пошли прогуляться по дому, где нам попалась на глаза старая гармонь, и Жак, как настоящий француз, схватил её и стал играть, а потом и запел. Дискуссия подошла к логическому завершению – миру, с песнями и ритмичными телодвижениями…

И вот какие мысли пришли на следующий день. Ездят по нашей стране с лекциями вот такие жаки, якобы и прочие джеймсы, под видом ученых. Сначала втираются в доверие, объясняясь в любви к русской культуре, потом пытаются нас переформатировать, так сказать – через уши в наши души. Россия свободная страна и поездки таких «друзей России» тому доказательство, но всё же принимающей стороне надо готовиться к таким дискуссиям и уж точно не оставлять этих миссионеров наедине с молодежью…