ПРОДОЛЖЕНИЕ...

С Агутиным знаком с трех лет

– За эти уже два с четвертью сезона «Голоса» ваши коллеги меняют подход, тактику?
– Во втором сезоне Дима сделал удивительный рывок в своем образе. Вырос и в наших глазах, и в глазах аудитории. Из исполнителя веселыхэстрадных песен превратился в человека, который пользуется уважением как наставник и как постановщик прекрасных номеров. Замечательная метаморфоза с Димой произошла. Пелагея и Леонид – вполне сложившиеся, им особо и менять ничего не надо.

– Вы общались с Биланом до проекта?
– Да, он очень тонкий, ранимый и умный парень. Знаю его с 15 лет.

– А Агутина со скольки?
– Леню в возрасте трех или четырех лет я водил есть мороженое на Лубянскую площадь вместе с Вовой Пресняковым, тоже маленьким, и Димой Маликовым. Мы с их родителями там рядом репетировали. С Колей, папой Лени, знаком с 1970 года. А Поля с детства, как я слышал, была моей поклонницей, так что в какой-то степени мы и с ней давно знакомы.

– При таком раскладе сложновато им с вами конфликтовать. Хотя в первом сезоне были такие моменты.
– Да какие там моменты, ерунда, это же шоу. Мы можем вякать друг на друга, но конфликтовать – нет.

– Мне кажется, скорее вы на них, чем они на вас.
– Нет, они тоже могут себе позволить, ничего страшного. Но у них тяжелая задача – они моложе меня. И я не просто старый пердун, у меня есть какое-то понимание музыки. При этом «Голос» – все же шоу, так что они не могут быть такими зайчиками рядом с медведем. Должны отстаивать собственное мнение. Понятно, если бы мы обсуждали все это в комнате, где нет камер, может, они гораздо меньше бы мне возражали. Хотя кто знает. Но еще раз – хорошо, что возражают. У каждого свое мнение, мы все в равных условиях.

– Несмотря на равные условия между зайчиками и медведем, уже два «голоса» подряд выигрывают участники из команды медведя.
– А никто, кроме них, победить и не мог. Это мне было ясно с первого занятия с Гариповой и Волчковым в этой самой комнате, где мы с вами сидим. И сейчас я почти на сто процентов уверен, что знаю, кто победит в третьем сезоне.

– Скажете?
– Ни за что.

– Дина Гарипова и Сергей Волчков – такие образцы большого советского стиля.
– Я бы не сказал, что Дина и Сергей – это советский стиль. Они оба образцы хорошего стиля.

– Согласна. Но, например, почему не победила Наргиз? Многие ставили на нее.
– Это ваш Интернет ставил на победу Наргиз. Она экстравагантная, очень современная, очень милая в общении, отлично работала на сцене, но я был уверен, что проиграет Сергею один к трем.

– Почему?
– Потому что голосовал не Интернет, а большинство аудитории.

– И что аудитория увидела в Волчкове?
– Увидела певца.

– А Наргиз?
– А Наргиз – эстрадная артистка. Это разное.

И ЕЩЁ ...

Голоса есть, композиторы вымерли

– В какой момент вы поняли, что стоит ввязаться в историю под названием «Голос»? – Перед началом первого сезона никто уже не верил в музыкальные шоу и настроения были: ах, опять, ну надоело же в самом деле.
– Да, я помню эти настроения. Два месяца я думал.

– Вы и правда не производите впечатления человека, который легко на что-то соглашается.
– Но есть объективные вещи, чего с ними не согласиться-то. Я понял, что затея классная. Хотя, честно говоря, и я, и все мы, и канал все-таки рисковали. Не было ощущения, что это наверняка. И, конечно, никто не ожидал этих цифр в 40, 50, 60 процентов доли. Голландец, который приезжает к нам на съемки («Голос» придуман голландской компанией talpa. – Прим. «Антенны»), был просто в интеллектуальном шоке: как же так, во всем мире самые высокие цифры на слепых прослушиваниях, а у нас слепые – 22%, а поединки – 35! Это удивительно, это говорит о многом. Это говорит, например, о том, что наша публика любит все на зуб попробовать, а не попросту поучаствовать.

– У нас другие зрители или другой «Голос»?
– У нас все другое. Например, в нашем «Голосе» потрясающее разнообразие музыкальных стилей, этого нет ни в одной стране. В основном все в мейнстриме. Что в Германии популярно, то в немецком «Голосе» и поют. Так же с Америкой, так же с Францией. У нас же поют оперу, романсы, джаз, рок, соул, советскую песню, российскую эстраду – все подряд. Вот что интересно. Я сам этого не очень-то ожидал. Больше того, это интересно зрителям. Что лишний раз убеждает меня в том, что культуру русского человека сильно в мире недооценивают. Я имею в виду среднестатистического зрителя.

– Все, о чем вы сказали, все это музыкальное разнообразие, которое поют участники «голоса», – золотой фонд. Уже было кем-то исполнено и вошло в историю. И вы же сами констатировали, что на выходе из проекта его участникам петь нечего. То есть голоса есть, а композиторы куда делись?
– Вымерли. Много лет примитивной развлекухи сделали свое дело. Это с одной стороны. А с другой – это всегда зигзаг, синусоида, то есть сейчас в нашей истории такой провал с авторами песен.

– Когда закончится?
– Может, вообще не закончится. Хотя есть у меня ощущение, что что-то изменится в ближайшие пять-семь лет. Люди уже не хотят слушать лабуду. А когда появляется в чем-то потребность, должны появиться создающие – это такая взаимная игра.

Маленькие дети – это для меня сложно

– Что изменилось в вашей жизни с появлением «голоса»? Знаю, что вы нарасхват – концерты, аншлаги. На улицах подходят? Претензии предъявляют, почему этого выгнали, а того оставили?
– Такого нет, в основном говорят хорошие слова. Но в таком количестве это сейчас происходит, что я начинаю, если честно, уставать. Раньше этого не было. Раньше меня кто-то знал, кто-то не знал. А те, кто знали, не всегда представляли себе, как я выгляжу, – по телевидению у меня показов было до смешного мало. Теперь же меня видят раз в неделю и, конечно, повсюду узнают. А я не могу говорить людям грубости, это не входит в мой жизненный план. И я вежливо объясняю, что не хотел бы фотографироваться. Это же сейчас модно – селфи, то-се. А я ненавижу фотографироваться, тем более с людьми незнакомыми, да и просто не люблю себя «фиксировать».

– Соцсети, «инстаграм» – это тоже мимо вас?
– Да бог с вами. Я игнорирую Интернет во всех его проявлениях, кроме обмена информацией по работе.

– Важное изменение в вашей жизни – первый сезон «голоса» вы начинали отцом двоих детей, а к третьему стали отцом троих.
– Ну, это радостный побочный эффект, скажем так. (Смеется.)

– Это же совсем другие ощущения, когда вы отец в 65?
– Ну конечно.

– Непросто представить вас с памперсами и погремушками, честно говоря.
– Ну, я делаю все, что положено родителям. Ощущения передать пока сложно. Может, это выглядит как-то хладнокровно, но однажды моя бывшая жена спросила меня, почему я так мало внимания уделяю детям. А это было действительно так, поскольку поездки, работа – все это было на износ. И я сказал: «Вот они станут постарше, смогут разговаривать со мной, наверное, тогда мне будет интереснее, мы начнем с ними общаться много». Все-таки для меня это важно. А воспитывать маленького ребенка, который меня не понимает, с которым я не могу поговорить, мне трудно.

– То есть крепко возьметесь за воспитание Сан Саныча лет с пяти?
– И я не считаю, что это плохо. Мой опыт с двумя старшими детьми говорит о том, что это нормально. Я всегда удивлялся мужьям, которые при разводе пытаются маленьких детей забрать у мамы. Это ужасно. Ни в коем случае нельзя этого делать. До пяти-шести лет точно. У меня такое убеждение. В этот период женщина делает для ребенка все, что должно делаться. От мужчины тут толку мало, кроме, естественно, обеспечения условий для комфортной жизни ребенка и матери. По-настоящему отец понадобится, когда ребенок начнет соображать. Вот там уж без отца не обойтись.

Приветик, Танюшка! 
Мне тоже интервью очень понравилось 

Кстати у них с Димой сегодня  запись нокаутов ...