Ведь, если разобраться, что такое иранофобия Вашингтона? Ну, какую реальную угрозу сверхдержаве, могущество которой непоколебимо зиждется на долларе и авианосных ударных группировках, может представлять Иран, если военно-политические и экономические потенциалы двух этих стран попросту несравнимы? Оказывается – может, поскольку в истоках американской иранофобии лежит не страх перед мифическим ядерным оружием или иранскими межконтинентальными ракетами, а боязнь исходящей от Тегерана идеи справедливого мироустройства, идеи равенства государств перед международным правом, идеи свободы каждого народа в выборе собственной судьбы.
Вашингтон ведет свою войну не против «иранского атома», не против «тоталитарного режима аятолл». Он борется с Идеей, и в этой борьбе, называемой им «политикой сдерживания Ирана», не гнушается самых невероятных альянсов с теми, чьи руки по локоть в крови, не останавливается перед применением одного из наиболее страшных сегодня видов оружия массового поражения – управляемого терроризма.
«Суннито-шиитское противостояние», о котором любят рассуждать эксперты, в действительности представляет из себя бомбу, калечащую десятки и сотни тысяч ни в чем не повинных людей. И на этой бомбе горделиво красуется клеймо «Сделано в США». Фактов того, что именно американская иранофобия стала причиной терроризма, раковой опухолью поразившей Восток, – более чем достаточно, уже тридцать с лишним лет Вашингтон действует по принципу – любая террористическая группировка, даже самая кровавая, любой режим, даже самый недемократический, лучше, чем усиление иранского влияния. А этот принцип, в свою очередь, сиамский близнец другой характерной черты американской дипломатии – нежелание поддерживать любые, даже выгодные самим США инициативы Тегерана в области нормализации отношений с Западом (включая и его вассалов на Ближнем Востоке – Эр-Рияд, Доху и Тель-Авив) и укрепления безопасности в регионе.
Саддам Хуссейн – лучший друг Америки в борьбе с Ираном
Иракская агрессия против Ирана была воспринята в Вашингтоне с удовлетворением, поскольку Саддам, по сути, делал за американцев их работу – боролся с теми, кто пришел к власти в Тегеране после Исламской революции. Разумеется, официальные цели войны, провозглашенные иракским диктатором, звучали по-иному: Саддам говорил о желании освободить братьев-арабов, томящихся под властью персов, намеревался полностью контролировать стратегически важную реку Шатт-аль-Араб и присоединить к себе провинцию Хузестан − сердце Ирана, где находились девяносто процентов разведанных тогда иранских месторождений нефти. Словом, это был классический пример захватнической войны за территории и ресурсы, но разве могло данное обстоятельство смутить Вашингтон?
С 1981 года в администрации тогдашнего американского президента Рональда Рейгана стали присматриваться к Саддаму Хусейну: может быть, это именно тот человек, который сумеет создать бастион против «экспорта Исламской революции»? В конце концов в Белом доме решили, что если Ирак проиграет войну, то аятолла Хомейни распространит влияние Ирана на весь Ближний Восток, а этого допустить было никак нельзя. И процесс пошел…
В 1982 году государственный департамент США, несмотря на возражения конгресса, вычеркнул Ирак из списка стран, поддерживающих терроризм. Еще через год американцы сняли эмбарго на поставку оружия в Ирак, введенное в семидесятых годах, из-за того, что Багдад укрывал у себя «палестинских террористов».
В декабре 1983 года в качестве личного посланника президента США Багдад посетил Дональд Рамсфелд, будущий министр обороны в правительстве Джорджа Буша-старшего. Среди инструкций, которых он был обязан придерживаться на встрече с Саддамом Хуссейном, была и такая: «Правительство США признает нынешнее затруднительное положение Ирака в войне на истощение, так как Иран имеет доступ к Персидскому заливу, а Ирак его лишен, и будет рассматривать любой крупный, неблагоприятный для Ирака поворот событий как стратегическое поражение Запада».
Чуть позже Рамсфелд заявит королю Иордании Хусейну, важному участнику американо-иракских контактов, что США обеспокоены тем, что поражение Ирака может угрожать остальным странам региона, в частности Саудовской Аравии, поскольку в таком случае Америка может полностью лишиться доступа к нефти из Персидского залива. В Ирак пошла американская помощь, в Багдаде начала работу «миссия наблюдателей» армии США, которая регулярно снабжала иракских военных самой свежей разведывательной информацией. Стремясь обеспечить своему «союзнику» победу, американцы мало того, что никак не отреагировали на применение Саддамом Хуссейном химического оружия против иранцев, но и заблокировали рассмотрение этого вопроса в Совете Безопасности ООН.
В сотрудничестве с иракской разведкой спецслужбы США и Израиля оказали всемерную помощь террористам из «Организации моджахедов иранского народа», которым открыто покровительствовал Саддам Хуссейн, предоставив возможность организовать тренировочные лагеря на своей территории. Иракского диктатора повесили его же вчерашние союзники, но дело «раиса» (раисом в Ираке называли Саддама Хусейна) живет − сотрудничество с «моджахедами», начало которому положил Хуссейн, ЦРУ и Моссад продолжают по нынешний день, и никого в Вашингтоне и Тель-Авиве не смущает, что «моджахеды» были причастны к убийству как минимум 10 американских граждан.
После того, как американцы расправились с Хуссейном, Тегеран в 2003 году предложил Вашингтону всеобъемлющий договор, касавшийся не только совместной работы по стабилизации Ирака, но и содержавший предложения по урегулированию всех спорных вопросов между США и Исламской республикой – от поддержки Хезбаллы и урегулирования израильско-палестинского конфликта до вопросов, связанных с ядерной программой Ирана. На эти мирные инициативы американцы не только ничего не ответили, полностью проигнорировав обращение иранской стороны, но и начали программу поддержки суннитских «ополченцев» Ирака для «противодействия растущему влиянию Тегерана на Багдад». В числе тех, кто в те годы получил эту поддержку американской армии и ЦРУ, были и люди, составившие через несколько лет костяк «Аль-Каеды в Ираке», преобразованной потом в «Исламское государство Ирака и Леванта».
Антииранские игры с Талибаном
Еще в 1992 году, во время своей поездки по Центральной Азии, тогдашний американский госсекретарь Джеймс Бейкер публично объявил о том, что «сдерживание роста влияния Ирана будет представлять собой главную цель политики США в центральноазиатском регионе». Спустя четыре года просто «сдерживания» показалось недостаточным, и с приходом в Белый дом Билла Клинтона было объявлено о «двойном сдерживании» − введении первых санкций в отношении нефтяного сектора Исламской республике и использовании Талибана в борьбе против того же пресловутого, ставшего настоящим маниакальным синдромом американского истеблишмента, «расширения иранского влияния».
К политике добавилось ожидание больших денег – в 1995 году американская компания Unocal предложила построить через Афганистан газопровод, по которому туркменский газ мог бы поставляться в Пакистан и в Индию. Причем, представители пакистанской межведомственной разведки уверяли американских коллег, что их «подопечные» – талибы – вполне способны не только обеспечить безопасность этого проекта, но и будут представлять собою надежный барьер любым попыткам Ирана расширить свое влияние в Афганистане и на Центральную Азии.
Аналогичных взглядов, что интересно, придерживались и израильтяне и, что важнее, произраильское лобби в США. В полном согласии с американским госдепартаментом Израиль видел в талибах антииранскую силу, которую просто необходимо было использовать для подрыва иранского влияния в регионе. Поэтому израильский Моссад через представительства талибов в США и при нефтяных компаниях начал готовить почву для сотрудничества, а в качестве серьезности своих намерений передал представителям Талибана два миллиона долларов наличными.
Сегодня в это трудно поверить, но в 1994–1996 годах США оказывали всемерную политическую поддержку Талибану, а через своих союзников, Пакистан и Саудовскую Аравию, и поддержку материальную. В Вашингтоне закрывали глаза на фундаменталистскую программу талибов, их средневековую жестокость и на ту озабоченность, которую усиление этого движения вызывало в соседних с Афганистаном государствах. Более того, некоторые американские дипломаты в своих донесениях и заявлениях для прессы представляли талибов глубоко религиозными и добродетельными людьми, похожими на новых христиан из «Библейского пояса» в Америке, людьми, которые любят США и в доказательство этой любви готовы решить главные задачи американской политики в Афганистане − «убрать наркотики, бандитов и иранцев».
Через несколько часов после взятия талибами Кабула в сентябре 1996 года госдепартамент США объявил, что он установит дипломатические отношения с Талибаном и пошлет в Кабул своего официального представителя. Пресс-секретарь госдепартамента Глин Дэвис тогда заявил, что США «не имеют возражений» против установленных талибами законов ислама, поскольку, по его словам, «Талибан обращен скорее против современности, нежели против Запада». Приветствовали приход талибов к власти и в конгрессе США: «Происходящее означает, что одной из фракций наконец-то удалось создать дееспособное правительство в Афганистане», − говорил своим коллегам-сенаторам Хэнк Браун, один из ярых сторонников предложенного Unocal проекта газопровода через Афганистан.
Спустя три года, когда истинное лицо Талибана уже ни для кого секретом не было, когда казни «отступников» стали афганскими буднями, американские представители продолжали твердить все об одном и том же: «Из-за нестабильности в Афганистане и Таджикистане лидеры всех центральноазиатских государств ходят по острию ножа. Их страшит распространение иранского влияния и рост экстремизма и насилия в их странах», − говорил Стивен Сестанович, специальный советник госдепартамента США по делам бывшего Советского Союза. А кто создавал условия для роста экстремизма? Те же США в 1996 году финансировали деятельность талибов по поддержке движения Ахль-и-Сунна Валь Джамаат, которое вербовало боевиков из числа иранских суннитов в провинциях Хорасан, Систан и Белуджистан. Представители «Джамаата» − иранские туркмены, афганцы и белуджи − заявляли, что главная цель их «джихада» заключается в свержение шиитского режима в Тегеране и установление суннитского режима в стиле Талибана. Эта абсолютно безумная идея возражения ни у американцев, ни у пакистанцев и саудитов – всех, поощрявших талибов передавать этой террористической группировке часть полученных от Исламабада и Эр-Рияда денежных средств и оружия – не вызывала. И вновь все предложения Тегерана по афганскому урегулированию, даже по такой острой проблеме как борьба с наркотиками, отвергались в Вашингтоне, что называется, «с ходу», потому как призрак «иранского влияния» страшнее реального потока героина.
********
Сквозь зубы и с крайней неохотой отечественные и зарубежные «радетели Вашингтона» цедят из себя слова о том, что «да, дескать, были временами ошибки, не на тех ставили, не тех вооружали, но сейчас все это в прошлом, сейчас мы опять боремся с террористами». Вот именно что – опять! «Исламское государство», «новый Талибан», «моджахеды» всех мастей – выкормыши США и порождение противоестественных связей, вроде антииранского и антисирийского альянса Израиль-Саудиты, созданного «неистовым Биби» Нетаньяху и окончательно свихнувшейся на страхе перед «шиитским полумесяцем» саудовской династией.
Вновь полыхает Ирак, льется кровь в Сирии и Афганистане, «трясет» весь регион – и все это последствия американской политики «сдерживания Ирана» при помощи вербуемых из числа салафитов террористов. Саддам Хусейн, Усама бен Ладен, мулла Омара, а теперь и Абу-Бакр аль-Багдади не смогли бы осуществить и сотой части своих преступлений, не будь они так или иначе поддержаны Вашингтоном. Это не политические ошибки – это поведение маньяка, одержимого навязчивой идеей, ради которой он готов убивать всех вокруг себя. И это, пожалуй, самое главное, что нужно помнить всем, кто рассуждает об истоках, корнях и «родителях» терроризма на Ближнем и Среднем Востоке.
Iran.ru
Источник: IRAN.ru.
