Простой ответ — это традиционная волатильность энергетических рынков. Что совсем в явном виде демонстрирует нам нефтяной рынок — когда на фоне замедления экономики предложение превысило спрос. Производители же готовы продавать нефть по низким ценам, даже если инвестировали в добычу в расчёте на большее — чтобы окупить хоть часть затрат.
Примерно такая же ситуация с газом. Но с ним ещё сложнее, так как в отличие от нефти его хранение — будь то в газообразном или сжиженном состоянии — непростое и затратное мероприятие. А значит, и возможности продавцов для манёвра оказываются ещё меньше, чем в случае нефтяного рынка.

Однако это объяснение не даёт ответа на главный вопрос. Казалось бы, энергоресурсов мало, и для каждого дополнительного барреля или кубометра добычи во многих случаях приходится инвестировать значительные средства. А на другой стороне, на стороне спроса, находится растущий и ненасытный азиатский рынок.

Тут мы, правда, слышим о замедлении экономики. Однако каковы его причины? Это замедление часто объясняется в рамках традиционного экономического цикла со своими периодами спада и подъёма. Ещё одна популярная версия — «лопанье» различных финансовых пузырей, которые были и на китайском рынке (например, рынок недвижимости). Всё это, однако, лишь частично объясняет сложившуюся ситуацию. Просто потому, что если рассуждать в рамках экономических циклов, то вслед за снижением темпов роста мы увидим новый виток быстрого развития и т.д., и т.п. Но увидим ли?

То, что дорогая нефть приводит к разрушению спроса и экономическому кризису — не секрет, мы видели это и в 2008 году. Что нового сейчас? Что позволяет говорить о том, что мы уже переходим к новой фазе развития экономики — когда дорогие энергоносители сами по себе будут основным фактором, сдерживающим темпы экономического роста?

Чем нынешний кризис отличается от предыдущих?

А позволяют об этом говорить, как представляется, два ключевых, но взаимосвязанных фактора. Во-первых, сейчас сразу все основные источники энергии заметно подорожали. Во-вторых, слишком большая часть ресурсов стала продаваться по цене, близкой к себестоимости добычи.

Раньше, когда экономический спад приводил к снижению цен на энергоносители, поставщики могли несколько поступиться сверхдоходами (природной рентой). Таким образом, не происходило разрушение спроса, а экономика через снизившиеся цены получала стимул для нового цикла роста. Но теперь природная рента сохраняется у всё меньшего числа проектов, а себестоимость добычи стремится к рыночным ценам. Поэтому продавцы просто не могут себе позволить долгосрочное снижение цен. Отчасти это уже касается и России, хотя пока в небольшой степени.

Если говорить о нефти, то, по недавно обнародованным оценкам Международного энергетического агентства, 2,6 млн баррелей нефти (3%) производится в мире с себестоимостью 80 и более долларов за баррель. Как представляется, эта цифра несколько занижена. Но даже если это не так, то в любом случае уже в ближайшее время доля такой нефти заметно вырастет.

Одновременно похожие вещи происходят и с газом. Запасы газа значительно больше нефтяных, так как век газа только наступает. Но если век нефти можно назвать и веком дешёвой нефти, то газ в свой век практически сразу становится дорогим топливом, что во многом связано со значительно большей затратностью его транспортировки по сравнению с нефтью.

Мы уже видим, что многие австралийские проекты находятся на грани остановки, так как будут рентабельны только при высоких ценах. Которых может не быть: просто потому, что такую цену не готовы платить потребители при нынешних темпах роста экономики. Похожая ситуация и во многих других регионах мира: Восточное Средиземноморье, шельф Восточной Африки.

Но международная торговля газом — это всего около трети мирового рынка газа. Поэтому важна и стоимость внутренней добычи, особенно в странах АТР. До недавнего времени эти цены, например, в Индии и Китае регулировались государством и были на достаточно низком уровне (100–150 долл. за тыс. кубометров). Но сейчас ценообразование в этих странах начинает реформироваться с тем, чтобы вывести внутренние цены на уровень мировых. И дело даже не только в том, что это позволит активней импортировать топливо. При нынешнем уровне цен оказывается невозможным расширять собственную добычу. Растёт себестоимость и в других регионах мира, только Северная Америка остаётся островком с низкими ценами на газ.

Отдельная история — уголь. Как мы недавно обсуждали, Китай обложил импортный уголь пошлинами, таким образом поддерживая собственную добычу. Которая при нынешних ценах (около 70 долл. за тонну) уже оказывается убыточной.

Именно дешёвый уголь собственной добычи позволил Китаю совершить рывок последнего десятилетия (аналогично дешёвая нефть позволила сделать послевоенный рывок Европе). Теперь этого ресурса у него нет. Он вынужден с большими затратами добывать свой уголь, дорогой свой газ. Покупать всё большие и большие объёмы энергоресурсов по мировым ценам на внешних рынках. Выдержит ли это всё экономика? Вопрос не очевидный.

Очень дорогим оказывается и строительство новых атомных станций, настолько, что уже сейчас ветряки начинают конкурировать и с АЭС, и с углём по себестоимости выработки электроэнергии (не говоря уже о газе). И это не потому, что ветряки стали так уж дёшевы. Это потому, что всё остальное стало дорого. Ну а про остальные ВИЭ как-то и говорить неудобно.

За словами остаётся главный вопрос — какую цену на энергоносители сможет выдержать мировая экономика. Для таких исследований в качестве индикатора часто используются затраты на нефть в % от ВВП.

Так, например, одна из недавних оценок на этот счёт говорила в пользу того, что нынешние затраты на нефть (4% от ВВП) ещё далеки от таковых затрат во время т.н. нефтяных шоков 70-х годов (тогда это было свыше 7% ВВП). А потому нефти ещё есть куда расти, не оказывая критическое влияние, как минимум, на темпы роста её потребления. Вплоть до 200 долл. за баррель нефти.

Но такие оценки вызывают вопросы. Во-первых, насколько корректно сравнивать ВВП в таком временном диапазоне. Ведь ВВП последние годы сильно разросся за счёт сферы услуг, не говоря уже о различных приписках к этому показателю, в особенности практикуемых в США. Во-вторых, и тут мы несколько повторяемся: в 70-е годы нефть играла основную роль в энергобалансе (она использовалась и для отопления, и для электрогенерации), но роль газа была относительно невелика, а уголь был дёшев. Сейчас же важнее оценить расходы на все типы энергии в ВВП. А тогда картина может сильно поменяться.

К новой экономической реальности: низкие темпы роста станут нормой

Можно подойти к вопросу и с другой стороны. Замедление темпов китайского, а шире азиатского, роста экономики предопределено по простой причине. При сохранении текущих, ещё относительно неплохих, темпов в какой-то момент, пусть и через несколько десятилетий, Китай бы сравнялся с Западом по ВВП на душу населения. Но рост уровня жизни неотъемлем от роста энергопотребления. И если гипотетически нормировать потребление нефти в развитых странах на китайский рынок, ясно, что столько доступной к добыче нефти просто не существует. В среднесрочной перспективе не решат проблему и суррогаты нефти (газ, электромобили). Всё это тоже говорит в пользу фундаментального снижения темпов роста мировой экономики.

Так или иначе, если посмотреть на динамику темпов роста ВВП за последние полвека, то в западных странах мы видим уровень в 0–7% (в зависимости от фазы экономического цикла). Если наши рассуждения верны, то Китай уже вряд ли вернётся к темпам роста в 7%, даже на новой стадии экономического цикла, хотя объективные предпосылки к продолжению стремительного экономического роста (низкий уровень жизни населения по сравнению с «золотым миллиардом») присутствуют.

Что, разумеется, отразится и на спросе на товары энергетического сектора. Выхода из него нет. Это новая реальность — экономическое развитие с низкими темпами роста и фундаментально дорогим энергоресурсом.

Что это значит для России

Для России здесь есть один вызов и одно преимущество. Вызов — в том, что и некоторые новые российские проекты будут затратны, а значит, и природную ренту получить в полном объёме не удастся. Всё это поднимает вопросы. Во-первых, традиционный — о независимом от нефтегазового экспорта формировании бюджета. Во-вторых, вопрос о необходимости тщательного просчёта тех или иных новых и дорогих проектов перед их запуском.

Преимущество же — в том, что внутренний рынок пока возможно обеспечить дешёвым сырьём. И на фоне устойчиво высоких мировых цен низкие внутренние цены становятся важным конкурентным преимуществом и дают шанс на реиндустриализацию. Тут, конечно, из всех энергоносителей главную роль играет газ, для которого существенную разницу в цене между внутренним и внешним рынком, как представляется, было бы правильно сохранять максимально долго.

2. Наступление ВСН в районе Счастья с целью окружения расположенной там группировки противника развивается ни шатко, ни валко. С учетом того, что в глубине построения противника стоит как минимум 2 тяжелых БТГ и примерно 30-40 артиллерийских систем и РСЗО, то даже нынешние попытки сузить коридор к Новоайдару, не позволяют решить ключевых задач наступления. Хунта опасается втягивать все силы в бои под Счастьем и Славяносербском, потому что существует известный риск появления сил ВСН и "работников военторга" в северных районах ЛНР "около нуля" с выходом в тыл к группировке удерживающей фронт Станица Луганская-Славяносербск. Так как серьезных сил для отражения возможного удара с севера у хунты на границе нет (идиотские "стены" и "рвы", которыми пробавлялись вожди хунты, кроме как распилом денег ничем иным не являются), то небольшой бронетанковый кулак, находящиеся к северу от Счастья, служит оперативным резервом как для купирования возможных проблем под Счастьем, так и на случай появления на севере ЛНР частей ВСН и "работников военторга", хотя если таковой вариант произойдет, то имеющихся сил хунты вряд ли хватит, для отражения одновременных угроз на широком фронте к северу от Луганска и нового фронта который может возникнуть в районе Старобельска и Купянска. В целом, хунта здесь уже давно перешла к стратегической обороне, задача наступления на Луганск сейчас не ставится - для этого недостаточно сил, плюс основные подкрепления сейчас поступают под Донецк и частично под Мариуполь.

3. В районе Днепропетровска проходят учения остатков украинской авиации. Отмечено несколько Миг-29 и Су-25, а так же ударные вертолеты Ми-24. Авиация отрабатывает маневры на сверх-малых высотах, удары по наземным объектам. Так как еще летом большая часть боеспособной украинской авиации и вертолетный парк понесли огромные потери (ближе к осени небо было очищено от самолетов и вертолетов хунты), то по всей видимости происходит попытка собрать из остатков материальной части боеспособную группу самолетов и вертолетов, которая сможет решать какие-то задачи связанные с ударом по движущимся колоннам ВСН и "военторга", а так же по ключевым объектам военной и гражданской инфраструктуры. Эффективность всей этой деятельности вряд ли будет значительной, но эту угрозу вряд ли стоит игнорировать.

4. Танковую базу хранения в Артемовске эвакуируют. Немногочисленные боеспособные машины из более чем 200 единиц хранения уже введены в действующие подразделения, остальное оттаскивают в глубокий тыл и на Харьковский завод для ввода в строй. Общее состояние техники с этой базы крайне плохое и большая часть машин требуют серьезного ремонта и большого количества комплектующих. Так же есть информация, что для восстановительных работ на Харьковском заводе имени Малышева то-ли использовались, то-ли используются поставки с Ярославского завода входящего в группу "Газ" российского олигарха Дерипаски.

5. Еще информация с оккупированных территорий. Вскрываются даже самые древние запасы. По информации из Днепропетровска, на рынке появились сигареты "Филлип Моррис", 1976 года выпуска, которые закупались еще во времена СССР за валюту. Вскрывают их якобы на нужды карательной операции, а на деле, просто выбрасывают на рынок по бросовым ценам. Кто-то имеет с этого нехилый гешефт. Пробовавшие утверждают, что те старые сигареты лучше нынешних, натуральный табак. Местный бизнес так же пытается встроиться в инфраструктуру карательной операции. Один пример, "бизнесмен" родом из 90-х до начала войны ездил на "Митсубиси Лансер" мохнатого года выпуска, а как начал помогать карателям, так уже через пару месяцев купил себе джип "Тайота Прадо". Война войной, а гешефт по расписанию.
Еще по Днепропетровску, на днях человека избили на улице докопавшись с вопросом "Чего ты такой здоровый и не на АТО". Сейчас лежит в больнице. По городу шляются люди с оружием, нацигвардия катается на машинах с полосками, опять же на днях, один из таксистов вздумал возмущенно посигналить одной такой машине, которая его подрезала и чуть аварию не вызвала. Нацигвардейцы развернулись, тормознули наглеца и сильно его побили, такой себе Стоп-Хам по бандеровски.

6. Интенсивность обстрелов на линии фронта в ДНР за прошедшие сутки была довольно низкой. Стороны осуществляют редкие обстрелы позиций на линии Волноваха - Авдеевка. Попадают естественно и по Донецку и его пригородам. За вчера серьезных потерь на линии соприкосновения стороны не понесли, в Донецком аэропорту так же без изменений.
Войска хунты под Авдеевкой, Красногоровкой и Дебальцево подготовлены к атаке и ждут отмашки. Силы ВСН в свою очередь укрепляют оборонительные позиции. На днях общался с командиром батальона с позывным "Дружок", который удерживает позиции в Петровском районе Донецка и в районе аэропорта, и которому в случае начала наступления предстоит принять на себя удар превосходящих сил противника. К удару противнику морально готовы, боевой дух очень высок, но нехватка материальной части и общее превосходство противника в силах, создает известные риски, так как 100% гарантии удержания позиций нет.

7. Большая часть границы ДНР и ЛНР формально передана под контроль местных погранслужб народных республик, которым как фактически, так и формально подчинены казаческие части. В принципе это здравое решение, в целом казаки на линии фронта демонстрируют низкую устойчивость в обороне против механизированных соединений противника, поэтому при ротации, когда казаки удерживают границу и тыловые коммуникации, а боеспособные части ВСН удерживают основной фронт более логична, нежели ситуация, когда казаками пытались затыкать разрывы в линии фронта с как правило низким результатом.

8. В ДНР за последние дни несколько улучшилась ситуация с криминогенной обстановкой - некоторым людям вернули машины отжатые "дикими ополченцами", убрали коменданта Докучаевска, на которого поступали жалобы жителей, что он бандит и покрывает мародеров. Разумеется это только начало работы, но усилия военной полиции ДНР, которой командует "Нос" не могут не радовать. С другой стороны доходит до смешного, поступает к примеру сообщение, что рядом с аэропортом мародеры грабят дома в зоне систематических обстрелов. Пока до военной полиции доходит информация, что наблюдается активность мародеров, эти дома сносят артиллерией. Вроде бы конец истории. Но нет, потом от жителей снова поступают сообщения, что мародеры возвращаются уже на развалины и растаскивают металл и уцелевшие вещи. В общем, работы непочатый край.
Так же активизировалась работа военной полиции ЛНР. Полагаю, что при текущей интенсивности работы к началу зимы стоит ожидать существенного улучшения ситуации в прифронтовой полосе.