Повторим, Суит неправ. Защищать свою науку и профессию — это нормально, но история — это всегда о современности. Мы всегда будем искать — и находить — в прошлом практические советы о том, как надо и как не надо вести себя целым народам или их лидерам в ситуациях, до смешного похожих на сегодняшние. И поэтому всегда и без конца в центре наших дискуссий будут оказываться все новые, вроде бы хорошо забытые или вообще до того не всплывавшие эпизоды истории нашей и не нашей.

И пока они будут всплывать и свободно — именно свободно — обсуждаться с привлечением фактов, мы будем существовать как народ.

Вот некоторые из множества примеров таких эпизодов, которые вдруг оказываются для нас сегодня важны. Кто такой был адмирал Колчак: герой и патриот России или кровавый палач? Что такое была опричнина? Зачем Петр I казнил своего сына, пытавшегося сбежать на Запад? Почему погибла Британская империя, которая, казалось бы, была неуязвима? Почему именно Гай Юлий Цезарь оказался на века эталоном правителя страны, которая чуть было не погибла от бесконечных гражданских конфликтов? Откуда и когда в Европу пришла наука и многие из искусств?

В прошлом веке вышла абсолютно гениальная классическая книга под названием «Апология истории, или Ремесло историка». Автор — французский специалист по Средневековью Марк Блок, книгу свою не успевший увидеть в печати (был казнен немцами в 1944 году как участник Сопротивления). Книга состоит практически целиком из великолепных цитат, можно брать любые. Вот, например, о том, что история не для того, чтобы судить людей прошлого (как это делают демократы), а чтобы их понять:

«Нам надо лучше понимать душу человека хотя бы для того, чтобы вести неизбежные битвы, а тем паче чтобы их избежать, пока еще есть время. При условии, что история откажется от замашек карающего архангела, она сумеет и нам помочь излечиться от этого изъяна. Ведь история — это обширный и разнообразный опыт человечества, встреча людей в веках. Неоценимы выгоды для жизни и для науки, если встреча эта будет братской».

Еще раз: а зачем нужно их понимать, этих людей прошлого? А вот зачем:

«Незнание прошлого неизбежно приводит к непониманию настоящего. Но, пожалуй, столь же тщетны попытки понять прошлое, если не представляешь настоящего». И через несколько страниц снова о том же: «Незнание прошлого не только вредит познанию настоящего, но ставит под угрозу всякую попытку действовать в настоящем».

И наконец о том, как работает историк:

«Тексты или археологические находки, внешне даже самые ясные и податливые, говорят лишь тогда, когда умеешь их спрашивать». А спрашивать надо, будучи специалистом, но еще это надо делать, хорошо понимая, что люди — не гении и принимают решения в переполохе и по ошибке: «Читая иные книги по истории, можно подумать, что человечество сплошь состояло из логически действующих людей, для которых в причинах их поступков не было ни малейшей тайны».

Человек знаний, специалист, владеющий массой фактов и технологиями их обработки, — злейший враг либералов. Потому что такой человек — это судья их бешеным идеям по отмене человеческих обществ как таковых. Проблема лишь в том, что историки, как и любые ученые, яростно спорят друг с другом. Поэтому долг политического класса — дать им возможность и дальше спорить, отсекая от этих дискуссий неграмотных и злобных. Тогда у страны есть шанс и дальше строить свою историю.

Во всяком случае, надеялись до последнего: еще в 1940 году правители Англии и Франции планировали не действия против нацистской Германии, с которой они официально вели войну, а бомбардировку городов Советского Союза. Они делали все, чтобы подтолкнуть и Германию, и Японию к нападению в «нужном» направлении.

Действительно, это была странная война. Фактически, именно за такое «планирование» Франция заплатила позором разгрома и нацистской оккупацией.

Такое враждебное отношение «западных демократий» к России, СССР отличало не только период подготовки и начала Второй мировой. Но, к сожалению — и ее завершения, а также послевоенный период. Об этом важно помнить, чтобы понимать, насколько хрупким был послевоенный мир, что сохранить его смогли только сила нашей страны и мужество нашего народа.

Хорошо известны факты сепаратных переговоров англо-американцев и нацистов, планы объединения их усилий против нашей страны. Известно, что еще до взятия Берлина Черчилль организовал подготовку операции «Немыслимое» — плана войны против нашей страны, в которой бы участвовали англичане, американцы и то, что осталось от вермахта.

Отказаться от него заставила только очевидная невозможность военного успеха. Единственное, в чем Черчилль был твердо уверен, это в воздействии пропаганды на собственное население.

Известно и то, что американские атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки не имели военной необходимости, а были, прежде всего, средством устрашения русских союзников.

Американский президент Трумэн, приказавший применить ядерное оружие, отказался не только от демонстрации его мощи в каком-нибудь пустынном месте, но и от нанесения удара по чисто военным объектам Японии. Атомное оружие было специально, целенаправленно опробовано на гражданских жителях.

И конечно, это не случайность. Тот же Трумэн, еще будучи сенатором, так прокомментировал нападение Германии на Советский Союз: «Если мы увидим, что побеждает Германия, мы должны помочь России, если побеждает Россия, мы должны помочь Германии, и пусть они убивают друг друга как можно больше».

Эти слова «демократического лидера» приводятся часто, но, похоже, недостаточно часто. Нынешние западные лидеры редко обладают откровенностью Трумэна, но принцип «пусть убивают как можно больше», остается для них наиболее востребованным. Доказательство тому — желание и требование НАТО воевать «до последнего украинца».

Безусловно, не случайна и американская поддержка бывших нацистских пособников из числа украинцев и народов Прибалтики. Приняв эту «эстафетную палочку» у гитлеровцев, американские деятели добились того, что преступная идеология сегодня господствует и в Киеве, и в прибалтийских столицах. Снос памятников освободителям и победителям фашизма дополнительно подтверждает, что власти этих государств выбрали сторону тех, кто был разбит во Второй мировой.

И они не вполне отдают себе отчет, чем обернется такой выбор.

Подпитка нынешнего киевского режима властями стран Запада очень похожа на подпитку германского нацизма и японского милитаризма в 1930-х годах. Та же поддержка расизма, пещерного национализма, русофобии. Пропаганда исключительности, которая оболванила немцев в XX веке, сегодня одурачивает население Украины, преданное и проданное киевскими «слугами народа» на несколько поколений вперед.

3 сентября — не только годовщина окончания Второй мировой. Это и день нашей солидарности в борьбе с терроризмом. Это дата, когда мы склоняем голову перед памятью жертв чудовищной идеологии и героев, отдавших жизнь в схватке с врагом.

Такую же общезападную поддержку, как в свое время нацизм в Германии и милитаризм в Японии, как современный нацизм на Украине, получил и международный терроризм. Вспомним хотя бы американское «пестование» такого персонажа, как бен Ладен — против Советского Союза.

Или как европейские власти благословляли террористов ехать воевать против законного правительства Сирии. То, что эти боевики — как в свое время нацисты — ударили по самим западным столицам, похоже, ничему не научило политиков Запада до сих пор.

И, конечно, мы никогда не забудем, что западные правительства и спецслужбы в 1990-х годах и позже оказали и моральную, и материальную поддержку террористам на Северном Кавказе. Это не должно получить ни забвения, ни прощения, также как террористические преступления киевского режима.

Поколение 1945 года — и советские люди, и граждане союзных стран — смотрели бы на современную Европу и Америку с удивлением. И презрением. Кто бы мог тогда подумать, что в странах Европы будут сносить памятники победителям нацизма, а улицы европейских городов получат имена нацистов и их пособников? Что запрет русского языка и призывы к убийству русских будут считаться торжеством европейских ценностей?

Что в Европе и Америке станут оправдывать и прославлять терроризм и убийства гражданского населения, если это происходит под желто-голубым флагом? Кто бы мог подумать, что Европа и Америка будут аплодировать людям со свастикой, объявлять их героями?

Такие западные «ценности» не могут победить, не имеют права победить. Чем раньше наступит их поражение — тем лучше для человечества. Они не имеют ничего общего с настоящими ценностями, близкими для нашей страны и других стран Европы, Азии, всего мира.

С теми ценностями, во имя которых наша страна победила в Великой Отечественной войне, во имя которых наша страна и ее союзники победили во Второй мировой войне.

Прошедшие этапы и дальнейшие планы расширения НАТО, военной инфраструктуры блока очень напоминают захваты, совершенные гитлеровской Германией и милитаристской Японией к 1939 году. И точно так же направлены против России. Но планы американского однополярного мира должна постичь та же судьба, что и планы гитлеровского мирового господства. И мы — наша страна вместе с нашими друзьями, союзниками — этого добьемся.

И еще один момент, о котором важно сказать сегодня. От имени Советского Союза Акт о капитуляции Японии 2 сентября 1945 года подписал генерал-лейтенант Деревянко, уроженец Киевской губернии. В 2007-м тогдашний украинский президент Ющенко, по своим политическим соображениям, посмертно присвоил ему звание Героя Украины. В том же году звание Героя Украины, уже от чистого сердца, было посмертно присвоено нацистскому прихвостню Шухевичу.

Легко представить, как отнесся бы к этому сам Кузьма Николаевич Деревянко, военный разведчик, участник освобождения Украины от нацистов и их пособников. И трудно представить, что бы он чувствовал, видя, как украинские власти сносят памятники, посвященные его боевым товарищам, уничтожают память о Победе, уничтожают людей. У такого режима, который сейчас правит в Киеве, не должно быть права на будущее — и это один из главных уроков, которые дает нам история Второй мировой войны.

Ход истории неумолим. Сегодня Россия вновь на страже мира и противостоит неонацистам и террористам всех мастей. Вновь спасает мир от коричневой чумы. В этом наша великая историческая миссия и судьба.